Алина Темержанова – Пустошь 2 (страница 5)

— От генератора. Я читал, уже не помню, где... ещё до всего. На некоторых частотах ультразвук может вызывать галлюцинации. А тут генератор мощный, старый, работает на пределе. — Он пожал плечами. — Марк же сказал, он на соплях держится. Может, фонят стены, трубы, ещё что. Да и у тебя организм в стрессе.

Герда смотрела на него и не верила. Не тому, что он сказал — а тому, как он это сказал. Спокойно, уверенно, будто разбирался в этом всегда.

Влас снял с себя темно—синюю толстовку на молнии, оставшись в черной футболке. Накинул на мои плечи так естественно, будто имел на это право.

— Особенно, после того что мы пережили.

Она чувствовала, как тревога отпускает. Медленно и неохотно.

— Спасибо, — сказала она тихо, продев руки в рукава. Толстовка, на пару размеров больше, почти касалась колен, прикрывая бедра.

Он удовлетворенно кивнул. Герда приподняла подбородок, считывая его реакцию. Воспользовавшись моментом, Влас ловко застегнул молнию и взяв за руку, произнес:

— Пойдём. Мира с Серёжей заждались. Ужин скоро, надо собираться.

— Ты меня искал, чтобы вместе пойти?

— А ты думала, зачем я по этажам бегал? — он усмехнулся, в глазах мелькнула искра.

Она хотела ответить, но вместо этого просто пошла за ним. Влас шёл впереди, и вел, не отпуская руку. Шаги гулко отдавались от бетонных стен коридора, лампы под потолком мерцали с раздражающим жужжанием.

Глава 2 Напасть

Седьмой отсек встретил их тишиной. Мира лежала всё так же — калачиком, лицом к стене. Рядом с ней на кровати сидел Сережа.

— Она когда последний раз ела? — спросила Герда, не оборачиваясь.

— Утром, — вздохнул Серёжа. — В машине, ещё до того как... ну, до всего. Я ей сухарь давал, она откусила пару раз и все на этом.

«Плохо. Очень плохо.»

Герда подошла, нависла над койкой и слабо потрясла за плечо.

— Мира, надо поесть.

Тишина.

Она попыталась развернуть её к себе, и в ту же секунду отдёрнула руку, случайно коснувшись кожи подруги.

Слишком горячая.

— Влас, — голос сел. Не успела я закончить, как он щелкнул по включателю. Основное освещение комнаты залило лицо больной. Оно пылало красными пятнами, губы потрескались и запеклись. Глаза открылись — мутные, непонимающие, зрачки еле двигались. Девушка смотрела на Герду, но, кажется, не узнавала.

— Мира, — Герда взяла её за руку. Ладонь была сухой и горячей, как печка. — Ты меня слышишь?

— Гер... — голос Миры сорвался на хрип. — Пить...

Серёжа уже метался. Вышел в коридор и вернулся с кружкой, передав Герде. Она приподняла Мире голову, поднесла к губам. Девушка пила жадно, захлёбываясь, вода текла по подбородку, по шее, заливала воротник.

— Не торопись — Герда отняла кружку. — Сейчас ещё дам. Сначала скажи, что болит.

Мира попыталась ответить, но вместо слов из горла вырвался только надсадный кашель, от которого всё тело сотрясалось мелкой дрожью.

— Температура, озноб — Сережа уже стоял рядом, трогал лоб Миры, шею, запястье. — Под сорок, наверное. Может, выше.

Влас повернулся к Герде:

—Я видел схемы на стенах, там уровень два отмечен красным крестом. Медпункт, я думаю.

—Серёжа, побудь с ней. Мы скоро.

Парень кивнул, уже усаживаясь на край койки и беря Миру за руку. Он отвернул в бок лицо, что выглядело, словно он сейчас разрыдается.

Влас с Гердой почти побежали.

Лестница. Второй уровень. Красный крест на стене. Дверь с табличкой «Медицинский блок. Доступ по картам».

Влас толкнул легко поддавшуюся дверь. Полоска света мелькнула в темноте комнаты.

Герда нашарила на стене выключатель — лампы помигали и загорелись тусклым жёлтым светом. Медпункт оказался небольшим, но хорошо оснащённым. Две кушетки, застеленные чистыми простынями. Шкафы с инструментами. Стеллажи с лекарствами — за стеклом, рядами, этикетками наружу. Стол с разложенными бумагами, будто кто-то только что здесь работал и вышел на минуту.

Но в помещении было пусто.

— Есть кто? — позвал Влас. Голос его гулко разнёсся по комнате, отразился от стен и затих.

Герда подошла к стеллажам, вглядываясь в этикетки. Антибиотики. Жаропонижающие. Обезболивающие. Противовоспалительные. Всё на месте, под стеклом.

— Почему здесь никого нет? — спросила она, не оборачиваясь. — На базе столько человек, и ни одного врача?

Влас уже открывал шкафы, проверял ящики.

— Может не было никогда. — Он выпрямился, держа в руках найденный градусник и упаковку с ампулами. — Смотри, тут даже инструкции есть. Сами себя лечат.

— А если серьёзное?

Влас посмотрел на неё. Ответа не было.

Они набрали всего, что могло пригодиться: жаропонижающее, антибиотики, физраствор, шприцы, бинты. Герда переложила всё в найденный тут же пластиковый контейнер, а в голове крутилось: «Даже не знаем, поможет ли это. Просто тыкаем наугад».

— Пошли, — сказал Влас, забирая у неё контейнер. — Время.

Дверь за ними закрылась с тихим шипением. И побежали обратно к Мире, что металась в жаре и звала родителей.

Сережа держал Миру за плечи. Влас все разложил на столе.

Мира лежала всё так же — калачиком, лицом к стене, укрытая тонким одеялом. Даже не пошевелилась, когда дверь открылась.

— Мира, — Герда подошла, села на край койки. Тронула за плечо. — Мира, мы здесь.

Подруга попыталась ответить, но вместо слов из горла вырвался только кашель — сухой, надсадный, от которого всё тело сотрясалось мелкой дрожью. Она сгибалась, хваталась за грудь, и видно было, как ей больно.

Влас протянул градусник — обычный, ртутный, в жёлтом пластиковом футляре. Герда сунула его Мире под мышку, зажала руку сверху.

— Три минуты подождём.

Герда смотрела на запавшие глаза девушки. На её серую кожу вокруг губ, на то, как она мелко вздрагивает каждые несколько секунд.

Влас вытащил градусник, поднёс к свету. Долго смотрел, шевелил губами, считая деления. Потом показал. Тридцать девять и шесть.

— Твою мать, — выдохнул Серёжа. Он медленно опустился на табурет— просто сел, ноги перестали держать. — Твою мать, твою мать...

— Хватит, — Влас оборвал резко, но без злости.

Герда уже разворачивала упаковку. Пальцы не слушались — мелко дрожали, никак не могли ухватиться за край. Влас забрал упаковку, рванул зубами, вытряхнул на ладонь две крупные таблетки.

Герда забрала одну, положила в ложку, что лежала в тумбе, залила парой капель воды. Кончиком раздавила, размешала в белую мутную жижу.

— Мира, — она приподняла её голову снова. — Открой рот. Надо выпить.

Герда влила лекарство — медленно, чтобы та не захлебнулась. Мира скривилась от горечи, но проглотила. Закашлялась, выгнулась, и Герда держала её, пока кашель не отпустил.

— Жаропонижающее потом, — сказал Влас. — Через час, если не спадет. Сейчас компресс.

Серёжа уже нашёл какую—то тряпку — старую наволочку — сбегал в душевую, намочив холодной водой. Он выжал тряпку, сложил в несколько слоёв, положил на лоб.

Через время Мира, просыпаясь, бормотала что-то бессвязное — про маму, Серёжу, арену. Иногда вскрикивала — коротко, испуганно, и тогда Серёжа сжимал её руку сильнее, гладил по пальцам, шептал: «Я здесь, я рядом, всё хорошо». Она затихала на минуту, потом начиналась снова.

Герда меняла компрессы. Раз за разом. Тряпка нагревалась быстро — минут за десять, — и тогда она снимала её, опускала в ледяную воду, выжимала, клала заново.