Алина Рун – Ворон ворону глаз не выклюет. Том III (страница 3)
Всё вокруг хранило след руки Хейда: чашки на полке повёрнуты ручками вправо, бельё сложено углом к углу, рубашка, оставленная на спинке стула, будто ждала, когда её вновь наденут. Сложно принять, что всё закончилось, да так резко. После изгнания Виктор был окружён презрением, ненавистью и бесконечными просьбами в обмен на лживые обещания. Один Хейд ничего не требовал и не просил – он предложил «взаимовыгодное сотрудничество». Резкий, язвительный, непредсказуемый. Такой вёрткий тип мог ускользать от смерти до тех пор, пока самому не надоест.
«И в тот раз ускользнул бы, но на свою голову решил спасти меня», – от этого на душе Виктора становилось ещё поганее.
Безмолвие цирюльни давило на него, выживало, как чужеродный элемент. Так всю жизнь и было: ничего своего, даже души и имени. Зря он думал, что сможет обосноваться здесь, раз дом теперь пустует. Окинув прощальным взглядом усатых рыб на стенах, картину с плотиной Вердиша, оставленные Хейдом и прошлыми хозяевами вещи, Виктор запер за собой дверь.
Дар Квадранты оттягивал карман: его вес ощущался не только физически, но и морально. Впереди ждал не самый простой разговор с братом Хейда, и тянуть с ним не хотелось. Но Виктора всё больше тревожил один вопрос: а зачем Мортам понадобились Дары? То Левиафаны, то Катерина, теперь ещё эти двое – и все охотятся за боло. Может, хотя бы брат Хейда приоткроет завесу с тайны.
Древние руины цеплялись за крутые склоны центрального холма, словно боялись сорваться вниз. Удивительно, что кто-то по своей воле мог поселиться в этом проклятом месте. В первый же день, как Виктор оказался в Горбах, он услышал предостережение: «Проклят этот холм, и земля, и воздух вокруг него».
«Проклят был тот, кто строил здесь лестницу», – Виктор окинул взглядом торчащие из земли, как грибы, ступеньки: скособоченные, покрытые мхом и лишайником.
Виктор втянул полной грудью влажный воздух и начал нелёгкий подъём. На тропу падала тень от ветвей иссушённых деревьев, выбеленных слоями птичьего помёта. С каждой ступенькой всё больнее тянуло в животе, там, куда угодила пуля Адды. Настолько серьёзное ранение быстро не излечится даже с ведовской силой. Вольт смягчил боль – он, как костыль, поддерживал хозяина вместо сожранного Двуглавым роя, но здоровую ногу не заменил. Вот и сейчас пришлось задержаться под кирпичной аркой, чтобы перевести дух.
Внезапно над холмом разлетелось протяжное карканье, как предупреждение. На вершине арки сидел грач, и он внимательно смотрел на гостя. Горло что-то обожгло, Виктор поправил воротник рубашки и нащупал подаренное Катериной перо. Неужели это оно жглось? Не показалось ведь?
В голове раздалось далёкое эхо:
– Виктор Раймонд, – если голос был связан с братом Хейда, то не стоило начинать их странное знакомство со лжи.
Судя по встопорщенным перьям, ответ грачу не понравился.
– Не надо на меня наговаривать. Ничьи перья я не крал, – Виктор поднял руки, стараясь выглядеть безобидно. – Лучше помоги, говорливая птица. Я ищу брата Хейда, знаешь такого?
– Да выслушай ты меня! Я принёс Дар, как просил Хейд!
Теперь не одна птица кричала на Виктора, а целая стая. Дымчатые копии сверлили его взглядами с высоты арки, обломков стен и колонн, из пустых проёмов окон. В их глазах сияло лазурное пламя. Выглядело как начало больших проблем.
– Я понял, понял! Мне здесь не рады, – Виктор медленно отступал, одновременно пытаясь уследить за всеми грачами вокруг. – Позволь, я оставлю Дар и уйду. Мне от тебя ничего не надо.
Импульс. Тонкий свист, едва различимый за птичьим гвалтом лишь благодаря влиянию вольта. Обострённые инстинкты дёрнули Виктора в сторону, как за нити – мимо пролетела стрела и воткнулась в дерево вместо его сердца. Стрела! Не пуля, не арбалетный болт. Виктор рванул к статуе Поющей девы, от которой остались ноги и постамент с ромбами. Посланница Квадранты прикрыла его от стрелка, но не от вездесущих птиц.
Бежать с холма было слишком опасно – на пути совершенно негде укрыться. Стрела прилетела со второго этажа, и если лучник доберётся до соседних окон, то Виктор вновь окажется на прицеле. Надо попробовать договориться.
– Прошу, мистер Морт, не вынуждайте меня драться с вами!
Птицы стихли на мгновение. Вместо хаотичного гвалта они заговорили леденяще спокойным тоном:
– Я пришёл сюда не как убийца, – остальное отрицать было бессмысленно. – И я не врал, когда сказал, что меня прислал Хейд!
«Вот упрямец! Точно хейдова кровь», – сплюнул Виктор в сторону. Не словом, так силой, но придётся заставить себя выслушать.
Стрелы вынуждали менять укрытия, а птицы лишали малейшей возможности спрятаться. Они появлялись не из воздуха, как могло показаться на первый взгляд, а из определённых мест. Всюду были развешаны сплетённые из веток круги, в центре которых висело по птичьему черепку. Один точный бросок камнем, и хрупкая конструкция с треском рассыпалась, а шумные птицы развеивались, чтобы появиться из нового места. Амулеты рушились один за другим, и скоро на холме стало тише. Над руинами летал один настоящий грач, но Виктору не хотелось его калечить. Птица не виновата, что попала под влияние беззаконника.
– Я всё ещё открыт для разговора, к вашему сведению! Если вы действительно видите меня насквозь, то должны понимать: я давно мог навредить вам! – крикнул Виктор и прижался к обломку стены. Гулко захлопали крылья: грач сел на балку под потолком, чего-то выжидая.
– Выходите, и поговорим, – раздалось эхо на этаж выше. Мельком выглянув из своего убежища, Виктор успел разглядеть натянутый лук: стрелок затаился в тени, у края пролома в потолке.
– Уж извините, не горю желанием. Если бросите оружие на пол – могу передумать.
– Как вы заставили Хейда рассказать обо мне?
– В крепости началась бойня между Хранителями и Левиафанами. У нас было мало шансов выбраться живыми. Хейд понимал это и попросил меня завершить его дело, если не сможет сам. Как видите, я здесь. Мне жаль.
Руки Морта дрогнули, но вновь натянули тетиву. Раз Хейд полез ради брата в самое пекло, скорее всего, они были близки. Виктор мог бы посочувствовать, но не после такого приветствия.
– Я это вижу по-другому, – тон Морта не сулил ничего хорошего. – Вы выпотрошили разум моего бедного брата и теперь хотите сделать то же самое со мной. Иначе зачем одержимому злым духом убийце использовать перо, чтобы подобраться ко мне незамеченным?
– Давайте я оставлю на земле Дар и уйду, хорошо? – смысла в оправданиях не было, их всё равно не собирались слушать.
– Положите так, чтобы я видел, что именно вы оставляете.
– Я покажу вашей птице. Для вас не проблема смотреть её глазами, верно?
– Верно, – мистер Морт вынул из тетивы стрелу и убрал её в колчан. – Хорошо. Я дам вам шанс.
Поразительное благодушие, даже не верилось. Виктор и не верил. Краем глаза следя за едва видимым в тени силуэтом, он потянулся к карману. На резкое движение грач отозвался шипением, вынуждая ещё медленнее доставать коробочку. Похоже, это та птица с кривым клювом, которую Виктор недавно хотел накормить. Грач тянул шею, ворчал невнятно, будто пытался заговорить по-человечески. Виктор положил открытую коробочку на землю и подтолкнул её поближе, прямо как орешки. Красивая всё-таки птица. Пусть и кривая.
Стоило на мгновение отвлечься, как стрела тут же свистнула перед носом.
– Проклятье, мы же договорились!
– Мне жаль, – Морт сделал акцент на последнем слове, передразнивая Виктора, – но вы слишком много знаете. Рано или поздно разболтаете другим. Вы останетесь здесь.
«Война так война. Прости, Хейд, но мне придётся выбить из твоего брата немного дерьма».
Раньше аргументами Виктора против беззаконников были револьвер и палаш, теперь в его руках костяной нож и кукла, но для одного айрхе этого должно хватить. Догонялки со стрелком – игра до первой ошибки, не стоило и дальше на неё вестись. Пока Виктор сбивал амулеты, он успел приметить место для засады – старую музыкальную комнату.
Когда Виктор спросил у Якоба, может ли он научить полезным фокусам, тот пожал плечами: «Экспериментируйте. В том и смысл беззакония – нет свода правил, которые обязательно сработают, потому что не может быть иначе». Легко сказать. Для Виктора это была совершенно новая наука, такая же мудрёная, как железки Хейда. Но кое-что он перенял у тех, за кем когда-то охотился: беззаконники часто играли с разумом, насылали то мороки, то видения, старались запутаться и напугать. София этого попросту не видела, защищённая Даром, а вот Виктору приходилось тяжко. Почему бы самому не сплести простенькую иллюзию?
Виктор порезал ножом ладонь и сжал вольт, позволив ему пропитаться кровью. Из тёмных пятен вылезли бражники, маленькие и невзрачные. Раскрыв оборванные крылья, они приняли облик самого Виктора: с нездорово осунувшимся лицом и лихорадочным блеском в глазах – такой человек не мог прийти с хорошими намерениями. Неужели со стороны он и вправду так скверно выглядел?