Алина Лис – Магазинчик на улице Грёз (страница 39)

Почти два дня промучилась, между прочим. Можно было и быстрее, если взять выдвижное устройство со штырьком сбоку. Но я хотела крутящийся тюбик. Есть что-то магическое в том, как от легкого поворота руки столбик помады вырастает из контейнера. 

Вот и корпела над чертежами, вспоминая, как в детстве разбирала мамину помаду, изучая ее устройство. Будь я правильной попаданкой с эйдетической памятью, давно бы собрала на коленке атомный реактор. Но я просто химик с узкой специализацией. Начерталку на первом курсе сдала и забыла, как страшный сон.

Память не подводит, склеенная из картона модель, работает так, как задумано. К сладкому чувству победы примешивается грустное осознание, что где-то здесь мой потолок. Я не конструктор, и не смогу предложить этому миру сложных инженерных решений. 

Есть расхожая фраза “не изобретай велосипед”, но горькая ирония в том, что изобрести велосипед совсем не просто. Помню, как еще в прошлой жизни читала про эксперимент: людей просили по памяти нарисовать велосипед, а потом создавали 3Д модели по этим рисункам. В результате получались бесполезные уродцы. [2]

Средний человек в моем мире до смешного мало знает о том, как работают окружающие его вещи. 

Я велосипед изобрести еще смогу. Односкоростной, на передней подвеске. Но паровые двигатели и турбины уже без меня.

Ранним утром я уже на ногах и при параде - стучусь в дверь Роя.

- Лорд Фицбрук.

Тишина. Странно, неужели инквизитор уже ушел? Обычно в это время Мири только накрывает завтрак. 

Я снова стучусь и приникаю ухом к двери. По спине ползут противные мурашки. Готова поклясться, что слышала человеческий стон. 

Что происходит?

По инерции дергаю ручку двери, и она неожиданно легко поддается. Милорд не запирается на ночь… 

Дверь приоткрывается беззвучно, словно приглашая войти. Я замираю в нерешительности. Чужая комнату - это табу. Чужая территория, куда нельзя без приглашения.

Но хриплый и отчаянный выкрик “Нет!” ударяет по нервам. Я влетаю в спальню, запоздало подумав, что стоило бы прихватить оружие… 

И чувствую себя очень глупо. 

Нет, в спальне никого не истязают. В первый момент и вовсе кажется, что комната пуста, но тяжелый выдох со стороны кровати разрушает эту иллюзию. 

Милорд инквизитор лежит, скорчившись на краю кровати. Пальцы вцепились в одеяло, лицо кажется бледным, под цвет постельного белья. . 

Мой первый порыв - сбежать. Делаю осторожный шаг назад. 

- Стой, мерзавка! - хрипло бормочет мужчина на кровати, и я послушно останавливаюсь. 

Рой обращается не ко мне, к фантому из своего сна. Если я уйду сейчас, милорд даже не узнает, что в его комнате побывала непрошенная гостья. Но…

Но он не кажется человеком, которому снится что-то хорошее.

Осторожно закрываю дверь и возвращаюсь к кровати. Присаживаюсь на край и тянусь, чтобы потрясти инквизитора за плечо.

- Лорд Фицбрук! 

Стальные пальцы смыкаются на запястье. Неодолимая сила дергает меня вперед, заставляет рухнуть на постель. Тяжелое тело наваливается сверху. Руки болезненно стискивают шею.

- Попалась, тварь! - с торжеством рычит инквизитор.

И открывает глаза.

Он не выглядит заспанным, а в черных зрачках еще плещет отголосок бессильной ярости и отчаяния. Чего-то такого, с чем я ни за что не хотела бы встретиться наяву.

Немая сцена. Я в своем лучшем платье для прогулок лежу на кровати, сверху навалился полуголый взъерошенный мужик. И душит. 

Из последних сил тянусь, чтобы отвесить ему затрещину. Хватка на горле слабеет. Рой ошарашенно моргает, и ярость в его глазах уступает место растерянности. 

- Ты? 

 

Глава 28. Кошмары

Рой Фицбрук

На ее невыразимо прекрасном лице появляется улыбка. Сладкая и ядовитая.

- Ну что: продолжим игру, милый? 

Рой опускает глаза в бессильной ненависти. 

- Опять будешь изображать буку? - в хрустальном голоске нежность смешивается с насмешкой. - Рой, дорогой! Посмотри на меня. 

Он стискивает зубы и молчит. 

- Ты знаешь правила, мой сладкий. Если не посмотришь, я вырежу одной из них глаз.

Со стороны пленниц доносится судорожный всхлип. Нет ничего страшнее бессилия.

Он подчиняется. Вскидывает голову, чтобы впиться горящим от ненависти взглядом в прекрасное лицо. 

Бледная кожа с еле заметным розовым полутоном, нежно-голубые глаза, золотой водопад волос… Как прекрасна была Сесилия Мардфринг, единственная дочь бургомистра Виксена. Как кокетничала, смеялась, танцевала на балах. Вздрагивала и пугливо прижималась, пересказывая слухи о жутком маньяке. Как сладки были ее поцелуи, прерывисто дыхание, когда они, сбежав со скучного бала, целовались в саду и светлячки танцевали во влажных от росы травах… 

Розовые губы кривятся в хищной ухмылке, и Рою кажется, что за совершенными чертами он видит жвалы гигантской паучихи. Кто знает, кем или чем была она… оно раньше. В том аду, изу которого оно выползло в наш мир. 

- Итак, начнем, милый. Сегодня их двое, значит нам будет в два раза веселее. Выбирай: кому из них я отрежу ухо. 

Одна из девчонок снова всхлипывает от ужаса. Вторая мелко дрожит. В распахнутых глазах плещет немой ужас.

- Ты ведь помнишь правила, мой сладкий? Ты можешь спасти кого-то из них, но только одну. Если никого не выберешь, пострадают обе, - она оборачивается к пленницам. - Девочки, у меня плохая новость: та из вас, на кого укажет лорд Фицбрук, сейчас лишится уха. Но есть и хорошая новость:можно уговорить его выбрать не вас. Разрешается все: мольбы, угрозы, подкуп. Даю пятнадцать минут, время пошло.

Она переворачивает колбу песочных часов и опускается в кресло с видом завзятой театралки, которая выбралась на любимый спектакль. 

- Ну же, девочки! Больше усилий! Или вам не жалко ваши ушки? 

Первая - рыженькая, с простецким круглым лицом смотрит на Роя и шепчет трясущимися губами:

- Господин… умоляю… 

- Господин, - перебивает ее вторая - плотно сбитая брюнетка. - У меня через неделю свадьба… 

Расширенные зрачки, дрожащие от слез голоса, мольбы. Ужас и безумная надежда в каждом взгляде, каждом слове. 

Они еще не поняли в чьи лапы попали. Еще верят, что все обойдется, кошмар пройдет стороной. Выбери ее, другую, только не меня… 

Неважно кого он выберет - ни одна не выйдет отсюда живой. Но та, на которую он укажет, на которую будет указывать снова и снова, сама попросит о смерти… 

Рой знает, что бесполезно, но все равно бросается вперед. Дотянуться, схватить, вцепиться в гадине глотку…  

Рывок, боль обжигает запястья. Стальные кандалы держат крепко.

- Ах, лорд Фицбрук, - хохочет диббук. - Сколько страсти! Снова как в первый раз.

- Тварь… - рычит он от бессильной ненависти. - Какая же ты тварь…  

Еще один безнадежный рывок и цепи рвутся. Рой налетает на нее. Сбивает с кресла, наваливается сверху и душит, душит… 

Чужая ладонь с размаху шлепнула по уху и морок разлетелся. Под Роем лежала совсем другая женщина. От неожиданности инквизитор разжал пальцы.

- Ты?

- Я, - хмыкнула Даяна. - Доброе утро, милорд. Спасибо, что передумали меня убивать. 

- Что ты здесь делаешь. 

В черных глазах заискрилась насмешка.

- В данный момент? Лежу в вашей постели. Кстати, не могли вы слезть? Если, конечно, это не покажется вам чересчур затруднительным.