Алинда Ивлева – Пропавший без вести (страница 12)

– Принесли, Глеб достал газетный сверток из кармана и приоткрыл уголок.

– О-о-о, отлегло, она…– Насос шумно выдохнул.

Мишка сморщился и шепнул другу: – Как в рюмочной девяностых от него разит.

– Пойдёмте, доведу вас. Покажу, где жила, дальше сами.

Троица двинулась за толпой людей, спешащей к метро. Прошли мимо станции подземки, прошли сквозь заросший парк по еле заметной тропке, вынырнули из переулка к дому подковой. Уткнулись в решетку с домофон, перекрывающую вход во двор.

– Мы заходили здесь. Тогда решёток не было. Говорят, расселили коммуналки последние зимой. Богатики въехали.

Ну все, – Насос присел на корточки, держась за металлические прутья, вон, видите второй этаж. Шторки такие бордовые. Это ее.

Друзья присели, запомнили. В окне кто-то мелькнул. В этот момент калитку распахнул мужчина, грозно материвший кого-то по телефону. Глеб сориентировался, и придержал дверь. Трое прошмыгнули внутрь. Удивительно, видимо, кроме консьержей, охраны в доме не было. Мишка деловито направился первым к необходимому подъезду. Насос и Глеб сопровождали, будто свита короля. Предводитель снова вошел в роль начальника. Он за пару минут договорился со скрипучим голосом в динамике и дверь распахнулась. Насоса предусмотрительно оставили внизу – нечего людей пугать. Хозяйку квартиры, Бэллу Аркадьевну, к их визиту вахтерша подготовила, как же – явились лично с визитом помощник мэра и юрист. Бэлла Аркадьевна уважаемый человек, скрипела привратница из окошка каморки, хозяйка заводов, газет и пароходов, ох, к ней часто важные гости ходят, не удивлена, проходите-проходите.

После нескольких звонков открылась массивная железная дверь с замками как в фильме «Бриллиантовая рука» в квартире Шефа Терпигорева. На пороге стояла в парчовом зеленом халате и меховых тапках дама. Она несколько раз двумя пальцами потеребила кончик носа, напоминающий горнолыжный трамплин в миниатюре, и пропустила молча гостей. Чем она занималась до визита непрошенных гостей Мишка догадался сразу, по остекленевшему взгляду и характерным жестам.

– В мэрии новые люди? Неожиданно, – она направилась по широкому коридору в глубь бывшей еще недавно коммуналки. Качнув головой, задавая направление пришедшим. Глеб прикрыл дверь и поспешил за другом и хозяйкой квартиры. Очутившись в просторной кухне-гостиной с двумя арочными окнами, Бэлла Аркадьевна указала на бордовый мясистый, пышущий запахом кожи и дороговизны диван. Друзья предпочли присесть у барной стойки на высокие табуреты. Бэлла хлопнула три раза в ладоши, включился свет, опустились роллерные жалюзи.

– Я так понимаю, вы на счет рассела…

– Нет, мы не по собачьей теме, – ответил Глеб.

Мишка округлил глаза, мол, че ты лезешь.

Бэлла стояла спиной, разливая красное вино по бокалам. Рука с бутылкой зависла в воздухе. Она медленно развернулась и хрипло переспросила.

– Не по собачьей? А по какой? – на миг показалось, что нос ее еще больше удлинился и лицо теперь походило на морду афганской борзой, стащившей колбасу со стола. В тот самый момент, когда бутылка полетела на керамический пол, разлетевшись осколками и раздался визг, Мишка понял, чем промышляет Бэлла. Она – черная маклерша. И, конечно, речь не о разведении джек-расселов. А о расселении. И несчастная "графиня" попала в ее цепкие лапы.

– Вон пошли, журналюги хреновы! Во-о-о-он!

Друзья переглянулись, и не сговариваясь, рванули к выходу. В дверях Мишка задержался и выкрикнул:

– Мы вас выведем на чистую воду. Лучше сразу скажите, куда перевезли бывших жильцов.

Бэлла уже взяла себя в руки, вышла в коридор и отчиталась:

– Рассел прошел в добровольном порядке. Деньги по договору выплачены. Насильно никого к нотариусу не тащили. До свидания.

– Куда переехала бабка, Таисия? – вмешался Глеб.

– А-а, полоумная? Так она вообще взяла деньгами, сказала, поедет к дочери.

Честь по чести, заплатили ей оговоренную сумму.

– Сколько же? – не унимался Глеб.

– А ты ей кто, что за праздный интерес.

– Внук я ее.

–Да уж, повезло бабуле с родней. Миллион – чудесная цена для ее двенадцати метров.

– Тридцати метров, – вставил, назвав наугад метраж, вспомнив, что Насос упоминал две комнаты бабки.

– Пошли прочь! Вызову полицию, – прошипела Бэлла.

Друзья поняли, что выяснили достаточно, больше они вряд ли вытянут из обладательницы огромной квартиры в сталинке на втором этаже.

Вылетев из подъезда молодые люди поискали глазами Насоса, тот им помахал из-за решетки за территорией. Выпроводили уже, значит. Глеб вытащил из-за пазухи ножик и отдал горе-коллекционеру. Тот с видом Голума прижал к себе финку, и воровато оглядываясь, побежал прочь.

– Зря отдал, – пробурчал Мишка.

– Не зря. Я знаю, где она может быть.

– Ты думаешь, она поехала в дом твоей бабушки? Странная логика, кто ее там ждет? Она же должна догадываться, что ее дочь ни сном, ни духом о ней. Тем более, что померла два года назад.

– А если она не в себе и это все, что у нее есть. Эта цель. Перед смертью успеть увидеть дочь, ты не думал?

– Поздно спохватилась бабуля. Наломала дров. Теперь совесть мучает. Получается, что это и у нас единственная ниточка, так?

– Ну да, я поеду в выходные. Завтра на работу.

– Слушай, без проблем, съезжу я на днях. Бабке все равно нужно продукты везти.

– Давай, выручишь, дружище.

Друзья хлопнули по рукам и разошлись.

***

Весь следующий день Глебу не давала покоя мысль, с кем обсудить дневники бабы Кати. Сестру он волновать не хотел. Но есть же проще вариант узнать, что произошло в далекие военные и послевоенные годы. Должен быть. А если пойти в паспортный стол и узнать, кто жил по адресу квартиры, где он был с Мишкой? Хотя нет, наверное, такие сведения дают по официальному запросу. Тест ДНК? Смысл… Он и так знал, что Оля – его сестра, похожи. А что даст подтверждение этих знаний в поиске? Идти по следу деда, изучать боевой путь, все равно – тупик. Пропал без вести, сам видел на сайте Память народа, когда вбивал его данные, да и специалист нужен. Под вечер Глеб созвонился с Лелишной. Разговорились, то да се, как дела-здоровье-домашние. Сестра поделилась, мол, Ленаудивляется. Оказывается, братик мой не такой уж и чурбан, с детьми умеет находить общий язык. И мальчик ее все о дяде Глебе рассказывает без умолку. Собирается она возвращаться на работу в архив, по специальности. Не приносит дохода ей увлечение генеалогий. Два клиента было за все время, это же раскручивать надо, блог вести. Не по душе Лене блоги, сам знаешь, где она, и где публичность.

– Говоришь, генеалогия? Это те, кто ищут предков?

– Да, одному она до шестнадцатого века отследила его род. Представляешь? По рекрутским спискам нашла, что предок был рекрутированным крестьянином и дослужился до высокого чина.

– Интересно, – сказал Глеб, подумав, что надо купить тортик и навестить Лену с Кириллом.

***

Глеб долго выбирал торт. Прага – пафосно, сметанник разлюбил. Стоп. А чего это я о себе. Интересно, а Лена что любит? Может, вообще торты не ест. И Кирилл со своей аллергией… Продавщица в кондитерской настойчиво впихивала пирог с какой-то странной консистенцией, желейной субстанцией вперемешку с ягодами. Будто брусника, ежевика и дольки цедры были собраны в прошлом веке, заморожены и мумифицированы как Ленин, для сохранности на столетия. И стоит как раритет. Глеб с детства не любил заливное, студень, и даже конфеты с желе. Будто гель Долобене во рту. А вино? Вино брать? И посоветоваться не с кем. Глеб присел за столик с чашкой эспрессо. Набрал в поисковике Яндекса: «С чем ходят в гости к девушке»

Интеллект выдал: «Берите джентельменский набор: цветы, шампанское, кондом»

Гондон, кондом, тьфу ты, железяка. Какой презик, там же ребёнок. И тут Глеба осенило. Он набрал в Яндексе ближайший магазин игрушек, хорошо, оказался рядом. Выбрал там рыжего лохматого кота, почему-то с корзинкой в лапах. Что за персонаж? Зато глаза зелёные, точно у Баси. Прыгнул в машину, по пути заскочил в гипермаркет и взял эклеров, любимых пирожных детства. И вспомнив наставление Лёлика из фильма, купил мороженое Кириллу, и ещё корзиночек, буше. И бабе, тьфу, даме цветы.

***

Кому больше был рад мальчик, ему или коту, на которого не будет аллергии, Глеб не знал. Когда спешил к подъезду, не сразу заметил Лену в обтянутых темных джинсах и свободной чёрной футболке с прорезями на плечах.

К лицу ей траур и эта бархатистая повязка поверх волос, зализанных и стянутых в хвост.

Кирилл прыгал от радости, сразу перехватив игрушку размером чуть меньше его, и потянул за штанину Глеба в парадную. Лена засмущалась на долю секунды, но взяла себя в руки, улыбнулась уголками губ. Принимая цветы зарделась. Щеки ее стали цвета астр, флорист убеждала: бордовые астры – символ уважения. Хотя Глеб считал всегда их цветами первоклассников. Да какая разница, можно подумать, ей часто дарят цветы. Хотя… Она из гадкого утёнка за время что не виделись превратилась не то что в лебедя, в царевну, блин, лебедя. Может и дарят.

Хотя он предупредил о визите, Лена без восторга отнеслась к приходу гостя. Глеб подметил ее натянутую, будто резинка в трусах улыбку и поджатые губы. Что не так, пойми этих баб. Можно подумать, я ширинку расстегнул и сразу презик надел, и так ввалился в квартиру. Сняли верхнюю одежду, разулись, Глеб прошёл на кухню, пока Лена с Кириллом намывали руки в ванной комнате. По-хозяйски, положив коробку с пирожными на стол, поставил чайник на плиту. Презрительным взором пялилась с эмали синяя птица.