Алинда Ивлева – Пропавший без вести (страница 3)

Солнце припекало. Его разморило, посидел на лавке на заднем дворе, тут же налетели комары, он вернулся к сараю, чтобы прикрыть его. И на полпути, споткнувшись обо что-то возле гамака, упал в лопухи. Снова мимо промчался рыжий кот, возникший будто из-под земли.

– Твою мать, гвоздь что ли…

Глеб посмотрел на кроссовку – цела. Выдохнул, ковырнул бугорок с травой, увидел ржавое кольцо. Потянул на себя, не поддалось. Вернулся в сарай, нашел ящик с инструментами. Бабка – куркулиха, чего только у нее нет. Обнаружил гвоздодёр, поспешил к предмету изысканий. Детская мечта осуществилась, почувствую себя хоть на часок археологом. Глеб раздолбал почву вокруг острым концом дергача. Увидел доски. Попрыгал на них, почувствовал, что пружинят. Поспешил в дом за брошенным там ломом, и подцепил кольцо.

Неожиданно небо заволокло будто кобальтовой кисеей, он посмотрел туда, откуда надвигался дождевой фронт.

– Да блин, люблю грозу в конце мая… – и приложился сильнее к лому, упершись им в твердь. Что-то хрюкнуло под ним и образовался зазор между землей и крышкой люка. – Точно, погреб.

Глеб быстро расчистил гвоздодером деревянный затвор, снова ухватился за кольцо, тот поддался. Он открыл и откинул крышку. Повеяло холодком. Заглянул внутрь, плюхнувшись на землю животом и оперевшись ладонями об край.

– Ни хрена не видать. А если в погребе бабка хранила заготовки, значит, должна быть вентиляция. И где она? Сколько лет тут провел, никакой трубы не видал.

Глеб ловко вскочил, не прошли даром годы тренировок, Мишка завидовал Глебовому умению вскакивать как каратисты из положения лежа в положение стоя, с помощью одного лишь пресса. Включил фонарик на телефоне и посветил вниз. В глубине, почти под сараем увидел какой-то предмет, напоминающий ящик. Но лестницы не было. Можно, конечно, спрыгнуть вниз. Но хрен потом вылезешь. Сходить за Мишкой? Пошел он… Они много лет не общались.

В своё время они вдвоем мечтали уехать в Москву, поступить в институт. Уехали. Мишка поступил. А Глеб с треском провалился. Друг должен был составить компанию, по мнению Глеба, бросить все и вернуться с ним. Мишка – дерьмовый друг. Он остался. Глеб окончил автомобилестроительный колледж, увлекся гонками. И позабыл о своих юношеских мечтах, и Мишке. Казалось, даже обида прошла. Но на ралли местного уровня случилась беда. Страшная авария. Мать просила у Мишки, давнего друга сына, денег на операцию. Тот заявил, что копит на свадьбу, деньги под процентами. Предложил помочь взять кредит с выгодной ставкой. Друг Глеба уже работал в банке начальником отдела. Мать как-то перекрутилась, одолжила, Глеб выздоровел. Но о Мишкиной подлости не забыл. Хотя узнал не от матери, от сестры. Мама вечно всех оправдывала. Худшая позиция в жизни: подставь другую щеку, если бьют и умей прощать. Глеб считал, что так мыслят слабаки.

Заморосил дождь. Он вспомнил, что в сарае всегда стояла лестница, они с Мишкой… Да, блин, как клещ вцепился этот Мишка во все его детские воспоминания. Через несколько минут спуск в погреб был готов, Глеб, не раздумывая полез вниз. Когда на поверхности осталась лишь его голова, ступенька подломилась и ухнула под опорной ногой, он упал на ту, что когда-то чудом спасли врачи. Глеб заорал больше от ожидаемой боли чем реальной, выученный страх, так бывает у спортсменов – мышцы помнят старые травмы. Травматофобия. Он нерешительно поднялся, ощупал себя. Кости целы. Наступил когда-то пострадавшей в аварии ногой, – в порядке. Выдохнул, вытер холодный пот со лба. Нащупал в кармане телефон и осветил погреб. Побелен известкой, неровные стены, заметны местами выступающие бока валунов. Посветил на пол – глиняный, похоже. Сделан на совесть, ни сырости, ни плесени. Он осторожно направился к загадочному ящику. Осмотрел его. Да это же сундук.

В этот момент над ним громыхнуло. Раскат за раскатом, гремело все ближе, будто приближался гигантский перкуссионист.

– Да, и как теперь выбираться? Звонить Мишке? Да ни за что…

Глеб решил не думать об этом, и увлекся вскрытием сундука. Замка на нем не было. Петли лишь пискнули, но… золота и бриллиантов там не оказалось. Глеб положил телефон на крышку сундука, чтоб фонарик светил вниз и разглядел находку получше. Какие-то упругие свертки, упакованные в полиэтилен, поколись на дне.

– Наркота что ли? Да не, баба Катя точно не наркобарон. Она чуть не прибила, когда застукала их с Мишкой с беломориной. Он вспомнил про перочинный ножичек во внутреннем кармане, носил его всю жизнь с собой. Подарок отца. Вот и пригодился. Вытащил, раскрыл лезвие и аккуратно вспорол упаковку. Несколько тетрадей в клеенчатых обложках. Положил обратно, взял следующий сверток. Повторил операцию: письма, документы. Хм, че за фигня. Зачем их прятать? Распаковал самый большой куль. Вытащил детскую одежду. Пальтишко, платье, ботиночки, шапочка. В недоумении Глеб отбросил вещи, почувствовав, что прикоснулся к тайне, которая может изменить его жизнь. Внутри росло, наливалось что-то громоздкое с острыми краями, впивалось и кололось шипами в кишки. Запекло в грудине с такой силой, что перехватило дыхание. Глеб встал и прошелся, чуть наклоняясь по погребу, рванул к открытому люку и подставил лицо под упругие капли.

Глава 5

В небе вспыхнула и расцвела причудливым цветком молния, скрывшись между суконными тяжелыми тучами. Они вдруг расползлись и солнце лучом пробило дорогу. Дождь успокоился. Глеб расслабился, обмяк, мысли табуном покинули прочь сознание. В голове его поселилась тишина. Захотелось выбраться. Немедленно. Плюхнуться на гамак и мечтать. Как в детстве. Он встряхнулся, будто мокрая собака. Размял руки, подпрыгнул и зацепился за края погребного лаза. Подпрыгнул, но тело, отвыкшее от спортивных нагрузок, не слушалось. Глинистая почва раскуксилась и осталась грязными ошметками на ладонях.

– Глеб, Гле-е-б, ты где? Твоя тачка на выезде?

– Глеб услышал знакомый голос. Знакомый, только гулче, грубее, с командирскими нотками. Ну да, начальник. Он попытался еще раз выбраться из подземелья, снова сорвался и нехотя отозвался.

– Да здесь я, археологией решил заняться…

Через минуту Глеб увидел расплывшееся в улыбке лицо бывшего друга.

– А, ну извини, братан, я в другой раз присоединюсь. Щас в город с Маринкой собрались, а там танк все перегородил. Спецом?

– Да, был такой план.

– Ну ладно, че, я пошел? – Мишка сделал вид что уходит.

– Не-не, помоги выбраться. Машину мою вытащим? – Глеб сам не ожидал от себя способности говорить просительным тоном с тем, кто один раз уже отказал.

Вдвоём отправились вытаскивать машину Глеба из капкана размытой дождем колеи. Мишка толкал, раскачивал, Глеб газовал.

– Раз, два, три, ра-а-з… – машина брыкалась и плевалась мокрой травой, елозила туда-сюда, шины никак не могли сцепиться с поверхностью. – Слышь, а я тебе звонил. – Прокричал неожиданно Мишка.

– Чего-о? – пытался перекричать надрывающийся мотор Глеб, будто не расслышал.

– Звонил, говорю, – проорал в ответ сосед.

– Не дозвонился?

– Прости, я тогда и не женился, видать, поэтому. Ленка сказала, что ее мужем не может быть человек, бросивший друга в беде.

Глеб заглушил мотор. Вышел из машины.

– Ленка? Это какая?

– Да подружка твоей Лелишны.

– Да ладно, ты с ней мутил? Она же чеканутая на всю голову, то файер-шоу, то ретриты, то генеалогия или еще какая-то фигня. Ты – с ней? Ну, удивил. И у нее это, детей же не будет своих. Ты знал?

– Знал…– Мишка достал пачку сигарет из джинсов и прикурил. – Любил.

– А Маринка?

– А че Маринка? Она просто хорошая. Скоро отцом буду. Она друг, это больше чем любовь. Понимаешь?

– Ну да, я точно понимаю все про дружбу. Ладно, проехали. Удивил. А-а… Ты знаешь, она мальчика взяла из детдома?

Мишка открыл рот от удивления и стал похож на пухлощекого суслика. «Он всегда был на него похож, когда удивлялся», – подумал Глеб и усмехнулся. – Дура.

– Почему, дура? – Глеб выступил вперед. – Мы с ней так и планировали. Не говори так про нее…

– Защитник выискался, помог бы тогда, че она побирается, в долгах сидит. Так и отобрать могут взад мальца.

– Ты прав. Козёл я. Простишь? – Мишка докурил, бросил хабарик в мокрую траву и протянул руку.

Глеб набычился, лицо словно окаменело, он молча сел в машину и завёл двигатель, уставившись вперед. Включились щетки, их мельтешение выдернули Глеба из оцепенения. Мишка стоял возле машины и смотрел так, словно ожидал приговора судьи. Глеб резко протянул сквозь опущенное стекло руку: – Мир, – Мишка выдохнул. – Вот и славно! Давай, еще раз качнем.

Глеб завел двигатель

Положив досок под колёса, смогли вырвать машину из плена. Глеб отогнал ее к Мишкиному дому на парковку, одолжил лестницу, проводив друга с женой, вернулся в погреб. В этот раз спускался осторожнее.

Глеб прихватил холщовый мешок из сарая, чтобы переложить документы и тетради, – сундук он точно не вытащит наверх.

Распогодилось. Солнце перехватило пальму первенства и ласково припекало. Глеб скинул куртку, растянулся на гамаке, взяв первую попавшуюся тетрадь в синей обложке. Почерк узнал сразу. Бабушкин. Она любила делать записи, собирала рецепты, изучала травы, что-то помечала в календарях, вела дневник. Может быть, это он и есть? Листы были влажные. Но острые широко расставленные буквы прочесть легко.