Алина Рун – Ворон ворону глаз не выклюет. Том I (страница 4)
– Раймонд, не забивайте голову, – мисс Тарнетт вдруг улыбнулась, а холод из её глаз ушёл. – Ваша задача – защищать моё тело от посягательств извне. Об остальном я позабочусь сама.
Глава № 2. Зов скорбящего палача
Путь до Дарнелла казался бесконечным: каждый почтовый столб София встречала с радостью – они напоминали, что осталось потерпеть ещё немного. За пару часов лесная чаща сменилась на предгорье, а предгорье – на тонкую полосу набережной. В приоткрытое окно дилижанса задувал пахнущий солью и водорослями ветер, который так и норовил вытянуть из-за уха Софии незабудку. Да она и сама выкинула бы подарок куда подальше, но Виктора обижать не хотелось, как и объяснять ему, почему от этих незатейливых цветов пробегал мороз по коже. Всё из-за той мёртвой селянки: её посеревшее лицо на покрывале голубых незабудок и вывернутые края раны на горле засели в голове как заноза. Встреча с ней казалась тревожным знамением, хотя обычно София не верила в подобное.
«Не так уж мы и похожи. Лоб у неё шире моего, и нос больше. Подумаешь, тоже рыжая», – успокоила она сама себя и спрятала незабудку между страниц записной книжки. Лучше не тратить время на глупые мысли, а поискать старые пометки о других жертвах Левиафанов. На севере она видела три подобных случая с поселениями горцев, ещё о пяти ходили слухи, а о скольких она ничего не знала – и представить страшно.
Шелест страниц разбавлял гнетущее молчание. Виктор сидел напротив, скрестив руки на груди, и во всей его напряжённой позе чувствовался молчаливый упрёк. Ветер растрепал его волосы до такой степени, что они торчали в разные стороны, как пучки золотистой соломы. «Неряшливость Хранителя указывает на его несобранность», как сам говорил Виктор, но сейчас для него было важнее буравить Софию взглядом, чем помнить о правилах. Его глаза, яркие, как незабудки, были одновременно красивыми и пугающими. Под взглядом Хранителя в груди Софии нарастала глухая тяжесть – некогда невинное сравнение с полевыми цветами теперь давило ей на нервы.
– Сегодня вы совсем не в настроении, Раймонд. Хотите, задержимся в резиденции на пару дней? Там охраны и без вас будет предостаточно, хоть отдохнёте немного.
– Думаете, пары дней хватит, чтобы адепты Мудрой нашли причину вашего недуга?
Опять он за своё.
– После схода я позволю вам лично отвести меня к медикам, если от этого вам станет легче, – София с улыбкой задиристо коснулась носком сапога Виктора. Раньше она без труда могла пробиться сквозь его образ сурового Хранителя, но не в этот раз.
На самом деле, разлад между ними случился задолго до Форменна: всё поменялось месяц назад, когда они стояли на вершине одной из гор Синего Хребта и увидели на звёздном небе необычное полярное сияние, похожее на вихрь. С тех пор Виктор стал мрачным и раздражительным, вечно придирался к Софии, настаивал, что с ней творится что-то ненормальное, хотя странно себя вёл именно он.
«Виктор просто устал. Три месяца вечной тьмы, холодов, и врагов под каждым кустом. Он почти не спал. После такого испытания у любого характер испортится», – вновь успокоила себя София. Ссориться с Виктором не хотелось, и менять его на другого Хранителя – тоже. Они вместе прошли через столько испытаний, и с этим справятся.
Спустя час грязь под колёсами дилижанса сменилась на мощёные дороги Дарнелла – города, затерянного в прошлых десятилетиях. Тесные улочки освещали старомодные газовые фонари, броские плакаты заменяли скандирующих рекламу мехатронов, а в небе вместо дирижаблей летали стаи чаек. Дымили пароходы, дымили трубы заводов и фабрик, речные каналы испещрили город, подобно артериям, по которым вместо крови текла мутно-зелёная вода. В этом было своё очарование. Всё казалось интересным после однообразия гор и снежных пустошей.
Дилижанс тряхнуло, когда он остановился напротив резиденции. София уже не надеялась успеть до начала схода приближённых – за это чудо стоило поблагодарить кучера, за что он получил больше шиллетов, чем они договаривались. Квадранта, запечатлённая в граните, первой встречала гостей у ворот: Пепельная судия преклонила колени, прижимая к груди горшочек с прахом; позади неё плечом к плечу стояли Духовный и Мудрая, готовые вместе нести просвещение людям и открывать тайны мироустройства. Над всеми возвышался Пламенный судия в панцирном нагруднике, в руках он держал меч и факел – универсальное оружие против всех, кто нарушает Непреложные законы. Четыре безликие сущности единого целого, которым София посвятила свою жизнь.
К дилижансу вышли улыбчивые слуги, на их воротничках золотились вышитые ромбы. Ромбы на коврах, ромбы на дверях, ромбы на стенах – София успела позабыть, как ей опротивел этот символ за годы служения Квадранте. Для неё выделили спальню на третьем этаже, но сход начнётся меньше чем через час, вещами в чемодане придётся заняться позже. София скинула на стол кобуру с отцовским револьвером, следом отбросила в сторону дорожное платье – от него до сих пор пахло дымом, хорошо под рукой есть прислуга, которая может им заняться, – и облачилась в алую судейскую мантию. Растрёпанные ветром волосы она заплела в косу вокруг головы, и финальным штрихом затянула под горлом Дар Квадранты.
Извилистые жилки, похожие на кровеносные сосуды, поблёскивали внутри рубина. Его поверхность всегда оставалась тёплой, даже когда София промерзала до костей, и сейчас камень грел её пальцы. Почему Виктор так переживает? Он же прекрасно знает, что Дар Квадранты защитит свою хозяйку от любого ведовского влияния.
«Во всём виновата его паранойя», – вот закончится сход, и София обязательно придумает, как привести своего Хранителя в чувство.
За дверью прозвенел колокольчик – пора. София выхватила из саквояжа записную книжку и коробочку с диапозитивами, да поспешила к выходу. В коридоре её ожидал Виктор, застывший в привычной хранительской позе: руки скрещены за спиной, широкие плечи отведены назад, идеальная линия позвоночника создаёт ощущение силы и уверенности. Когда такой здоровяк смотрит на тебя с высоты своего роста тяжёлым, пронизывающим взглядом, занервничает не только беззаконник, но и честный человек. София, однако, никогда его не боялась.
– Пожелаете мне удачи? – София улыбкой постаралась хоть немного смягчить настроение Виктора. Тот молча кивнул и жестом намекнул, что им лучше поспешить. Он точно одержим духом занудства.
В аудиторию они вошли одни из последних. Виктор услужливо открыл перед Софией дверь и зашёл следом, склонив голову – иначе мог стукнуться лбом о косяк. Дальше им пришлось разделиться: София заняла свободное место в третьем ряду и перебросилась парой слов с другими приближёнными, а Виктор поднялся ещё выше, к застывшим у стены Хранителям. Аудитория не могла сравниться с подобным залом в столичной резиденции: и потолки тут ниже, и акустика не слишком хорошая – видно, что изначально помещение было рассчитано под нечто другое. Но особенно Софию тревожило белоснежное полотно, которое висело на стене позади кафедры, в окружении портретов учёных: не слишком ли маленький экран, будут ли на нём видны заготовленные кадры? Не успела София толком занервничать, как в зал ворвался запыхавшийся человек в зелёной мантии – Берислав из Катища.
– Рад всех видеть в добром здравии, господа и дамы! – Берислав встал за трибуну и обвёл приближённых взглядом. Его Хранительница осталась сторожить у дверей. – К сожалению, не всем из нас так повезло. Как вы могли заметить, мы потеряли леди Эшартт и её Дар. За последние пять лет это тринадцатый случай. Тринадцатый! Есть все основания предполагать, что против нас действует некая организация. Сэр Тарнетт успел приехать? Нет? Жаль, я хотел услышать его мнение на этот счёт.
София вздрогнула. Отец тоже собирался навестить Дарнелл? А она и не знала. Хотя после их очередной ссоры она сама решила больше не писать ему писем, а отцу, как всегда, было не до этого. Новость про леди Эшартт тоже не радовала, хоть София и плохо её знала. Она с грустью обвела взглядом пустующие стулья: изначально приближённых было ровно сорок – по десять человек от каждого из четырёх Судий. На сегодняшний день осталось всего двадцать три. Нет Дара – нет приближённого. Традиция. Закон. Но что случится, если не останется ни одного?
– Боюсь, нам придётся пойти на крайние меры, – продолжил Берислав, когда утих встревоженный гул. – Император не одобрил запрос на усиленную охрану от Хранителей. Остаётся молиться, чтобы не отозвали тех, кто при нас сейчас. Я считаю, что нам следует переждать ненастье в столичной резиденции, там есть все условия. Никаких поездок. Никакого паломничества. Затворничество.
Начался гвалт: люди наперебой осуждали и обсуждали предложение Берислава, предлагали свои варианты, другие их тут же критиковали. София вздохнула. Непреложные законы объясняли происходящие в мире процессы, давали ответы на все вопросы, главное – их правильно задать. Ей нравилось задавать вопросы, как и остальным приближённым. То немногое, что их объединяло. Вот только Законы не помогали определиться с бюджетом на год. Не могли уговорить императора Арчибальда IV расширить круг полномочий. Не возвращали украденные Дары. Потому ни один сход не проходил гладко.