Алина Рун – Ворон ворону глаз не выклюет. Том III (страница 7)

– В поселении ондогуров стоял идол: горный баран с огроменными рогами из крови земли. Они похожи на «огнекамни», – Крыс, как ни странно, узнал по описанию Виктора те самые таинственные камни Лийсы.

– Ондогуры?

– Племя-друг славных кодаров, племени Крыса. У них род мудрецов-охотников давно прервался, зато стоит идол, своими рогами отгоняющий всякую чудь. Зря тэ такую ценность упустил. В горах за неё насмерть бьются.

– Твоё племя тоже защищает идол из крови земли?

– Кодарам не нужны идолы. Их бережёт род Крыса так да.

Крыс опустил в пиалу кисть и покрыл костяной нож тонким слоем серовато-прозрачного раствора. Следом он поднёс клинок к огню, подставляя то одну сторону, то другую. Едкая вонь усилилась.

– Так ты из шаманской семейки, – в прошлом Виктор сполна наобщался с «мудрецами-охотниками»: упрямые бараны, смотрящие на всех с непоколебимой самоуверенностью… что ж, это походило на Крыса. – А сам?..

– Нет. Пока нет, – парень покачал головой, вместе с ней качнулась и кисточка, свисающая с длинного конца капюшона. – Крыс ещё не заслужил право хранить свой народ. Сначала должен исполнить Клятву на крови.

– Наслышан я о ваших ритуалах инициации, – Виктор помнил, сколько негодования они вызывали у Софии: та считала их опасным пережитком. – Но много ли пользы ты принесёшь своим славным кодарам, шастая по канализациям Дарнелла? Ты говорил, что просил Ищейку кого-то для тебя найти. Это было связано с клятвой?

– Не тэнад собачье дело, – почти вежливо ответил Крыс и кинул Виктору готовый нож, ставшим чернее сажи. Тот успел поймать оружие за рукоять.

– Не моё. Но мне интересно, как родители могли отпустить своего ребёнка в самоубийственное путешествие на другой конец материка.

– Крыс никогда не оставался один. Предки присматривают за Крысом, помогают своими знаниями. Крыс тоже обязан узнать чё-то новое, чему будет учить потомков, когда умрёт. Так в нашем роду заведено чё да.

– Будешь рассказывать правнукам, как складывать животных из бумаги?

В ответ прилетел рык: «Як хренорогий», следом громко хлопнула дверь. Вот же обидчивый малый. Неужели он сказал правду о связи с предками? Мёртвые, как известно, привязаны к своим останкам, не считая временной одержимости. Но чтобы человек ходил, набитый духами, как бочка сардинами, и при этом сохранил здравый рассудок? Невероятно.

Виктор прищурил глаз и проверил остроту палаша. Оба клинка – стальной и костяной – готовы. Осталось добыть информацию. Лафайетт сам предложил помощь, едва до него дошли слухи о заказе на Марка Монна. Долго ждать вестей не пришлось: спустя пару дней в тюремную камеру заполз жёлтый змей – иллюзия, как понял Виктор, когда вместо чешуи брошенный нож пронзил воздух. Оригинальный почтовый голубь. А костяной нож от манипуляций Крыса и правда стал гораздо крепче, даже скола не появилось от удара о пол.

Змей вежливо приглашал в игровую комнату. Когда Виктор вошёл в знакомый зал, его встретила почти идиллическая сцена: Лафайетт, Якоб и Лиховид развлекались тем немногим, чем было возможно в бункере – настольной игрой. На кивок Якоба Виктор ответил тем же, а вот Лиховид всё внимание отдал расчерченной квадратами доске чатуранги, на которой стояли оловянные фигурки рыцарей. Судя по скучающим лицам Курьеров, степняк уже не одну минуту размышлял над ходом.

Лафайетт, напротив, оживился, когда увидел Виктора, и жестом пригласил сесть рядом.

– Приезд дона Монна навёл шумиху в определённых кругах, грех было не воспользоваться, – с этими словами он протянул конверт. – Все слухи сводятся к тому, что после открытой лекции мистер Монн проведёт особую встречу, на которую пригласят далеко не всех. Полный список гостей достать не вышло, но… – Лафайетт нарочно затянул паузу, – среди них числится Андре Бриссо, бывший глава Шарнесальской торговой гильдии. Моя благодарность не будет знать границ, если он умрёт в муках.

Виктору протянули ещё один конверт: помятый, с грязевыми разводами у края, странно было видеть столь неряшливую вещь в руках всегда утончённого Змея. Внутри оказалась фотокарточка мужчины, лысоватого, с заплетённой в косу бородкой и со взглядом прожжённого интригана. С его шеи свисал полый шарик со слишком мелкой резьбой, чтобы вышло разобрать орнамент. В Вердестте далеко не каждому позволялось носить подобное украшение. Ещё в конверте нашлись вырезки из заморских газет, кое-где встречались даты. Лафайетт следил за всеми жизненными перипетиями Бриссо десяток лет, не меньше.

– Насчёт последнего ничего не обещаю. Сами понимаете, мне будет не до пыток, – Виктор убрал оба конверта во внутренний карман пальто, чтобы подробнее изучить в одиночестве.

– Хотя бы передайте ему мои слова: «Даже мёртвый змей убивает ядом». Этого достаточно.

– Мой друг, опять вы за своё, – вздохнул Якоб. Скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, он всё ещё ждал хода степняка. – Не всегда сведение старых счётов может подарить душевный покой.

– Мой друг, – в тон ему откликнулся Лафайетт и медленно растянул губы в улыбке. Казалось, вот-вот мелькнёт раздвоенный язык. – Я тронут вашим беспокойством, правда, но не утруждайтесь лишними переживаниями о моей душе.

– Ваш «личный интерес» случайно не связан с тем, что я видел в колодце? – спросил Виктор с осторожностью. Каждый Курьер по-своему реагировал на вопросы о прошлом до Двуглавого.

– Верно. Пока я вёл дела в Вердестте, мы с Бриссо тесно сотрудничали несколько лет. Увы, однажды он решил, что выгоднее будет сдать мою команду Кругу Герцогов. Теперь он в Дарнелле, уж не знаю, какими судьбами: может, шпионит для герцогов, а может, сам пал жертвой интриг. Слишком долго я ждал шанса отомстить за друзей.

– Уверены, что убить его должен именно я?

– Я воин пера, а не меча. Бриссо умён и осторожен, его не подловить обычными способами. На приём дона Монна он явится с охраной, против которой ваши таланты будут куда эффективнее, чем мои.

– Вы же бывший пират. Я думал, в море без сабли не выжить.

– Неужели вы приняли мою команду за сборище головорезов? Мы были профессионалами, которые помогали урегулировать любые спорные ситуации. Услугами «Сизого всполоха» обожали пользоваться торговые гильдии Вердестта, мы заработали репутацию лучших исполнителей их вечных интриг.

– По мне, так головорезами вы и были, – Виктор пожал плечами.

– Как вам угодно, – Лафайетт поджал губы с таким видом, словно великодушно прощал оскорбление. – В любом случае нужен был кто-то, кто умеет вести переговоры с ушлыми заказчиками, заключать выгодные контракты, обеспечивать команду всем необходимым. Именно таким человеком и был ваш покорный слуга. Я предпочитаю пачкать руки чернилами, иногда ядом – но не кровью.

Резкий грохот заставил всех вздрогнуть: Якоб треснул кулаком по столу с такой силой, что фигурки улетели с доски на пол. Лиховид похлопал его по плечу, приговаривая: «Да не переживай тако, зато на настоящей битве я бы не рискнул с тобой бодаться», а сам едва сдерживал ухмылочку. Его долгие раздумья над комбинацией прошли не зря.

Пока Якоб мрачно расставлял рыцарей по местам, Лафайетт предложил Виктору присоединиться к игре. Впервые Курьеры пригласили составить им компанию, но для Виктора эти люди – неизбежный придаток к силам Кэйшес, не более того.

– Забей, Лаф. У новичка оченно аристократичная задница для игр простого люда.

Лиховид заливисто смеялся, довольный своей шуткой, пока его не дёрнули за куцый хвост с такой силой, что лицо задралось кверху.

– Я не расслышал. Повтори, – Виктор давил на степняка взглядом и всё сильнее тянул за хвост, грозя его оторвать.

Лафайетт охнул: «Прекратите немедленно!» Якоб молча встал с места, готовый усмирить всех силой, если придётся, но Виктор уже разжал руку. Перепуганные глаза Лиховида ясно сказали, что намёк он понял.

До Дня основания хватало времени для тщательной подготовки к заказу. Первым делом Виктор начал появляться на вечерних лекциях в Ахеронской академии под видом слушателя. Бродил среди адептов, рассматривал статуи Квадранты и строгие геометрические узоры на стенах – раньше они помогали привести мысли в порядок, теперь же вся эта вездесущая символика стала раздражать. Помнится, София тоже кривилась от ромбов, когда оказалась под влиянием Скорбящего палача. «Геометрия – отражение непреложности законов», как пишут в учебниках. Может, именно поэтому так и хотелось внести хаос в порядок линий.

Виктор изучал академию, как хищник изучает свои угодья. Подметил, где чаще всего можно наткнуться на прислугу и адептов, а где стояла тишина даже в полдень. Самым уединённым местом оказалась крыша астрономической башни, теперь переоборудованной под оранжерею с целебными травами. Виктор пытался набиться в садовники, но адепты заявили, что помощники им нужны в куда более важных делах, а за растениями иногда присматривает старенький лектор. Ответ его полностью устроил. Запрятав свёрток за цветочными горшками, Виктор был уверен, что в ближайшие пару дней его тайник никто не раскроет.

Без напарника подготовка к убийству оказалась не такой занимательной… или скорее – без Хейда? Проверять и сравнивать не хотелось. Люди раздражали, и не только они. Фитиль, принимаемый раньше за стержень, практически догорел. Что случится, когда грянет взрыв, Виктор не задумывался. Ему стало всё равно.