Алина Рун – Ворон ворону глаз не выклюет. Том III (страница 10)
Гость из далёкого Вердестта решил под шумок сбежать через балкон, пока остальные выбежали в коридор. Но Виктор его заметил. Разобравшись с охраной, он бросился в погоню – и вскоре настиг на улице.
– Молю вас, остановитесь! Я могу исполнить любое ваше желание! – в отчаянии выкрикнул Бриссо, стараясь привлечь внимание прохожих. Но площадь внизу осталась глуха в его мольбам о помощи: ленты трепетали на ветру, музыка рвала уши, и у людей не было интереса высматривать фигуры на балконе академии, когда вокруг них ждало столько развлечений.
Виктор приблизился.
– Извините, но я просто хочу вас убить.
Бриссо метнул взгляд за спину Виктора, и ужас застыл на его лице. Понял, что спасения не дождётся, а всё, что осталось от охраны – это пятна крови на синей рубашке. В отчаянии Бриссо швырнул запрятанный в рукаве стилет – Виктор легко увернулся, шагнув в сторону. Рывок, и большая ладонь сжала цыплячью шею жертвы, пахнущую крепким мускусным парфюмом.
– Даже мёртвый змей убивает ядом, – исполнил Виктор желание Лафайетта.
Он дал Бриссо несколько секунд. Испещрённое морщинами лицо дрогнуло, глаза распахнулись от осознания – и тогда Виктор рассёк ему брюхо, быстро и точно, будто вскрыл запечатанный конверт. Шагнул назад, чтобы на сапоги не попали блестящие и скользкие кишки.
Но жатва ещё не закончилась.
Виктор прикрыл глаза и услышал… нет, не голоса, Левиафанам они не нужны. Он слышал биение сердец. Бешено колотящиеся, отбивающие ритм животного страха – вот она, услада для ушей, а не весёленькие песни из громкоговорителей. Жертвы в панике терялись в лабиринтах коридоров, искали выход, но находили лишь Виктора. Пока бражники пели в унисон с клинком, никто не мог спрятаться.
Всего один Левиафан добрался до холла. Поспешный топот, сбившееся дыхание – с каким отчаянием он спасал свою жизнь! Марк Монн то и дело пугливо оборачивался, и совсем не думал, что стоит поглядывать наверх. Виктор уже стоял на балконе, ладонью опершись о статую Духовного судии – величественный и грозный, он вздымал руку к потолку, будто выносил приговор. И приговор был един: смерть.
Выждав момент, Виктор с силой боднул плечом статую. Каменное изваяние накренилось, сорвалось с пьедестала и рухнуло вниз, прямиком на кудрявую макушку.
Хруст костей прозвучал красивой финальной нотой.
«Как говорят приближённые, гнев Квадранты настигнет всякого беззаконника», – хмыкнул Виктор, глядя вниз. Монн корчился на полу и кричал. Всё больше крови струилось между плит, смешиваясь с пылью и гранитными осколками. Предатели империи не заслужили ни милосердия, ни прощения.
Виктор спрыгнул с балюстрады, приземлившись с глухим ударом. Колени отозвались тупой болью, несмотря на ведовскую силу. Он ещё не до конца прочувствовал границы своих возможностей.
– Чёртов… зверь. Вечно… ты являешься… в самый неудобный час, – просипел Монн. Он упрямо полз к выходу, цепляясь пальцами за стыки плит. Склеившиеся от крови локоны лезли ему в глаза. – Ты мог бы… быть с нами. Ты лишь… жертва, как и те… кого ты убил. Но мы… мы можем… освободить…
Виктор надавил сапогом на спину культиста, словно пригвоздил бражника иглой.
– Обещаю подарить быструю смерть, если скажешь правду, – он прижал клинок к горлу жертвы. – Даниил Мур – один из вас или нет?
Монн откашлялся и через силу улыбнулся окровавленным ртом. Вышло далеко не так обаятельно, как на лекции.
– Каждый… баран найдёт… своего пастуха, – и он закатил глаза, а губы задвигались в беззвучной мольбе. Взмах меча отрубил Монну голову, прежде чем тот успел растаять чёрной лужей.
Глубоко вдохнув, Виктор с улыбкой позволил запаху смерти наполнить лёгкие.
«Обладай я хоть толикой этих сил в хранительской крепости, всё могло закончиться по-другому», – и тут улыбка медленно сошла с его лица. Нужно было раньше поддаться Двуглавому, а он, дурак, всё отмахивался…
Носок сапога задел голову Духовного судии. Безликий болванчик, идол, из которого даже чёрт не вылезет. Камень с треском рассыпался в мелкую крошку под тяжестью сапога.
– На скотобойне и то меньше трупов. Тэно же послали токо за мудрецом!
Виктор задрал голову и увидел Крыса. Тот облокотился о балюстраду второго яруса, и с выпученными глазами уставился на окровавленный труп Монна. Удивительно, что он решил остаться в академии. Следил? Беспокоился?
– Я так захотел. Оспоришь?
Крыс поспешно замотал головой, и капюшон соскользнул со всклоченных тёмно-рыжих волос. Напуганным он не выглядел, но явно хотел оказаться где подальше.
Повисла тишина. Виктор прислушался: снаружи всё ещё играла музыка. Её размеренный ритм успокоил разгорячённую резнёй кровь, а нежный голос певицы показался знакомым. Элли Белл. Нечасто Виктор прислушивался к песням, но её сложно забыть.
Насладиться выступлением не вышло – едва взяв последнюю ноту, Элли Белл сорвалась на истеричный крик.
Глава № 4. Тень всегда идёт по твоим следам
В тюрьме что-то происходило. Что-то, что не вписывалось в цикл.
Стоило утихнуть визгу певички Элли Белл, как начали кричать на улице – но коротко, вскоре всё стихло. Чья-то грузная поступь эхом разносилась по зоне содержания. Когда затихали шаги, их сменяло лязганье. Шаги-лязг-шаги-лязг, и с каждой минутой шагов становилось всё больше.
Вскоре лязганье добралось до камеры номер четырнадцать. Заскрежетали ключи в замках. Двое тюремных работников с интересом присмотрелись к Хейду, переглянулись между собой и кивнули, не проронив ни слова. Пока один охранник, позвякивая связкой ключей, ушёл открывать соседнюю камеру, его напарник приблизился к койке. За любопытство здесь карали дубинкой – Хейд понятливый, одного раза хватило, потому он молча сел и протянул руки. К наручникам прицепили цепь.
Из всех заключённых один Хейд остался невольником. Беззаконники выходили из открытых камер со счастливыми улыбками, жали друг другу руки, как старым знакомым, помогали избавиться от стальных браслетов. У каждого остались следы после общения с адептами Пламенного судии: вырванные ногти и ожоги – стандартный набор. У одной женщины выжгло полголовы, а вместо глаза зияла глубокая впадина.
«Очищающее пламя, мать его», – Хейда пробила дрожь. Подобная участь ждала и его, если Артур исполнит свои угрозы.
Но плевать на квадрианцев. Чёртовы мозгоеды на свободе, вот от чего волосы вставали дыбом! Они захватили тюрьму поразительно быстро, без взрывов и резни. Натренировались в крепости Хранителей? Или успели сманить на свою сторону весь персонал? Порой казалось, что Хейд – последний человек в Дарнелле, кто ещё в своём уме.
Над головой зазвенел громкоговоритель:
– Тук-тук, как слышно? Сим сообщением я официально объявляю себя новым хозяином вашего дома покаяния. Любите меня и жалуйте!
Зону содержания окатила волна голосов – улюлюканье, свист, ликование. Сегодня у Левиафанов свой повод праздновать. Цепь натянулась, и Хейда провели через сотню пристальных и чего-то ждущих взглядов. От накатившей волны страха вновь болезненно застучало сердце.
«А если кинуться на штырь? Насадиться на него глазом, да поглубже, чтоб сразу сдохнуть. – Панические обрывки мыслей, сначала лихорадочные, с каждым шагом становились всё яснее и чётче. – Или, может, цепь? Да, её точно хватит. Намотать на горло, перемахнуть через перила, сорваться вниз. Лучше уж перед смертью услышать хруст шеи, чем голос Молчащего».
Хейд почти решился. Вот-вот, сейчас, ещё шаг, и он точно это сделает, или нет, нельзя торопиться, в запасе всего одна попытка!.. Он не мог. Тело словно вязло в невидимой паутине, где каждый узел – сомнения и страх.
Громкоговоритель опять ожил:
– Уважаемые мийстеры, ваше сопротивление бессмысленно. Как глава тюрьмы, я заверяю, что не трону тех, кто сложит оружие добровольно. Спешите, торопитесь! Предложение действует ровно до того момента, когда мои люди выломают двери сами.
«Мийстеры». А казалось, что хуже быть не может. Хейд почти решился сотворить задуманное, на этот раз – железно, как поводырь схватил его за плечо и втолкнул в незнакомый кабинет.
Холодный свет коридоров остался за порогом, уступив место бархатистому полумраку. Настенные лампы горели в полканала; их слабый желтоватый отблеск поглощали дубовые панели на стенах, из-за чего комната больше напоминала склеп. В центре кабинета как раз стоял массивный, здоровенный стол – самое то место для покойника. Один ходячий скелет уже пристроился в кресле, закинув ноги на столешницу с вызывающей небрежностью. Его палец, больше напоминающий узловатую ветку, скользил по рычажку переговорного устройства. Туда-сюда, туда-сюда.
– Вот мы и встретились, мийстер Морт. Как и обещалось.
Хейда передёрнуло от тягучего «ми-и-йстер». Охранник провёл его мимо парочки Левиафанов, роющихся в шкафах с документами, и усадил на стул напротив Ищейки.
– Ну что, дружок, на третий раз тебе не сбежать от нашей задушевной беседы. Рассказывай, как прошло знакомство с «птичьим другом». Айра успел задурить тебе голову? Надеюсь, что нет, иначе я расстроюсь.
Вместо ответа Хейд разглядывал мраморные часы, пепельницу, ручку с золотым пером, чернильницу в виде бюста Арчибальда IV. Столько инструментов для убийства себя или Ищейки, вот они – лежат прямо перед носом и одновременно в полной недосягаемости.
«Стоило насадиться глазом на штырь».