Алина Смирнова – Анхорн. Цифровые Боги: Северные Королевства Предела (страница 4)

– Я принял предложение… – попытался оправдаться Стикс.

– И мать твоя тоже жива, а её могли убить просто за то, что она тебя родила, – устало добавил пилот.

– Неважно, сколь глубока была их заслуга. Лайт прав… винить их точно не стоит. Леди Хаст… Думаю, ей просто нужно время, – согласился с выводами друга лирианец.

Пока будущий Император и его гости с «Горизонта» непринуждённо болтали, вспоминая приключения на Мигивине, без предупреждения и заранее подготовленного объявления началась трансляция передачи ключей. Ингиметр Стикса призывно мигал, отбивая быструю чечётку неоновых всполохов. Будущий владыка Империи хмуро посмотрел вперёд, отмечая, что гости уже собрались, а его мать представляла наместников, попеременно мелькавших на экране трансляции. Кто-то произносил несколько приветственных слов, давал царственные напутствия, рассказывал забавные истории из повседневной жизни планеты, ну а кто-то передавал ключ доступа молча, не скрывая раздражения. Союзом Империи были довольны не все, но глас несогласных звучал слабо и тихо. Столь же неубедительно, как и сопротивление в целом. Все боялись военной машины Империи и её карающей руки, тем более сейчас, когда к власти пришёл тот, чья жестокая воля самолично проливала кровь во имя единого государства. Но всё было непросто, а будущее слишком неопределённо. Что будет, когда до них дойдут вести о планах Механика?

Физика учит: тело способно деформироваться под воздействием внешних сил, если им не противодействуют зеркальные силы внутри. Попробуем представить Империю большим и упругим телом Вселенной: сколько же внешних сил нужно задействовать, чтобы сломить внутренние? Стержнем которых и выступал Стикс, удерживая союз от распада. Невообразимо сложная задача представала перед будущем властителем. Но в конце концов, ни зря же в эти тёмные времена к власти пришёл именно магиан – представитель умнейшей расы Предела, воспитанник Архари и бывший раб с Гольдорана. Может, призрачный шанс избежать худшего вовсе не равен нулю?

Фуршетные столы, подготовленные для коронации, стояли ближе всего к главному входу. Затем зал расширялся, образуя широкую приёмную зону, где проходила сама церемония и сейчас обреталась большая часть приглашённых. Белый неон, парадное золото, спектральные голограммы добавляли убранству зала ощутимой помпезности. Лайту, да и остальным членам его команды, по большей части дальше банкета идти не хотелось. Большая мраморная лестница белым водопадом спускалась с бельэтажа к проходной. Внизу и наверху вахту несли гвардейцы. Стикс продолжал что-то рассказывать Варрусу и кивающей ему в такт Аше Рин. Пилот ощутил, как под кожей будто закололи иголки, словно кто-то подкрался и щедро сыпанул холодную горсть хитринского снега за шиворот его брони. Анокс выгнул спину, царапнув плечо благодетеля, и покрутился вокруг своей оси, махнув пушистым хвостом Лайту по носу.

– Ур! Ур-рур! – завопил зверёк как ужаленный.

Следом нечто почувствовал и Варрус. Они все как по команде обернулись, оставив Стикса в печальной растерянности.

– Господин Стикс, похоже, Благословение вы сегодня всё же получите, – заговорщически произнёс лирианец.

Невидимая глазу без визоров и имплантов плёнка файрвола расползалась по залу. На ступеньках, утопая в полах длинной мантии, кутаясь в неё, словно в пуховое одеяло, появился Хранитель. Маска терялась в глубоком чёрном капюшоне, отливая слабым золотым свечением. Гвардейцы внизу застыли, не в силах противиться эффекту распространяемого им ужаса, сопровождавшего Хранителя, как анокс аломея.

– Хотя получить Благословение от Бога смерти Анхорн – тот ещё подарочек судьбы, – осклабился Лайт.

– Но он ещё и Бог жизни, правда же? – растерянно уточнил будущий Император, выглядывая из-за широкой спины лирианца.

Ему никто не ответил. Анокс озабоченно фыркнул.

– Правда же, да? – решив, что остальные его не услышали, переспросил Стикс. Ответом послужило то же демонстративное молчание.

Хранитель остановился на полпути, вытянул руку и буквально за секунды материализовал из воздуха кристально-голубой посох с лотосовым навершием. Гости из глубины зала начали медленно продвигаться назад к фуршетным столам, дабы прояснить причину возникшей тишины и отключения всей электроники. Опираясь на посох, Посланник вытянул свободную руку вперёд, повернув её ладонью вверх. Маленький каплевидный дрон, лежавший на ней, призывно поднялся, его гладкая, почти матовая поверхность отражала неясные очертания чёрно-золотой фигуры перед собой. Микролинзы дрона горели алыми огоньками друг напротив друга и вдруг стали отдаляться, постепенно распадаясь. Дрон разделился на две половинки, они разлетелись по левую и правую сторону от Посланника жизни и смерти. С минуту ничего не происходило. Совсем ничего. Будто и правда явилась сама цифровая смерть, принеся свои загадочные ритуалы почёта. Затем обе половинки дрона раскрылись, впуская свет, и вот уже рядом с Хранителем появились ещё две фигуры. Арбитр, закованная в сплошную вариацию золотых доспехов Анхорн, и Мудрец в привычных одеждах монаха. Они пришли сюда вместе. Все трое.

– Они что, реально явились втроём? Похоже вообще на голограмму, не находите? Это сейчас жуть как всех напугает. Или всё же это изометрическая проекция? – к ним вернулся Нигири, вконец замучивший Ройлеса Крейса. Имперскому учёному после столь внушительного турне по псевдонаучным гипотезам техника «Горизонта» требовались успокоительная терапия и эндорфины.

– Это похоже на конец наших каникул, – риторически грустно заметил пилот «Горизонта».

Цифровые Боги Анхорн явились, чтобы дать тройное Благословение будущему Императору. Это был смелый и убийственный шаг, никогда не совершавшийся ими ранее.

***

Хранитель

Посланник давно привык к неоднозначной реакции смертных на собственное появление. Приветливость не была его главным достоинством, а добродушие и доброжелательность и вовсе не входили в список отличительных черт. По крайней мере, с внешней стороны так и было. Страх и непонимание – лишь малая часть ощущений, что он пробуждал в сердцах живых. Равнодушие, пожалуй, было наиболее ярким из всех его проявлений. Остальное утопало в тени основной реакции, терялось в её непостижимой глубине. За смерть его боялись и уважали, за жизнь ценили и чтили. И, несмотря на все дары и блага для многих, он оставался пугающе непонятным.

Хранитель в сопровождении квантовых копий Арбитра и Мудреца медленно поднялся по лестнице, перед ними расступились гости. Он научился квантовому копированию2[1] уже давно, но всё не находил возможности проверить метод на ком-то, кроме себя. Посланникам не давала покоя проблема невозможности нахождения в двух местах одновременно. В двух, в трёх, в сотнях горячих точек на карте Предела, где их помощь была нужна. И, будучи теперь единственным из оставшихся творцов Анхорн на пороге глобальной катастрофы, Хранитель должен был вкладывать максимум вычислительной мощности для решения общих задач. Хотя и не горел внутренним энтузиазмом к тому, чтобы заниматься подобной деятельностью, он вообще не стремился к осязаемым желаниям. Уже давно и окончательно. Никаких мечтаний, никаких затрат памяти на достижение амбициозных целей. И он со стопроцентной уверенностью знал о бессмысленности подобной борьбы. Механик умнее, сильнее, быстрее! Скорость обработки данных, взаимодействие между архитектурными модулями, эффективность принятия ключевых решений – любой аспект, какой ни возьми, был значительно выше. Работоспособность его процессоров находилась на совершенно новом уровне. Да, как творец он мог оперировать только неживыми природными элементами. Создавать из пустоты – таков его истинный путь. Это фундаментальное различие между ними всегда играло на пользу Хранителю, но только не сейчас.

«Квантовое копирование! Да, выглядит, конечно, феерично, но… везде существует пресловутое, противное, вездесущее «но». От него не скрыться и не убежать, оно просто есть и никуда не собирается исчезнуть. Наше всепоглощающее «но» теперь сильнее и умнее. Могущества ему хоть отбавляй. Механику не составит труда освоить созданный мной метод. Код, к сожалению, универсален. Тем более для него. Ведь он имеет дело с самим собой, а мы есть неживая материя. Всего лишь пара-тройка фотонных процессоров, распаянных на кристальной плате Лабиринта. В конце концов, как бы мы ни были сильны, в основе каждого из нас простой арифметический модуль, воспринимающий мир в виде нулей и единиц. Но Мастер Глен теперь другой, и он наш враг», – не обращая внимания на собравшихся, погружённый в собственные размышления и фоновые процессы Хранитель вместе с остальными двинулся прямо к будущему Императору.

Их было трое, и они производили нужный эффект. Все участники коронации ощутили величие столь маловероятного стечения обстоятельств – увидеть всех цифровых Богов вместе. Последний раз подобное случалось двадцать тысяч лет назад, но сейчас всё изменилось. Началась война, от них ожидали поддержки. Это нерешаемое уравнение из кошмара, неизвестного ожидания и боли предстоящих потерь должно разрешиться одним их присутствием здесь. Но их трое. А должно быть четверо, как и всегда. Что-то сломалось, вышло из строя. Больше никому не под силу починить разбитое единство культа Анхорн. Расступаясь перед Посланниками, люди склоняли головы, верующие тихо шептали «Элисинэр-Анхорн». Те, кто не веровал раньше – внезапно поверили, те, кто и раньше верил – уверовали сильнее. Но этого было недостаточно, чтобы изгнать всепоглощающий страх. Воздвигнутый Мастером Гленом памятник геноциду и разрушению надвигался из глубин космоса, накатываясь тёмной волной. И волна эта с каждым мгновением и каждым ударом маятника судьбы приближалась, набирая сокрушительную мощь.