Алина Рун – Ворон ворону глаз не выклюет. Том III (страница 9)

Тем временем Монн закончил душещипательный рассказ о злоключениях на севере. Началось то, чего Крыс ждал с таким нетерпением – показ «картинок». Когда на белоснежном экране появились изображения, толпа ахнула. Круглые домики с высокими крышами, массивный идол-оберег в виде снежного барса – для городских жителей всё это выглядело ожившей сказкой. Изображения домов сменились видами гор, местных растений, живности. Крыс сбивчиво шептал: «Видишь ту крючковатую скалу? Это Пик Глупцов, рядом с ним Крыс подстрелил своего первого козла так да. А вон Бурый склон, там батя охотился на Гремучую Кость. Эта зараза криками сбивала людей с пути и губила в расселинах». Когда на экране появился слайд с дольменами, он аж подпрыгнул: «Да кто пустил чужака в священное место?! За оскорбление мёртвых его самого положено вскрыть!»

Два часа пролетели незаметно. Слушатели одарили Монна овациями, а тот растроганно попрощался: «Вы самая благодарная публика, которую мне доводилось видеть! Рад, что Дарнелл тепло принял меня. А теперь советую поторопиться: концерт Элли Белл – лучшее завершение сегодняшнего дня. После меня вам необходимо порадовать уши её прекрасным голосом», и рассмеялся вместе с залом. Он с улыбкой отвечал каждому, кто хотел обмолвиться словечком, щедро раздавал рукопожатия и оставлял на душах людей маслянистую чёрную печать. Ублюдок.

– Как так вышло, что ты вляпался в Левиафанов? – поинтересовался Виктор у Крыса. Раньше горец скорее послал бы его, чем ответил, но хотелось верить, что с тех пор их отношения немного потеплели.

– Не в Левиафанов. В Ищейку. Крыс пришёл к нему как к человеку, который может найти кого угодно, и попал в силки. Болезненный урок, из-за него Крыс потерял уважение предков и чуть не лишился руки. Земля тоже стала отвергать Крыса. Глупо, глупо. Больше никакого жульничества чё да! Крыс должен сам исполнить Клятву на крови, тогда заслужит прощение.

– Что такого Ищейка сказал тебе сделать? У меня он просил сущую ерунду.

Крыс отвёл взгляд и вжал голову в плечи, скрывшись под капюшоном как черепаха.

Актовый зал потихоньку опустел. Вокруг Монна крутилось девять человек с чёрными бражниками на плечах, и это не считая гостей – если верить Лафайетту, они тоже явятся с сопровождением. Придётся хорошенько потрудиться.

Виктор скинул с плеч пальто и пиджак, закатал до локтей рукава рубашки ослепительно синего оттенка: то ли хранительская привычка тянула к такому цвету, то ли память о родовом гербе.

– Не думай, что Крыс собирается помогать ли как ли, – сказал горец, покачиваясь с носка на пятку, – но между делом мог бы подсобить. Не оставаться же тэно должным.

– Запри за мной все выходы из корпуса и дёрни тревожный звонок. Справишься?

Крыс почесал нос, подумал немного и кивнул.

Стоило лекции закончиться, и академия вмиг опустела. Просторные коридоры, ещё недавно гудевшие от голосов адептов и посетителей, погрузились в тишину. Даже самым ярым последователям Квадранты иногда хотелось немного отдохнуть. Почему гостю из столицы позволили хозяйничать в здании и дальше – отдельный вопрос, как бы не пришлось в следующий раз прийти за головой ректора. Впрочем, сейчас Виктора заботило другое.

Планировка второго этажа лекционного корпуса выглядела чудовищно запутанной, почти издевательской. Никакого квадрианского порядка и чёткости, одни бесконечные переходы, лестницы и тупики, которые легко сведут с ума новичка. Но Виктор успел изучить этот лабиринт заранее. Хейд бы оценил, как ловко он ускользал от взглядов мордоворотов с чёрными бражниками, хотя проще и быстрее было бы прорваться силой. Но Виктор помнил предупреждение Лиховида: культисты связаны между собой. Достаточно одному из них заметить нарушителя – и Монн вместе с гостями тут же сбегут.

Откинув шпингалет, Виктор тихонько перебрался через окно в лекционном зале и оказался на балконе. Холодный ветер взъерошил его волосы и задрал воротник рубашки, а оглушающая музыка с новой силой ударила по ушам, заставив Виктора поморщиться. Здесь, под открытым небом, он мог не бояться патрулей – Левиафаны не хотели светиться на улице. Это упрощало задачу.

Общие балконы соединяли несколько залов, так что дело осталось за малым: отыскать нужную дверь. Виктор двигался осторожно, отмеряя каждый шаг, и вскоре услышал голоса. Они доносились из приоткрытого окна. Подкравшись ближе, Виктор прижался к балконной двери и заглянул в замочную скважину.

– Вряд ли мистер Годвик порадует нас своим присутствием, – послышался незнакомый голос. – Когда мы виделись на званом вечере пару месяцев назад, он беспокоился, что, возможно, стал целью Курьеров. Если это правда, то Годвик уже мёртв.

– Прискорбно, – отозвался Монн. Усевшись на краю стола, он покачивал в руке наполненный вином бокал. Через скважину только его и получилось разглядеть. – Но уверяю, что скоро Курьеры перестанут быть проблемой.

– Да легче клопов вытравить, чем этих душегубов.

– Если мы придём к соглашению, то это случится куда быстрее, чем вы можете представить, – Монн одарил невидимого собеседника улыбкой. – Впрочем, сейчас речь не о Курьерах. Я жажду услышать ответ на моё предложение.

– Я не верю, что из бастарда выйдет пристойная замена донны Аргелл, – раздался мягкий, клокочущий голос. А вот и Андре Бриссо, судя по говору. – На чьей стороне окажутся симпатии людей: горюющей вдовы, что пытается сохранить империю ради законных наследников, или юнца с сомнительной репутацией? Даже я наслышан о диком нраве дона Бледри.

– Как знать, как знать, – мягко усмехнулся Монн и отпил вина. – Ходит молва, что разум леди Аргелл помутился после смерти мужа. Со дня похорон она ни разу не показала народу свой прекрасный лик, в то время как её тени без устали линчуют заговорщиков. Сколько невинных успело пасть жертвами её навязчивых идей, не пересчитать. Так недалеко до массовых чисток, как было при Арчибальде III.

– Всё ещё неубедительно, – раздался третий голос, скрипучий и с лёгкой одышкой. – При упоминании Аргеллов люди первым делом вспоминают Арчибальда IV, а не его отца-тирана или обезумевшую жену. Империя с трудом пережила уничтожение Хоррусов, если сгинут ещё и Аргеллы, особенно когда на пороге война с соседями, вашего мальчишку насадят на вилы.

– Ох, мистер Вартайнн, вы же работаете с информацией и лучше меня знаете, как быстро меняется народная любовь.

– Знаю. Но вряд ли у ваших союзников хватит сил изменить хоть что-то, – безразлично проскрипел мистер Вартайнн. – По крайней мере, не когда дело касается взбалмошного бастарда. Его право на корону эфемерно, с равным успехом вместо Бледри на трон можно посадить осла.

– Ну что же вы накинулись на бедного юношу, как стая стервятников, – хохотнул Монн и отбросил со лба кудрявую прядь. – Дайте ему шанс. С правильными людьми, стоящими позади трона, он ещё всех удивит. И вы, дорогие друзья, можете стать теми самыми благодетелями. Не хватает лишь поддержки бывшего советника Кромвелла, и в этом я уповаю на вашу милость, судья Фаранн. Никто, кроме вас, не в силах спасти сэра Кромвелла из заключения. Будет настоящим преступлением позволить леди Аргелл отрубить его светлую голову, согласитесь? Что же до Вердестта… Напомню, мистер Бриссо, что мы – ваш единственный шанс вернуться к власти. Общими усилиями мы сможем объединить обе империи, сделав их единой и великой, как было изначально. – И он добавил со странным надрывом в голосе: – Единство – сила, которую не стоит недооценивать.

– Один неверный шаг, и Чёрная гвардия уничтожит нас и наши семьи, – послышался нервный возглас. – Это вам нечего терять, мистер Монн, а у меня подрастают внуки. Если уж ставить на кон всё, то я хочу увериться, что оно будет того стоить. Или, может, у вас водятся друзья и среди теней императрицы?

– Чего нет, того нет, – Монн развёл руками. – Но любую тень можно изгнать, если посветить достаточно ярко. Вот слушаю вас, господа, и вижу, что не все до конца осознают происходящее. Переворот неизбежен. Вопрос лишь в жертвах. Чем больше людей на нашей стороне, тем безболезненнее он пройдёт, чего я очень желаю. Время Аргеллов прошло.

Едва Монн успел договорить, как здание наполнил дребезжащий звон. В голосах почтенной публики, что ещё минуту назад рассуждала о судьбе Тормандалла, надменность сменилась недоумением и страхом:

– Вы слышали?!

– Кажется, начался пожар?

Тихо скрипнула балконная дверь, но никто не обернулся – народ торопился к выходу, всё ещё не понимая, что происходит. Палаш легко скользнул из ножен. Виктор оценил обстановку с одного взгляда: семеро людей в дорогих костюмах спускались по ступеням амфитеатра, пятеро охранников в мантиях адептов топтались у трибуны, напряжённые и явно подозревающие, что опасаться надо не мнимого пожара. Кто-то успел выйти из зала, их черёд придёт позже. Сегодня никто не покинет лекционный корпус живым.

Первым убийцу заметил Андре Бриссо. Он стоял ближе всех к балкону – выглядел куда старше, чем на фотокарточке, но его взгляд сохранил былую цепкость.

– Кто вы такой?! – громко спросил он, привлекая внимания остальных.

Ответом стал резкий выпад палашом. Первый из охранников даже обернуться не успел, а его голова уже катилась по паркету, разбрызгивая кровь. Вот теперь в зале начался хаос. Люди метались, как мухи под стеклянным колпаком, охрана ринулась убийце наперерез, но никто не смог выдержать его напора. Что Левиафаны, что обычные люди, – все они кричали одинаково и умирали одинаково.