Алина Темержанова – Пустошь 2 (страница 4)

Он кинулся ко мне.

В этот миг я рванула в сторону, поскользнувшись, налетела на скамейку. Моя кровь из ободранного колена смешивалась с той, что на полу. Разум в лихорадочном ритме, понес меня дальше. Я вылетела в коридор, на ходу наматывая полотенце. Мокрые волосы хлестали по лицу, ноги оставляли влажные следы. Бежала не глядя, не разбирая дороги.

На перекрёстке коридоров я обернулась. Мертвец бежал за мной. Ноги переваливались, голова металась из стороны в сторону. Выпученные глаза полнились бешенством. Рот оставался открытым, и из него вырывался истошный вой, какой не может издать живой человек.

Я рванула в первый попавшийся поворот. Лестница. Вниз. Куда угодно, лишь бы подальше. Ступени мелькали под ногами, перила обжигали холодом, но я не чувствовала ничего, кроме ужаса, раздирающего грудь изнутри.

Ещё один поворот. Тёмный коридор. Дверь.

Я влетела в неё, захлопнула за собой, прижалась спиной к холодному металлу. Сердце колотилось так, что, казалось, проломит рёбра. Ноги подкосились, тело сползло по двери вниз. Сев на пол, обхватила колени руками.

«Дышать. Надо дышать.»

Зажала рот рукой, чтобы не выдать себя. Холод бетона пробил до костей. Прислушалась к тишине.

Ни шагов. Ни воя. Ничего.

Только гул генератора в сердце базы. И собственное дыхание — рваное, слишком громкое. Закрыв глаза, заставила себя дышать ровнее.

Раз. Два. Три.

Четыре. Пять. Шесть.

Сердце успокаивалось, отпуская дикую дрожь.

Из коридора, куда вела эта дверь, послышались голоса. Я не собиралась подслушивать, но оцепеневшее от страха тело отказывалось вставать. Надо было кашлянуть, обозначить присутствие. Но голос Льва звучал так, как я никогда не слышала. Тихо и растерянно.

— И ты ждал? — Лев сидел напротив. Я не видела его лица, только спину, напряженную, прямую.

— А что мне оставалось? — Марк усмехнулся. Усмешка вышла кривой, без веселья. — Мы не могли выбраться. Даже если бы захотели.

Он замолчал. Я слышала, как убаюкивающе гудит в глубине базы генератор. Здесь вообще все вибрировало, работало и дышало механической жизнью.

— Расскажи, — попросил Лев.

Марк долго молчал. Потом заговорил — глухо, смотря куда—то в стену перед собой.

— Мы прошли уже больше половины пути, когда началась метель. Ты же знаешь не видно ни черта, ветер с ног сбивает, техника глохнет. По картам — километров пятнадцать, не больше. Решили ехать дальше. Думал, до базы осталось немного, успеем.

Он провел рукой по лицу. Жест усталого человека, что прокручивает прошлое в голове в тысячный раз.

— Карты соврали и метель ослепила нас, каньона на картах не было. — Марк сжал пальцы в кулак. — Для всех внезапно, вездеход рухнул вниз. Почти вертикально. Я даже не понял сразу, что случилось — просто темнота, грохот, крики. Очнулся уже на дне.

Лев молчал. Не перебивал.

— Кравцов погиб сразу. Сломал шею, когда машина перевернулась. Петров — через два часа. У него была открытая рана живота, внутреннее кровотечение... я оказал первую помощь. Он ещё, жуть как хотел пить. А вода кончилась еще при падении, баки разорвало. — Марк сглотнул. Кадык дернулся на худой шее.

— А остальные? — спросил Лев.

— Белов выжил при падении, только ногу сломал. Но мы не могли выбраться. Стены отвесные, лед, снаряжение почти все разбито или разбросано. Белов держался трое суток. Я думал, если выберемся, вытащим. Его кость торчала наружу. Я ее зафиксировал, но грязь попала в рану, и начался сепсис— Марк замолчал. Потом продолжил ровнее, будто через силу выдавливая слова. — Бредил последний день. Звал жену. Дочку. Все сжимал фотографию в кармане, пока пальцы не закоченели. Так и умер.

Лев слушал, не перебивая.

— Было жутко. Темнота, холод, трупы рядом. Нечем укрыться, согреться. — Марк поднял руку, пошевелил пальцами с белыми полосами.

— Мы разобрали вездеход. Сняли все, что можно было: проводку, резину, сиденья. Развели костер из того, что горело. Аккумуляторы дали искру, а дальше — жгли все подряд. Пластик, изоляцию, некоторую одежду. — Марк усмехнулся, но глаза оставались пустыми. —Одним словом, жгли то, на чем приехали.

Лев слушал. Лица его я не видела, но по тому, как сжались его плечи, как он сильнее уперся локтями в колени, поняла, что каждое слово ложится в него камнем.

— А потом?

— Спустилась исследовательская группа инженеров от базы. Они изучали каньон — говорят, там есть какие—то геологические аномалии. Шли по краю, увидели дым, полезли проверять. — Марк покачал головой. — Если бы мы не жгли костер, так и остались бы там. Лежали бы сейчас рядом с ребятами.

—Хозяйка командовала группой и вытащила нас. — Марк посмотрел на Льва в упор. —Но за все надо платить. У нас не было выбора. Пришлось отрабатывать.

Лев подался вперед. Я увидела край его плеча.

— Как именно?

— Тут своя экосистема, Лев. Инженеры живут в жилом блоке, у них лаборатории, мастерские, оранжерея. Они не военные, не ученые в обычном смысле — это гражданские специалисты, которых эвакуировали сюда прямо перед ударом. Хозяйка всем заправляет, точно не знаю когда она появилась на базе. Мы таскаем тяжести, помогаем в мастерских. За это — еда, тепло, крыша над головой. — Марк помолчал. — Я не горжусь этим, Лев. Но я жив. Захар жив. Литвинов жив. Это уже больше, чем мы могли рассчитывать.

Лев встал. Прошелся по подсобке — я услышала шаги, скрип половицы под линолеумом.

— Почему вы не вышли на связь? Хотя бы через них?

— Они не дадут. У них свой интерес, чем меньше людей знает про базу, тем лучше. Если в Радиане узнают, сюда потянутся тысячи, а база не резиновая.

— Но я благодарен тебе, правда. – Марк поднял голову и продолжил. — Ты с ребятами пришел за мной через тундру, рисковал жизнью, не послушал Аркадия.

Лев остановился. Посмотрел на Марка сверху вниз.

Они замолчали. Тишина висела тяжелая, плотная. Я сидела за дверью, боясь дышать.

Когда мужчины скрылись в коридоре. Герда встала и поспешила к себе. Сделала шаг назад. Потом ещё один. Бесшумно, стараясь не нарушать покой— и в ту же секунду в кого-то врезалась.

Влас поймал её за плечи, удерживая от падения. Лицо его озарилось.

— Ну наконец—то. Ты где ходишь? Я весь этаж обегал.

Она моргнула, всё ещё не до конца вынырнув из того состояния, в котором подслушала чужой разговор. Капли с волос стекали на тело, холодя шею.

— В душе была, — выдохнула она.

— Полтора часа? — Влас прищурился, но в голосе не было упрёка. Скорее беспокойство. — Я уже думал...

Он не договорил. Опустил взгляд и замер. Герда проследила за его глазами и только сейчас заметила, что на ней — одно полотенце, намотанное кое—как. Волосы прилипли к задней стороне шеи. Растрепались, касаясь розовых от горячей воды, плеч.

Она дёрнулась, и спешно поправила полотенце. Влас смущенно отвёл глаза.

— Ты в порядке? — спросил он, глядя куда—то в стену.

Она хотела сказать «да», но поняла, что не может. В голове всё ещё стоял образ мертвеца, его выпученные глаза, кровь на полу, вой, от которого закладывало уши.

— Я... — начала она и осеклась.

Влас ждал. Не торопил. Просто стоял рядом и смотрел теперь уже на неё — не на полотенце и стену, а в глаза.

— Я видела его, — выдохнула она. — Того, кого убила.

— В душе? — Влас непонимающе нахмурился.

— Да. Он сидел на скамейке. Потом встал. Гнался за мной. — Она говорила быстро, сбивчиво, понимая, как это звучит. — Кровь была везде. На полу, на стенах. Я бежала, захлопнула дверь...

Она замолчала, подумав, что несет полную чушь. Но он лишь взял её за руку и развернул ладонями вверх. Провёл пальцами по коже.

— Чисто, — сказал он тихо.

Герда посмотрела на свои руки. Действительно — чистые. Ни капли крови. Она снова провела по телу, там, где помнила липкие тёплые потёки.

— И здесь чисто, — сказал Влас, перехватывая её движение. Осторожно, будто боялся спугнуть. Он опустил глаза на её ноги – Только коленки разбиты.

Она подняла на него глаза. Растерянные, испуганные, непонимающие.

— Я схожу с ума?

— Возможно, это галлюцинации из-за ультразвука. – пояснил он, согревая мою ладонь.

Я нахмурила брови, на что он улыбнулся.