Алина Рун – Ворон ворону глаз не выклюет. Том III (страница 5)

«Зачем только лечили? Чтобы свести с ума в изоляции?» – уже не первый раз Хейд задавался этим вопросом.

В тишине настойчиво лезли мысли, от которых раньше он с лёгкостью ускользал. А подумать было о чём: Хейд ведь много где налажал. Обещал матери уберечь Айру – и позволил ему утонуть. Бросил Айлин, эгоистично надеясь, что Несса справится сама – и куда лучше него. Ответственность виделась ему непосильным грузом, но теперь-то появился шанс всё исправить: помочь брату открыть Горнило, упокоить Предвестника, спрятать Айлин от Левиафанов, вытащить Паразита из племянника, сжечь Молчащего… А вместо этого Хейд сидел на толчке. Невыносимо.

Одно хорошо – он наконец-то выспался! На шею Хейда нацепили серебряный обруч с бледным камнем; пришлось долго разглядывать его отражение в ложке, чтобы удостовериться, что это кость Предтечи. Такая защита оказалась Предвестнику не по зубам, но и Айре – тоже. Из-за ошейника никак не получалось передать весточку брату, что Хейд тут заждался его помощи.

Наступил новый день, новый цикл. На завтрак, как обычно, пришлось давиться парой ложек перловки и чёрствой корочкой хлеба. Хейду доставалась половина от энлодского пайка, и то надзиратели ворчали: «Не многовато ли жратвы для одного таракана?» Наручники щёлкнули, до боли сжимая запястья – малая плата за то, чтобы оказаться в обществе мисс Денмарк. Первая минута прогулки, вторая… на шестой надзиратель дёрнул цепь и увёл заключённого прочь от смотрового кабинета. Привычный цикл дал сбой. Хейд растерянно оглянулся через плечо, наблюдая, как вожделенная дверь отдаляется от него.

Процессия из четырёх охранников вывела Хейда наружу. Солнечный свет ударил в глаза, непривычно яркий после полумрака тюрьмы. Они шли по огороженной дорожке, обнесённой сеткой и колючей проволокой. Вдохнуть бы свежего воздуха полной грудью, пока есть возможность, но трещины в рёбрах за такое спасибо не скажут.

Снаружи, за высоким забором, играла музыка: бодрая, громкая, иногда прерываемая голосом диктора. Неужели сегодня День основания Дарнелла? Хейд гниёт в этой дыре так долго? Как бы Айра не наделал глупостей, оставшись без присмотра. Получил ли он Дар Берислава? Вряд ли. Если Виктор и смог вернуться в город, с продырявленными кишками у него явно хватало забот поважнее, чем просьба какого-то вора.

Прогулка вышла недолгой. Хейда завели в тесную комнату: каменные стены, одинокая лампочка под низким потолком, стол и два стула, прикрученных к полу винтами. Праздничная музыка слышалась даже здесь, но казалась далёким эхом. День основания в Дарнелле всегда гуляли с размахом: гремели хлопушки и фейерверки, пиво лилось рекой в каждом пабе, а уж сколько Хейд кошельков подрезал – в руках не унести!

«Мог ведь сейчас в "Аисте" пить с Виктором какую-нибудь бурду…» – Хейд сам не ожидал, что так скоро заскучает по компании этого безумного здоровяка.

За дверью послышались шаги, чьи-то голоса. Каждая мышца в теле Хейда напряглась до предела, но пока руки прикованы к столу, он совершенно беспомощен перед тем, что его ждёт.

Хейд до боли прикусил шрам на губе.

«Меня собираются пытать, верно? Я ведь предатель империи и далее по списку, который не сможет рассказать ничего толкового. Лишь бы не трогали руки!»

На пороге возник Артур. Болотистая шинель небрежно висела на его плечах, под мышкой торчала пухлая папка, а в руке он держал чашку кофе – о, как много Хейд готов был сейчас отдать за ашвайлийский кофе у Ардашира… Лицо инспектора давно не встречалось с бритвой: щетина подчёркивала плотно сжатые губы, а угрюмая складка меж бровей намекала, что их ждёт долгий и крайне неприятный разговор.

– Друг, как я рад тебя видеть! Никто меня не слушает, на вопросы не отвечают. Я чуть с ума не сошёл, пока сидел здесь, – Хейд выдохнул с облегчением, строя из себя несчастного гражданского, пострадавшего ни за что.

– Вам разрешено открывать рот только для ответов на мои вопросы.

Артур уселся за стол и положил перед собой папку. На первой странице Хейд увидел свою фотокарточку, лет на десять моложе, ещё без седины. Её сделали в бюро при регистрации нового работника.

– Что ж, начнём с простого. Хейд из рода Мортов, известный как Фелис Харисонн. Тридцать два года, айрхе, родом с Ашвайлии. С отличием закончил ахеронскую академию, в которую попал по поддельным документам. Не женат, детей нет, как и постоянного места жительства… Верно говорю?

«Откуда полиция знает всю мою подноготную? Счастливчик разболтал? Сучий потрох».

– Верно говорю? – повторил Артур, прищурив рассечённый глаз.

– Да, сэр, – выдавил из себя Хейд. – Но не будьте так суровы. Сами знаете, империя не особо дружелюбна к айрхе. Пришлось разок нарушить закон, чтобы получить шанс на лучшую жизнь.

– Ещё одно лишнее слово, и вы останетесь без еды на сутки. Для начала.

Артур бегло перебирал страницы в папке. Заваливал вопросами о смутно знакомых людях, но и словом не упомянул о связи Хейда с Сороками. Приходилось тщательно думать над ответами, чтобы случайно не сознаться в том, в чём не стоило.

Разговор, на удивление, шёл спокойно. Будто они по-прежнему болтали на кухне бюро, а не в допросной, но голос Артура звучал незнакомо – пропало то тепло, которое столько лет воспринималось как данность. Хейд ожидал больше напора, ярости, а то и парочку ударов кулаком. Вдруг Артур наиграется в сурового полицейского и вытащит его из этой дыры? Было бы замечательно. Особенно если Хейду вернут его памятные часы.

– Что вы можете рассказать о Леоне Эливайнне? – задал Артур очередной скучный вопрос.

– Это проверка на знание истории Дарнелла? Архитектором был, наверно. Как все остальные из семейки Эливайннов.

– Возможно, он вам известен под кличкой Соловей. Слышали о нём?

– Смутно помню, как это прозвище мелькало в новостных сводках много лет назад, – отреагировал Хейд с заминкой. По Соловью было заметно, что он из непростой семьи, но именно из этой? Бред какой-то. Разве Эливайнны не померли от рук Дикой Кэйшес?

– Он давно мёртв, у вас нет причин хранить его секреты.

– Не понимаю, о чём вы. Где я, а где Эливайнны, – Хейд с трудом скрыл обиду в голосе. Он-то думал, что Соловей ему доверял.

Артур медленно отпил из чашки. С каждым движением его кадыка Хейд дышал всё реже, а немигающий взгляд инспектора заставил вжать голову в плечи.

– Хорошо. Будем работать по старинке.

– Старое доброе избиение? – игриво спросил Хейд, а сам сжал пальцы в кулак. Швы только-только перестали оставлять по утрам кровавые пятна на бинтах. Но он стерпит, всё стерпит, лишь бы не трогали руки…

– Мне сообщили о вашем состоянии, но я знаю пару человек, у которых здоровье покрепче. К примеру, любовница Соловья, – Артур вновь зашелестел страницами. – Несса Мугнус, точно. Хозяйка центральной библиотеки, тридцать четыре года, айрхе, происхождение неизвестно, была удочерена Альфредом Мугнусом. Можно и её брата привести за компанию. Уверены, что стоит доводить до такого?

– Нет, не стоит, – процедил Хейд. – Мы были шапочно знакомы лишь потому, что оба общались с мисс Мугнус. Не более того.

– Есть доказательства, что именно Соловей обеспечил вас поддельными документами.

– Если и так, то это совпадение. Я заплатил нужным людям за определённый результат, остальное меня не волновало.

Подобно фокуснику, Артур вынул из кипы бумаг протоколы допросов. Посыпались имена контрабандистов, Хейд запомнил их по списку, найденному в секретной комнате дома Эсвайров. Одним из допрошенных оказался Михаил – его хорошенько обработали перед тем, как повесить. Все показания сводились к тому, что Хейда подле Соловья видели куда чаще, чем тот говорил. Эти демонстративные разоблачения сбивали с толку, бесили, уязвляли. Прямо как в детстве, когда Хейд только учился местному языку: слушая его потуги выпросить еды, дарнеллская шпана высмеивала произношение, говорила что-то в ответ, наверняка обидное, но Хейд и половины не понимал. Вновь накатило то чувство бессильной злости перед чужими словами.

– К чему тогда весь цирк, раз вы всё обо мне знаете?

– Вы остались без еды до завтрашнего ужина. В следующий раз я заставлю вас голодать три дня, – Артур убрал протоколы обратно в папку. – Соловей говорил вам, кому продал или куда спрятал то, что украл в Губернаторском дворце?

Вот оно! Истинная причина, из-за которой Артур вцепился в Соловья. Уловка, или у инспектора лежали наготове очередные доказательства? Если кто и мог растрепать о старом деле, то это Счастливчик. А если он сдал Соловья, то наверняка сдал и Хейда… Как бы на него не повесили то покушение на императрицу.

– Он не отчитывался мне о своих делах, – и пусть докажет, что было иначе.

– Вы не спасёте себя ложными показаниями, – Артур достал портсигар и прервался на минуту, чтобы зажечь папиросу. Тоже пошаливали нервы? – Я могу дать отмашку местным живодёрам. Посмотрим, как пойдёт наш разговор через пару-тройку дней.

– Вы завалили меня вопросами, но я до сих пор не понимаю, в чём провинился! Подделка документов – слишком мелкий повод, чтобы сам ахеронский старший инспектор снизошёл до уличного паразита. Или у вас появилось много свободного времени, раз в день праздника тратите его на меня, а не на собственную семью? – Хейд знал, куда бить.

Артур замер, пока папироса в его руке чадила вонючим дымом. Глубоко затянувшись, он потушил окурок о металлическую крышку портсигара, а после выложил на столе отчёты экспертизы с фотокарточками, на которых были запечатлены радиодетали. Хейд столько недель копался в рациях, что узнал бы любой винтик на ощупь. Некоторые места на фотокарточках обвели чернилами, выделяя крошечные буквы и цифры.