Алина Мельникова – Не вторая (страница 2)

— Арина, — его голос был низким и совершенно бодрым. — Не показывай Нестерову запись.

Ни приветствия. Ни вопроса, что случилось.

Он уже знал.

— Почему?

За стеклом поста охраны Соня смотрела на меня. Руденко притворялся, что занят панелью.

— Потому что часы не крали.

— Сейф пуст.

— Они у меня.

Я закрыла глаза.

— Объясните.

— Не по телефону. Спустись на минус второй.

Связь оборвалась.

Подземная парковка встретила меня запахом мокрого бетона. Шёл июнь, но в Сочи влажность не зависела от календаря. Она проникала под одежду, в волосы, в решения.

Чёрный внедорожник Елисея стоял у технического въезда с выключенными фарами. Он вышел, когда я приблизилась.

Без пиджака, в белой рубашке с закатанными рукавами. Елисею было сорок пять. Самоуверенный, сильный, собранный — настоящий тигр и в бизнесе, и в жизни. Одного его взгляда хватало, чтобы взрослые мужчины переставали спорить о цене. Но позже я узнаю другое: под этой силой жил человек, которому отчаянно не хватало простого женского тепла. Тигр, внутри которого прятался домашний кот, так и не дождавшийся ласки. На часах — почти полночь. На лице — ни следа сна.

— Вы были здесь, — сказала я.

— Был.

— Под вашей учётной записью удалили запись.

— Я удалил.

Он всегда отвечал именно на тот вопрос, который ему задавали. Это создавало иллюзию честности. Позже я пойму, что искусство Елисея состояло не во лжи. Он просто оставлял за пределами ответа всё, что могло изменить мой выбор.

— Зачем вам часы Нестерова?

Елисей протянул маленький бархатный футляр.

— Он проиграл их мне в карты час назад. Потом решил, что проще устроить кражу, чем объяснить жене.

Я смотрела на футляр.

— А девушка?

— Не имеет отношения к часам.

— Она переодевалась в нашу форму.

В его лице что-то изменилось. Не удивление — расчёт.

— Значит, имеет отношение к чему-то другому.

— Елисей Андреевич, это уже не просьба скрыть частную игру. У нас посторонний человек ходит по служебным помещениям. Кто дал ей форму? Кто удалил первый фрагмент? Почему вы вообще смотрели камеры?

Он приблизился. Не угрожающе. Елисею не нужно было угрожать — пространство само уступало ему место.

— Вот поэтому я позвонил тебе.

— Потому что я знаю процедуры?

— Потому что ты единственная не боишься задать мне вопрос, когда все остальные уже придумали удобный ответ.

Это не было признанием. Даже комплиментом не было.

Но что-то внутри меня отозвалось — тихо и позорно.

Быть единственной.

Самые опасные слова редко звучат как «я тебя люблю». Иногда они звучат как «только ты можешь мне помочь».

Он вложил футляр мне в ладонь и накрыл её пальцами.

— Реши это, Арина.

— Как?

— Как сочтёшь правильным.

Его рука оставалась на моей на секунду дольше, чем требовалось.

И этой секунды хватило, чтобы моя жизнь начала делиться на «до» и «после», хотя тогда мне казалось, что я просто спасаю чужую ночь.

Глава 2. Три минуты до скандала

Я вернула Нестерову часы и отдала ему ложь, которую он мог унести домой.

— Сейф не был закрыт до конца, — сказала я. — Механизм заблокировал внутреннюю панель, футляр сместился за декоративную стенку. Наш инженер нашёл его при осмотре.

Он понял, что я лгу. Я поняла, что он понял. В гостиничном бизнесе лучшие решения часто держались не на правде, а на том, что всем сторонам было выгодно считать правдой.

Нестеров защёлкнул часы на запястье.

— Записи?

— Не понадобились.

— А девица?

Кристина стояла у окна, теперь уже в обеих босоножках. Я успела отвести её в ванную и тихо объяснить: если она взяла форму, чтобы проникнуть в закрытый номер, отель вызовет полицию. Если форму ей дали, она назовёт имя. Девушка расплакалась и призналась, что искала телефон, который Нестеров отобрал у неё днём. В четыреста десятом жил его помощник. Форму принёс официант за пять тысяч рублей.

Телефон мы нашли в сейфе помощника. Там же лежал её паспорт.

Эту часть истории Нестерову я рассказала без украшений.

Он застыл.

— Она врёт.

— Паспорт уже у неё. Копия записи сохранена в защищённом архиве.

Это была моя маленькая самодеятельность. Елисей просил не показывать запись. Не показывать и не сохранять — разные глаголы.

— Вы хотите денег? — спросил Нестеров.

— Я хочу, чтобы вы покинули отель до десяти утра и больше не бронировали номера в нашей сети.

Соня медленно повернула голову ко мне.

Нестеров рассмеялся. Нехорошо, отрывисто.

— Девочка, ты хоть понимаешь, сколько денег я здесь оставляю?

Я понимала. В моих таблицах были все его ужины, трансферы, виллы, чаевые, разбитые бокалы и молчание персонала. За прошлый год — восемь миллионов двести сорок тысяч рублей.