Алина Рун – Ворон ворону глаз не выклюет. Том III (страница 1)
Алина Рун
Ворон ворону глаз не выклюет. Том III
Часть I. Глава № 1. В своём гнезде и ворона коршуна заклюёт
Отрывок из потрёпанного журнала.
***
На столе тюремной камеры лежали схожие, но такие разные куколки. У той, что сшита из лоскутков замшевой кожи, лицо заменил круг из красных нитей с точкой посередине. То ли глаз, то ли мишень. Каждый раз, когда Виктор касался вольта, его согревало тепло, как от объятий близкого человека. Главное – не вспоминать, что внутри этой штуки находилась собственная кость. Другая куколка, сшитая из хлопковых тряпок, успела залосниться. Рука так и не поднялась выбросить единственную память о бедной миссис Иде.
Обе куклы Виктор спрятал во внутренний карман. Когда бражников не осталось, лишь сила вольта и удерживала его на ногах – это Якоб подсказал, как им пользоваться. В последние дни он много чего говорил. В секретах ведовства бывший гвардеец оказался искусен не меньше, чем во владении оружием. Всё благодаря его беседам с масками на стенах: скучающие души любили потрепаться не только о том, как они умерли.
Следом Виктор взял со стола костяной нож – замену прежнему, расколотому о голову чудовищного сома. Новый клинок был лёгким, сбалансированным, с длинной удобной рукоятью, как раз под широкую ладонь. К сожалению, обновка радовала Виктора ровно до того момента, как он услышал от Лафайетта имя мастера. За костяное оружие отвечал Нариман.
После ритуала Виктор много раз старался подловить Наримана – хотелось задать ему парочку вопросов. Но шинстарийский жрец без острой необходимости от колодца своей «богини» не отходил. В конце концов, Якоб сказал: «Забудь. Тебе не позволят навредить кому-либо из Курьеров, а говорить с Нариманом – всё равно что говорить со стеной». Прав оказался, как обычно. Виктор и сам это понимал. Но он постарается хотя бы разузнать, не бросил ли Певчий старую привычку подкармливать своё божество детьми.
Виктор нехотя спрятал нож за пояс. Пусть будет, пока не найдётся замена. Жаль, Крыс забыл покрыть обновку той смолянисто‑чёрной смесью, что делала кость крепче камня, но тут Виктор сам виноват. В знак благодарности он отдал мальчишке идол, и тот слишком увлёкся новой игрушкой. О судьбе чёрта Викор не задумывался. Если Крыс его разломает или сожжёт – и поделом.
Вот теперь всё было готово для выхода на поверхность, осталось добыть последнее – информацию.
Эхо шагов глухо отражалось от стен, пока Виктор спускался по витку на нижний ярус бункера. С каждым шагом всё сильнее ныла левая ступня – в том самом месте, где отрезали палец. Дорогу Виктор подсвечивал лампой, хотя теперь, если бы захотел, он смог бы видеть в темноте; для беззаконников это же не сложно, верно? Но лучше сначала долечить дыру в животе, прежде чем испытывать новые возможности.
Виктор остановился у знакомой двери – серой, с облупленной краской у ручки. Коротко постучал костяшками пальцев. В ответ раздался усталый и рассеянный голос:
– Входите-входите…
Но Виктор уже толкнул дверь, не дослушав.
– Я сделал всё, что вы от меня хотели. Пришло моё время требовать, – заявил он с порога. – Найдите убийцу Софии.
Ложка стукнула о блюдце, оставив на белом фарфоре каплю чая. Желтоватые блики от лампы плясали в очках Гаруспика. На коленях старика лежала газета: чуть помятая, развёрнутая до середины. Лицо его озарилось привычной, вежливой улыбкой – но чувствовалось, что Виктора в этот час не ждали.
– Ого, какая прыть, – Гаруспик пригубил из чашки, держа её кончиками искусственных пальцев на манер пиалы. – А я хотел дать тебе побольше времени, чтобы прийти в себя. Налить чаю? Какие-то горные травы, Лафайетт поделился со мной сегодня. Вкус терпкий, необычный.
– Убийца Софии. Я хочу знать, где он.
Газета на коленях Гаруспика чуть вздрогнула, будто страницы испугались этого вопроса.
– Помню, помню о своём обещании. И, разумеется, помогу. Но, – пристальный взгляд поверх очков, – не сейчас.
«Да этот дряхлый шакал издевается надо мной», – Виктор сжал кулаки и шагнул ближе, готовый перевернуть кресло вместе с его хозяином.
– Чш-ш, спокойно! – Гаруспик выставил перед собой ладонь, будто успокаивал дикого зверя. – В столице я держу ячейку из десяти человек. Раз в неделю они посылают нам весточку с новостями, и вдруг – тишина. Вторые сутки Дайан с Карамией пытаются узнать, что случилось, а они лучшие ищейки среди нас. Скорее всего, Левиафаны напали на убежище, как до этого – на хранительскую крепость. Если бы только Дариус объединил наши силы… – слова его прозвучали горько, как осадок на дне чашки. – Уверен, тогда с обеих сторон оказалось бы меньше жертв.
– Так в чём проблема? – процедил Виктор. – После того погрома в крепости даже Тарнетт, думаю, станет посговорчивее.
– Он никогда не согласится на встречу, пока рядом со мной Дайан. А я лучше лишусь ног, чем изгоню её.
– Вы же все служите Двуглавому. Разве сейчас не тот момент, когда можно закрыть глаза на старую вражду? Или вам обоим проще убиться об своё упрямство?
– Умерьте пыл, молодой человек, – Гаруспик шутливо погрозил пальцем. – Понимаю, тебе пришлось несладко, но и моё терпение не безгранично.
Всегда будут находиться всё новые и новые причины, почему Виктор должен подождать ещё чуть-чуть, ещё немного – иначе ослабнет поводок, за который так удобно дёргать. Может, и правда надо рявкнуть, перевернуть здесь всё вверх дном, чтобы все поняли: с него хватит.
Очки сползли на кончик носа, когда Гаруспик слегка склонил голову. Линзы в механических глазах медленно двигались, настраивая фокус на госте. Пусть смотрит, да повнимательнее. У Виктора тоже терпения осталось немного.
– Прежде чем сломя голову кидаться за убийцей, я советую тебе привыкнуть к новым возможностям, а особенно – к их границам. Могу предложить неплохую мишень, если тебя это заинтересует, – Гаруспик положил на стол газету, которую читал до прихода Виктора. – Пока Левиафаны охотятся на нас, мы охотимся на них.
В рамке из буквенных столбцов красовалось лицо мужчины с густыми бакенбардами и вьющимися из-под шляпы кудрями. Его поймали в момент, когда он с улыбкой подмигнул фотографу. Заголовок гласил, что знаменитый исследователь Марк Монн собирается провести в Дарнелле открытую лекцию на тему недавней экспедиции в Глотке Предтечей.
– Я его знаю. Встретил в одном из горских поселений… – и тут Виктор замолк. Монн настойчиво посылал их с Софией в гору, чтобы они увидели ледокол «Новая земля». Якобы это могло помочь отыскать логово Левиафанов. Тогда-то полярное сияние и забрало разум его хранимой…
– Серьёзный противник, серьёзный. Марк Монн крутится в высших кругах и собирает огромные аудитории слушателей, особенно после его нашумевшей экспедиции. Единственный выживший, который чудом вернулся из опасной и таинственной Глотки Предтечей – как звучит, а?
– Вы опять собираетесь навязать мне напарника?
– А он тебе нужен?
– Нет, – хватит с Виктора потерь, лучше он будет отвечать лишь за себя.
– Твоё право. Но если понадобится помощь кого-нибудь из наших – обращайся, – Гаруспик задумчиво качнул чашку, наблюдая, как чай скользит у края стенок. – То, что Монн хочет приехать на День основания Дарнелла, меня не на шутку беспокоит. Чует сердце – беда близко. Надеюсь, эта жертвенная овечка заинтересует и тебя, учитывая, какую роль Левиафаны сыграли в истории твоей семьи…
– Прекратите, – оборвал его Виктор. – Мне не нужен повод, чтобы убивать культистов, но моё прошлое не трогайте. У вас ничего не выйдет, кроме как меня разозлить.
Вновь колкий взгляд поверх очков.
– Прибереги свою злость для врагов, Виктор. Да смотри, сам в ней не сгори.
Раздался скрип, и в дверную щель протиснулась мордочка Дольки. Глаза-вишенки на миг задержались на Викторе, но, стоило еноту заметить хозяина, как он трусцой побежал навстречу его объятиям. Некогда белоснежная шерсть стала пыльно-серой, спутанной. Гаруспик тут же достал носовой платок и принялся бережно обтирать своего питомца, и тогда заметил привязанный к шее тубус: небольшой и тонкий, чуть потёртый, с красной восковой пробкой – раньше такие цепляли к лапам почтовых голубей. На лице старика вдруг расцвела улыбка: широкая, искренняя, и совсем ему не свойственная.
– Будь добр, Виктор, оставь нас с маленьким гостем наедине.
Несмотря на мягкий, словно бы извиняющийся тон, Виктора вдруг развернуло, и будто невидимая рука вытолкала его за дверь.