Алина Рун – Ворон ворону глаз не выклюет. Том I (страница 5)

Берислав оставил трибуну, но не поднялся в зал к остальным, а встал рядом со своей Хранительницей, чтобы видеть всех приближённых. Его место занял Роберт Сегрейв. Коренастый черноволосый мужчина носил ту же красную мантию, что и София, но, хотя они оба следовали пути Пламенного судии, с ним приходилось спорить чаще всего. Сегодня они впервые могли выступить единогласно, если Сегрейв не отказался от своих слов из последнего письма.

– Я голосую против затворничества, – голос Сегрейва громовой волной прокатился по залу, для него и плохая акустика не проблема. – Работа с горскими народами Синего Хребта идёт тяжело, но плодотворно. Железо надо ковать, пока горячо, а сколько нам придётся отсиживаться в столице? Месяц? Полгода? Год? Вы даже не знаете точно, кто за нами охотится. А я – знаю. И горцы – тоже. У нас есть шанс выжечь заразу, пока она не расползлась по всей империи.

– Поделитесь вашими находками, сэр Сегрейв, – голос Берислава звучал куда тише и спокойнее.

Сегрейв взглядом нашёл в зале Софию, и та слегка кивнула, показывая, что договорённости в силе. Тогда он продолжил смелее:

– По словам одного из горских шаманов, в Глотке Предтечей стоит «Город-на-костях». К нему стекается народ со всех концов империи и почитает некое «божество». Эти культисты уничтожают поселения горцев одно за другим и уводят за собой людей, – Сегрейв замолк ненадолго, дав время приближённым обдумать услышанное. – Судя по увиденному мной, Левиафаны и есть те самые верующие в «божество из города на костях», которое они зовут Скорбящим палачом. И знаете, что объединяло все разрушенные ими поселения? В местных идолах находились камни навроде наших, – он указал пальцем на свой Дар Квадранты.

Приближённые зашептались: о Левиафанах многие были наслышаны, но как о разбойничьей ватаге, которая иногда проверяла северные границы империи на прочность. Как подобный сброд мог организовать охоту на приближённых? Да и кто в своём уме будет служить «божеству» – в богов верили только фанатики из Шинстари, как подобная глупость могла зародиться в просвещённом Тормандалле?

– Полагаю, у вас есть более весомые доказательства, чем слова горского шамана? – терпеливо уточнил Берислав. – Сами понимаете, если мы примем ваши утверждения за истину, то это означает, что в Глотке Предтечей скрываются не просто беззаконники, а враги империи. Я обязан доложить о них Его Императорскому Величеству, но мы все дорого заплатим, если он пошлёт Чёрную гвардию по ложному следу.

– Конечно, я озаботился проверить всю информацию, прежде чем донести её до ваших ушей, – Сегрейв вновь поднял взгляд на Софию. – Леди Тарнетт тоже занималась севером, так что я заручился её поддержкой. Ей удалось добыть кое-что посущественнее слухов, не говоря уже о том, что она встречалась с Марком Монном.

Вновь поднялась волна шепотков. Об экспедиции учёного Марка Монна слышали во всех уголках Тормандалла: редко найдётся команда безумцев, которая отважится исследовать Глотку Предтечей – самую северную и холодную точку империи за горами Синего Хребта. Однажды туда отправили передовой ледокол «Новая земля», но он сгинул во льдах вместе со всей командой. И про мистера Монна так давно не было вестей, что в газетах начались спекуляции о повторении судьбы первопроходцев с «Новой земли».

Сегрейв неплохо разогрел аудиторию, дело осталось за малым – выложить все доказательства, которые София кропотливо собирала несколько месяцев, и раскрыть людям глаза на опасный культ. С врагом надо бороться, а не трусливо прятать голову в песок, иначе они только посрамят звание приближённых Квадранты, которые однажды остановили безумства Дикой Кэйшес и тем заслужили почёт у народа.

Стараясь не показывать лёгкую нервозность, София встала за трибуну и положила на неё записную книжку, а рядом – коробочку с ценными диапозитивами. Стоило посмотреть в зал, и в глазах тут же зарябило от судейских мантий: красные, голубые, серые и зелёные, под цвет каждого из Квадранты. Позади приближённых замерли тени в тёмно-синих мундирах, иногда между рядами мелькали белые фартуки служанок, подливающих господам воду и вино из графинов.

– Как и сказал сэр Сегрейв, я пообщалась с человеком, который изучал Глотку Предтечей и лучше других осведомлён, живёт ли кто сейчас в пустоши, – София положила руку на коробочку, готовясь достать первый диапозитив. Пусть и смутно, но на нём можно разглядеть монументальный силуэт «Новой земли», нанизанной носом на скалу. Если присмотреться ещё лучше, то вокруг корпуса ледокола заметны пристройки. Ради этого снимка София с Виктором тащили на гору аппаратуру Монна, чуть не померли от холода и камнепада, и теперь она жаждала поделиться уникальной находкой: – Мистер Монн утверждает, что Глотка Предтечей всё ещё необитаема. Даже звери обходят то место стороной. Ничто живое неспособно выжить в подобных условиях, что уж о культистах говорить.

Сегрейв вскинул брови и широко распахнул глаза, будто ему со всей силы ударили под дых. Остальные приближённые начали удивлённо переглядываться, они ведь ожидали услышать что-то новое.

– К сожалению, у меня не вышло пригласить мистера Монна как свидетеля. Вся его команда трагически погибла во время схода лавины, сам он спасся только чудом. Мне очень повезло встретиться с ним в одном из горских поселений: охотники нашли его подле Глотки Предтечей и приютили у себя на время. Сейчас он восстанавливается в столичной лечебнице, можете навестить его там, если захотите проверить мои слова, – добавила София и убрала ладонь с коробочки. В глазах двоилось, как случилось однажды, когда она перебрала вина.

София закашлялась и прикрыла рукой лицо, чтобы незаметно вытереть натёкшую каплю крови из носа.

– С вами всё хорошо, леди Тарнетт? – Берислав шагнул ближе к трибуне. Его изумрудная мантия приближённого Духовного судии окрасилась в лиловый, с разноцветными переливами.

– Да. Простите. Простуда, – София с трудом расслышала вопрос сквозь нарастающий в ушах гул. Кажется, она различала чей-то голос. Глубокий. Подавляющий. Одновременно родной и близкий, как голос матери. Пугающий и оглушающий, как вой ветра на горной вершине.

– Погодите, леди Тарнетт, но вы же говорили, что вам удалось заснять доказательства! – Сегрейв наконец отошёл от шока и вскочил с места, ещё чуть-чуть, и побежит лично вытряхивать из Софии правду.

– Кажется, вы что-то не так поняли, сэр Сегрейв. У меня не было подходящей аппаратуры для съёмки в настолько экстремальных условиях, единственные диапозитивы, которые я могу показать – это позаимствованные у мистера Монна. Вы увидите на кадрах то, что я уже озвучила: снежную пустошь и ни единого культиста. Мне заняться проектором? – София указала рукой на стоящий рядом аппарат. Модель сильно устаревшая, возиться с ней придётся долго. Среди приближённых не нашлось достаточно желающих прождать чёрт знает сколько времени ради уникальной возможности увидеть белые сугробы на белой простыне.

– А опустошённые поселения? – Сегрейв сжал руки в кулаки, его слегка потряхивало от едва сдерживаемой злости. – Их вы точно видели, леди Тарнетт. Неужели вы не нашли ничего подозрительного?

О, София нашла, и предостаточно! Хотелось рассказать о Форменне, о том, что опасность подобралась куда ближе, чем все могли себе представить, но – маленький червячок, засевший в голове, ещё глубже пролез в её мысли. На ухо Софии шептала давно погибшая мать: «Молчи, милая, молчи. Тайны этой деревни сгорят вместе с её жителями».

– Я действительно изучила несколько разграбленных поселений, но не нашла среди руин никаких следов, указывающих на Скорбящего палача. Смею предположить, что своими просьбами о помощи горцы банально пытаются затянуть нас в междоусобные войны, – медленно проговорила София. Пальцы сковала дрожь. Вряд ли кто-то, кроме Виктора, уловил изменения. «Пускай. Слово Хранителя ничего не значит». Она знала, что должна делать. «Ты сделаешь это. Сделаешь». Она обязана. Обязана. – Если подытожить, то я считаю, что опасность Левиафанов завышена. Они действительно попили много крови у горцев, но сейчас нам лучше сосредоточить все силы на поиски настоящего врага.

Сегрейв не собирался сдаваться так просто, но беда в том, что в порученном ему регионе Левиафаны мало активничали и почти не оставили следов, поэтому он и договорился с Софией, чтобы поискала больше информации о культистах в своих областях. А теперь ему и противопоставить толком нечего. К удару в спину он был не готов.

Голос нашёптывал: «Прежде чем убить кита, его следует измотать. Мы нанесли гарпуном первый удар».

– Мы должны прийти к единому мнению, – по самому Бериславу сложно было понять, как он относился к услышанным новостям. Всегда старался придерживаться позиции беспристрастного судьи, и теперь это должно выйти ему боком. – Я не хочу ставить под сомнение ни работу сэра Сегрейва, ни леди Тарнетт, но, думаю, не одного меня сбивает с толку противоречивость сведений. Прошу поднять руку тех, кто согласен поехать на север и провести дополнительное расследование.

София крутила мамино кольцо на пальце. Поднятых рук так и не видать – неплохо, даже отлично, сегодня она выступила великолепно. После Софии слово взяли другие приближённые, новые витки споров не утихали до позднего вечера. За окном послышался бой городских часов, не успели они отбить одиннадцать раз, как во всём особняке мигнул и погас свет. Наконец-то аудитория погрузилась в тишину. Запахло серой, когда прислуга торопливо зажгла канделябры.