Алина Углицкая – В планах на будущее драконы не значатся! (страница 5)
– Все будет хорошо, – заверил глубоким бархатным тоном и протянул кружевной платок. – Ваша память обязательно восстановится, а убийцу Вирджинии непременно найдут. Если, конечно, ее смерть была не несчастным случаем…
Он выжидательно смотрел на меня.
Подозревает?
Но мне скрывать нечего. Я как раз никого не убивала и даже в мыслях никому зла не желала. По крайней мере не помню такого.
Поэтому смело высморкалась в надушенный платок и подняла голову.
Наши с принцем взгляды скрестились. Мои глаза утонули в его. Я будто погрузилась в раскаленную лаву, которая не обжигала, но манила коварным теплом, согревала и утягивала все дальше… Появилось желание расслабиться. Позволить этой лаве накрыть меня с головой. Я почти поддалась…
Внезапно по спине стрельнул холод. А в глазах Вильхарда мелькнуло что-то опасное.
Я вздрогнула и отшатнулась.
– Благодарю, – облизнула пересохшие губы и протянула ему грязный платок.
Принц глянул на мою руку и усмехнулся:
– Оставьте себе.
А следом его пальцы коснулись моей руки.
Меня бросило в жар.
Ощущение было настолько внезапным, что я испугалась. Неужели я из тех девушек, которые тают от случайных прикосновений? Или это чужое тело так реагирует?
Эй, Виктория ты или Вирджиния, а ну, возьми себя в руки и перестань растекаться лужей перед этим красавчиком! Только страданий влюбленной девицы мне не хватало!
А может, все дело в принце? Или в его огненных зрачках, которые сейчас пульсируют, то расширяясь всю радужку, то превращаясь в щели…
Глава 6
Не отводя взгляда от моих глаз, Вильхард медленно поднял мою ладонь. Коснулся губами кончиков пальцев – и кожа покрылась горячими мурашками.
– Я кое о чем вас попрошу, – сказал он низким тоном, – оставайтесь у себя в комнате до новых распоряжений. Никуда не ходите, это ради вашей безопасности.
Его взгляд опалил мою грудь, вынуждая сердце забиться быстрее.
– К-конечно, – сглотнула я.
Он обвел меня всю неторопливым, медленным, я бы даже сказала тягучим взглядом.
– Сегодня отдыхайте. А завтра я направлю к вам дознавателя. Он задаст пару вопросов.
“Дознаватель это что-то вроде следователя”, – пронеслось в голове. Вряд ли общение с ним будет приятным. Но возразить я не могла, только кивнула.
Вильхард наконец отпустил мою руку. В тот же миг жар пропал, голова прояснилась и комок из горла исчез.
Я выдохнула, отодвигаясь.
Похоже, это не я поплыла и не тело с дефектом. Это именно принц вызвал во мне такую странную реакцию. Надо бы держаться от него подальше.
Впрочем, он и сам не желал продолжать общение. Не прощаясь, направился к выходу. Но у самой двери замешкался и обернулся.
– Если что-то понадобится… вы всегда можете обратиться к охране за дверью.
– Благодарю. Хорошего дня, – я растянула губы в улыбке, хотя внутри все дрожало.
Быстрее бы он ушел и оставил меня в покое!
Принц исчез в коридоре. Я подождала, пока стихнут его шаги, и с шумным вздохом откинулась на подушки. Меня била мелкая дрожь, видимо от пережитого напряжения.
Однако прийти в себя мне не дали. Едва Вильхард ушел, как дверь вновь распахнулась, и внутрь ворвались новые лица. Точнее мужчина и женщина в черной одежде.
– Виктория, – крикнула женщина.
В ее глазах стояли слезы.
Незнакомка кинулась ко мне и обняла за шею так крепко, что я на миг потеряла дыхание.
– Доченька… – шептала она, перемежая слова с лихорадочными поцелуями. – Моя милая девочка…
“Доченька”…
Это слово всколыхнуло в памяти смутные образы. Кто-то когда-то меня так уже называл…
Вслед за женщиной в комнату вошел и мужчина.
– Надеюсь, принц не успел обесчестить тебя, пока вы были наедине? – холодно бросил он.
Женщина отпустила меня и обернулась.
– Милый, – вскликнула она с упреком. – Наша дочь только пришла в себя!
О! Так это родители Виктории. Или, скорее, ее тела. Лорд Бардлей Бернс и его жена.
Теперь я уже посмотрела на них иначе.
– Вот именно, – сухо бросил лорд Бернс. – Камилла, мы оба знаем, на что способен наш принц!
Похоже, он говорил о странной способности Вильхарда – одним прикосновением разжечь в девушке влечение к его персоне.
Хорошо, что я не поддалась на провокацию!
– Вчера мы уже потеряли одну дочь, – голос Камиллы дрогнул, в глазах отразилась неподдельная боль. – Я не хочу потерять и вторую!
Я сжала зубы.
Хотелось сказать правду – что их настоящей дочери больше нет. Что душа внутри тела чужая. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Кто знает, как они это воспримут? А если решат избавиться от «самозванки»? Например, изгнать меня, как изгоняют злых духов?
Я не хотела сюда попадать, не просила давать мне чужую жизнь и чужое тело. Но раз уж это случилось – все, пути назад нет. Буду выживать. Всеми силами.
– Кто она? – отец сузил глаза.
Его взгляд впился в мое лицо.
– Виктория, – твердо ответила мать. – Уж я-то своего ребенка узнаю!
– Ты уверена? – он продолжал сверить меня взглядом. – Их же не отличить! Тем более лицо второй пострадало при падении. Перед нами сейчас может сидеть кто угодно!
Странные слова для отца, потерявшего одну дочь и едва не оставшегося без второй. Жаль, что у меня нет ни единого воспоминания этого тела и я сама не знаю, чье оно. Однако раз уж мне выгоднее быть Викторией, значит ее родители тоже должны в это верить.
– Простите, папенька, – произнесла я, едва сдерживая сарказм под маской смирения, – но у нас в семье случилось большое горе. Погибла моя сестра, меня саму отравили. Я выжила только благодаря доктору Воксу. А вы вместо сочувствия устраиваете мне допрос? Вас волнует не мое состояние, а кто из нас кто, и что принц со мной делал?
Камилла ахнула. Бардлей нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.
– Как ты смеешь со мной так говорить? – процедил он угрожающим голосом. – Забыла свое место?
Ага. Значит, в его картине мира женщинам лучше молчать. Но в семейке Бернсов точно что-то нечисто. Этот лорд меньше всего похож на убитого горем отца.
– Я не хотела вас оскорбить, – пробормотала, продолжая играть роль Виктории, и вытерла слезы, которые навернулись сами собой. – Просто… мне сказали, что сестра умерла. А я даже не помню, что она у меня была. И вас не помню. Вообще ничего! Это больно и страшно. Что если память ко мне никогда не вернется?
Слезы хлынули новым потоком. Но я оплакивала не чужую мне Викторию, а себя, свою утраченную память и жизнь. Свое прошлое. Оно ведь у меня было? Родители, друзья, учеба. Желтый зонт…
Почему моим единственным воспоминанием стал именно он? И дождь.