Алина Смирнова – Анхорн. Цифровые Боги: Северные Королевства Предела (страница 10)

Творец аккуратно протянул механические пальцы, подцепил одну сферу и, покрутив перед глазами, второй рукой вызвал привязанный к ней интерфейс. На нём в реальном времени отображались: заложенные характеристики и воссозданные внутри сферы параметры уникального кода. Каждое ядро несло в себе бесподобный код, но далеко не идеальную копию материнской структуры. К сожалению, все созданные сферы чем-то отличались от той первой, неповторимой Миры… и он её потерял! Ничего, Посланник ещё предъявит Арбитру счёт, но потом… сначала надо восстановить помощницу. С этими копиями никак не получалось создать образец, что отвечал бы всем запросам Механика. Он не желал довольствоваться малым. Пусть будет лучшее, идеальное, с беспрекословным подчинением. Вот главное искомое условие: оригинальная Мира – красивая игрушка без мозгов. Мощнейшее звуковое оружие и послушный инструмент для цифрового Бога. Но не личность со своими желаниями и страхами. Это Посланнику было не нужно. Будучи сам идеальной машиной, он предпочитал создавать изобретения, дабы они несли ощутимую пользу, а не плодили проблемы непрошеным своеволием.

***

Железный Консул

Истинный Дар цифровых Богов давался навсегда в одни руки, без срока годности и давности. Он бесценен, ибо вместе с собой приносит веру в лучшее, защиту от бед, а главное – равноценное отношение. Паритет в важных вопросах, дающийся авансом выбор, всегда учитывающий мнение получившего. А вот Благословение, обладая не менее важными сопутствующими параметрами, всё же не давало такой неоценимый подарок судьбы, как простое уважение. Достаточно вспомнить печальный конец Императора Аламара, и разница становится видна явно в свете вечно живущей истории. Если Дар – абсолют, то Благо – непостоянство. Одни получали всё, другие ничего.

Единоличный лидер свободной республики Тэрэнсии – Железный Консул – был наделён Благословением Посланника жизни и смерти. Но являлось ли дарованное залогом процветания, могущества и стабильности всей звёздной системы? Судить однозначно было нельзя. Одни сказали бы, что истинным могуществом государства являлся сам Железный Властитель, прозванный так в народе за холодный, расчётливый ум и несгибаемую волю, что вот уже сорок лет кряду вели Тэрэнсию к процветанию. Другие – вольные скептики – скажут: ерунда! Мощь республики скрывается под толщей глубинных пород планеты, закалённая огнём и водой, дарующая ракетную силу, разогнанную до скорости света в безумии электричества, и имя ей – каргоксенон23[1]!

Каргоксенон – дарящая власть и процветание амброзия Тэрэнсии – её истинное нетленное золото, сравнимое по ценности с контрмерами Богов Анхорн. Самый сильный инертный газ из ныне существующих, обладающий в десятки раз большей удельной реакционноспособностью, чем все его собратья, вместе взятые. Он превратил неизвестную республику, выжившую после первой эпохи колонизации в маленькой звёздной системе всего на девять планет, почти на самом краю Предела, за Осевым Поясом, в величественное, свободное, технологически независимое государство, а её жителей приблизил к венцу Посланников.

Из девяти планет системы только на трёх обнаружились месторождения газа. Во-первых, на центральной – Тэрэнсии24[1]. Республику назвали одноимённо ей. Такая практика в Пределе была не редкостью – основные названия крупных государств и центральных планет одинаковы, иногда их дублируют и на столичные города. Так ориентироваться в бесконечности звёздных миров стало чуть легче, а торговым флотилиям и федерациям подобное решение облегчало ведение громаднейшего канцелярского документооборота. В пределах Тэрэнсии с этим было особенно строго. Чужих в систему не пускали вовсе, а к разрешённым гостям применяли максимум бюрократической волокиты – беспощадной и в большинстве своём бесполезной, однако не лишённой скрытого смысла.

Подтверждённые месторождения каргоксенона также были и на двух соседних планетах системы – Тилитрии25[1] и Тиранаане26[2]. Тилитрия входила в зону особой юрисдикции Консула наряду с центральной планетой, где велась активная добыча каргоксенона, а вот Тиранаан был давно законсервирован. Планета находилась в опасной близости от Тэрэнсилиана – гиганта-звезды, что своим мощным потоком ионизированных частиц исключала всякую человеческую деятельность на поверхности. Те немногочисленные месторождения, что там разрабатывались, хранилища и сама станция терраформирования были запечатаны. Лет десять назад их ещё эксплуатировали те немногие представили Предела, способные выжить в подобных условиях – роботы да андроиды. Но вскоре ИИ управления и контроля стали использовать в боевых и шпионских задачах, посему Железный Консул вынес единоличное решение – для защиты секретов каргоксенона законсервировать и планету, и объекты, находящиеся на её поверхности и орбите.

Зона особой юрисдикции Консула была отдельной сказочной песней, одой его единоличным решениям, жезлом контроля, вручённым ему когда-то сенатом27[1]. На просторах республики ценили свободу во всех её проявлениях, но то была лишь искусная ширма, скрывающая жестокую правду – секреты производства и обращения с каргоксеноном оберегали настолько рьяно, что не гнушались любых, даже самых отчаянных методов. В межзвёздном пространстве бесследно пропадали корабли корпораций, на Тилитрии полегло уже больше трёх тысяч душ диверсионных агентов как дружественных республике государств, так и враждебных, а предателей, что пытались продать ценные сведения врагам, казнили с особой жестокостью. Показательной казни обычно подвергались не только сами изменники, но и родственники, и друзья, и все, кто хоть как-то был связан с предавшим родину. Подобные вещи не афишировались, их бесследным саваном скрывала зона особой юрисдикции Железного Консула. Он правил жестоко, но справедливо. За всё время существования Тэрэнсии её никто не смог завоевать, включая Императоров дома Армеев. И никому так и не удалось разузнать её главный секрет… каргоксенон, остававшийся вершиной могущества республики, прочно стоял на своём бесконечно монументальном основании – воле Железного Консула. Правильнее сказать – на двойной консульской воле, но ныне у Тэрэнсии был только один наделённый подобными полномочиями. Сенат выбирал двоих из числа достойнейших для управления межпланетным государством, и у республики их когда-то было двое, а вот куда же делся коллега ныне властвующего – вопрос совсем другой хроники.

Вот и сейчас великий владыка железа и газа принимал званых гостей в своей консульской башне на самой вершине мира, в центре её законодательной и политической власти. Столица свободной республики Тэрэнсии на одноимённо названной планете носила красноречивое и крайне подходящее во всех смыслах название – Тэрэлиан28[1]. Климатические условия здесь были хорошие на большинстве территорий – плодородные и просторные равнины, переходившие в тянувшиеся сквозь континенты горные хребты с заснеженными шапками ледников, заканчивались у берегов бурных солёных морей. На полюсах добывали каргоксенон – его месторождения здесь считались наиболее крупными и богатыми. Первым колонистам нынешние жители планеты до сих пор поклонялись наравне с Богами Анхорн. Именно благодаря их грамотной стратегии терраформирования Тэрэнсия имела столь оптимальные условия для развития процветающей цивилизации.

Тэрэлиан – футуристичный город из стекла с причудливыми зданиями, покрытыми от низа до верха диковинными растениями и живыми цветами, с геометрически правильными улицами, идущими прямо к консульской башне, с витиеватыми парками вокруг зеркальных водоёмов, и кольцевыми воздушными магистралями, расходившимися кругами от той же остроконечной башни, стоявшей в самом центре столицы. Мир, где природа и урбанизм нашли своеобразный баланс между жизнью и смертью, пылью и кислородом, чистотой души и торжеством технологий. Незримая воля Хранителя ненавязчиво, но и не столь незаметно, как хотелось бы нынешнему правителю государства, пропитала все республиканские города. Это была плата за благополучие, полученная в давно забытых потоках времени теми, кто попал сюда первыми. Железный Властитель нехотя, но всё же мирился с подобным раскладом, пока их союз с цифровым Богом жизни и смерти не угрожал его государству, а лишь двигал его вперёд, утверждая свободу и независимость Тэрэнсии на вселенской арене Предела.

Консул застыл у панорамных окон, смотря на город внизу. Отсюда с высоты почти в километр ему были видны практически все окраины, угадывавшиеся между кольцами магистралей и стеклянными гигантами, увитыми зелёным плющом, словно паутиной времён. Из широких панорамных окон, что выпуклой сферой свешивались с верхнего яруса башни, на него безмолвно смотрело собственное отражение. Точная копия, слегка сокрытая тенями. Он выглядел уставшим, даже измученным. Бессонница – слишком частый спутник тех, кто осмелился практически полностью поменять человеческое тело на киберпротезированный аналог. Попадая на Аплекс ещё живым представителем одной из многочисленных рас Предела, ищущий продления жизни возвращался оттуда уже чем-то иным… застывшим инструментом войны, будучи в большей степени синтетиком, чем живым существом. И хорошо, если только бессонница сквозь года сохраняла за собой статус твоей тени; всем было известно, что смертный не может стать машиной. Живой мозг в металлическом теле – идея столь же прекрасная, сколь и безнадёжная. Консулу повезло – после процесса полной кибернизации из рулетки побочных эффектов ему достался лишь плохой сон.