Алина Клен – Пока не поздно... (страница 6)

– Давайте смотреть в корень, – его голос был спокоен и четок. – Мы с Виктором – не просто друзья. Мы – одна команда. Нас распределили на один завод, в один город. Наш старт, наша репутация – это теперь общее дело. – Он перевел взгляд с Виктора на Свету. – В Херсоне нас ждут. Отец мой – человек со связями. Начальство цеха и руководство завода будут на нашей свадьбе. Это не просто гулянка, Свет. Это наше вступление в новую жизнь. Первое и главное впечатление. Мы должны быть вместе. Сильными. Единой командой. Играть свадьбу в Одессе – значит, сразу отрезать себя от этого шанса.

Он сделал паузу, дав своим словам прочно осесть в сознании.

– А что касается твоих подруг и твоего платья… – он чуть усмехнулся, и в его глазах блеснул тот самый азарт, который все они так любили. – Мы устроим такую свадьбу, что твои подруги специальным поездом приедут за впечатлениями! А платье… Мы найдем в Херсоне лучшего мастера. Или привезем твое из Одессы. Я все устрою.

Света смотрела на него, и гнев в ее глазах постепенно сменялся пониманием и принятием. Она смотрела на Виктора, который молча кивнул, подтверждая слова Олега. Она смотрела на Любу, которая тихо сидела, понимая, что Олег, как всегда, смотрит на двадцать ходов вперед.

– Ладно, – наконец выдохнула Света, капитулируя перед железной логикой и заботой, скрытой за ней. – Командой, так командой. Замуж выхожу за морского волка, значит, и сама должна учиться в дальнее плавание смотреть. Только чтоб платье мое… действительно было самым лучшим.

– Обещаю, – твердо сказал Олег. И все знали – это было не просто слово. Это был план. Который он обязательно выполнит.

Затем все дружно отправились на переговорный пункт – звонить всем родителям сразу, чтобы ошарашить такой новостью. У них получилось: мамы причитали, отцы хмыкали. Но затем отец Олега твердо сказал: – Хорошо. Убедил. Идея принимается, но тебе, сын, придется абсолютно всех собрать у нас дома. Давай через неделю. Событие, сам понимаешь, не рядовое, надо серьезно все обсудить.

Июньский Херсон встретил их зноем и запахом акаций.

Первыми пришли родители Светы – Николай Иванович и Галина Петровна, преподаватели из Харькова. За ними вошли родители Виктора, с которыми хозяева давно уже были знакомы, так как их мальчишки с раннего детства были всегда вместе.

Затем, робко ступая по паркету, появились Любаша, Мария Степановна, и ее подруга Катерина из Винницы. Мария была в своем единственном выходном платье и сжимала в руках маленький сверток.

Большая квартира родителей Олега с высокими потолками и видом на Днепр казалась Любе и ее матери дворцом.

«Божечки, как на выставке… А я тут, как печка среди фарфора…», – металась в Марии тревожная мысль, но она выпрямила спину. Ради дочки. Всегда только ради дочки.

Когда все приехавшие из разных городов гости собрались за столом, наступила та самая неловкая пауза. И тогда Мария Степановна, преодолевая дрожь в коленях, поднялась.

– Дозвольте мне, как матери, первой сказать. – Ее тихий голос заставил всех замолчать. Она развернула свой сверток. В ее руках лежал старинный, но ослепительно белый рушник, украшенный чудесной причудливой вышивкой – символами любви и продолжения рода.

– Это часть моего приданого. Его еще моя бабуся вышивала. На счастье. На любовь. На крепкую семью.

Она подошла к Олегу с Любой, которые, волнуясь, встали. Ее пальцы, привыкшие к тяжелой работе, нежно провели по вышивке.

– В жизни будет все, дети мои. И радость, и слезы. Но если в доме есть такой рушник – он всегда напомнит, что вас благословили. Что вас любят. Что вы – одна семья. Вот, держите.

Она расстелила рушник на столе перед Олегом и Любой, положив на него свои натруженные ладони. В ее глазах стояли слезы, но голос не дрожал.

– Благословляю вас, дети мои. На ваш общий путь. Будьте счастливы. Любите и берегите друг друга.

В комнате стояла тишина. Даже Борис Иванович смотрел, не отрываясь, на эту простую женщину и ее дар. Анна Михайловна первая подошла и обняла ее, не скрывая слез.

– Спасибо вам, – прошептала она. – За вашу дочь. И за эту… эту семейную реликвию.

И тут Галина Петровна, мать Светы, достала из сумочки маленькую, изящную иконку в бархатном чехле. К ней тут же присоединилась мама Виктора.

– А это… это наша семейная икона. Светланка, Витенька… Мы тоже благословляем вас. Храни вас Господь.

Борис Иванович тяжело поднялся, подошел к буфету и взял каравай.

– Ну, хватит слезы разводить, – буркнул он, но его голос предательски дрогнул. – По-русски это называется – родительское благословение. Так что… – Он протянул хлеб. – Примите его все сразу, в четыре, так сказать, руки. Всех вам благ, дети. Живите. Дружно! И будьте… одной командой, как мой сын говорит.

Олег обнял Любу, посмотрел на старших и сказал:

– Спасибо вам, наши любимые родители. Верьте в нас. Мы будем очень счастливы. Мы вас не подведем.

В тот вечер в квартире на берегу Днепра родилась новая, большая семья. Они были разными – простыми и интеллигентными, строгими и сентиментальными. Но в этот миг, под общим благословением, старинным рушником и надломленным караваем, они стали одним целым.

А Мария Степановна, глядя на сияющее лицо дочери, думала только одно: «Дитятко ты мое… Чтобы только тебе было легче, чем мне…».

Глава 8 Одна свадьба – две судьбы

Август 1985 года выдался на редкость знойным, но утро в день свадьбы было ясным и свежим. В квартире родителей Олега царил благоговейный хаос. Две невесты в изящных белых платьях кружились перед зеркалом.

– Постой, у тебя локон выбился, – озабоченно прошептала Люба, поправляя фату Светы.

– Спасибо, доктор, – с улыбкой парировала та. – Только смотри, сама не расплачься, а то у меня туши на весь вечер не хватит!

Из гостиной доносился сдержанный гул голосов. Борис Иванович, в новом костюме, сурово инструктировал Виктора:

– Запомни, главное – не уронить кольца. У Олега руки железные, а ты… смотри у меня.

– Да все нормально будет, не волнуйтесь, Борис Иванович, – смущенно улыбался Виктор.

Анна Михайловна и Мария Степановна, сидя рядышком на диване, перешептывались, словно старые подруги.

– Какие они у нас красивые… – выдохнула Анна Михайловна, сжимая руку Марии Степановны.

– Чтобы Боженька берег… – тихо ответила та, смахивая украдкой слезу.

В Херсонском Дворце бракосочетаний царила торжественная суета. Когда две пары одновременно вошли в светлый зал, украшенный гирляндами, у гостей вырвался восхищенный вздох. Олег и Люба, Виктор и Света – они шли рядом, как и договорились, чтобы стать свидетелями друг у друга.

Регистратор, строгая торжественная женщина в костюме с брошкой в виде голубя, на мгновение растерялась, увидев такую процессию.

– Молодые, у нас как-то… не по регламенту, – начала она.

– Простите, – Олег шагнул вперед с той самой улыбкой, перед которой не мог устоять никто. – Но мы же одна команда. Позвольте нам этот маленький бунт против регламента. Обещаем, больше никаких нарушений.

И он снова победил. Регистратор сдалась сразу же, пытаясь скрыть улыбку.

Церемония прошла как в прекрасном сне. Дрожащие руки, обмен кольцами, первые поцелуи под радостные возгласы гостей. Когда пары расписывались в журнале, Олег и Виктор, как и договаривались, встали за спинами друг у друга, положив руки на плечи товарища, – настоящие свидетели, братья по оружию и теперь по жизни.

В ресторане зал был полон. Среди родни, где сияла счастливыми слезами Мария Степановна, теснились друзья-мореходы и однокурсницы-медички из Одессы. Между незамужними девушками и неженатыми моряками сразу завязалось оживленное общение и легкий флирт. И это придавало свадьбе еще большее ощущение праздника молодости и любви. В зале витал некий флер, который ощущался всеми гостями и заставлял их чувствовать себя такими же молодыми и бойкими как эта молодежь за столами.

Но душой праздника, его подлинной кульминацией, стала речь Олега. Когда он встал, постучав ножом о бокал, зал затих сам собой.

– Дорогие наши! – начал он, и его голос, громкий и уверенный, заполнил пространство. – Сегодня – не просто две свадьбы! Сегодня мы закладываем киль нашего общего корабля! Мы с Виктором сидели за одной партой, мечтали о штормах, а теперь мы – инженеры-судостроители! И мы ведем к алтарю самых лучших, умных, добрых и красивых девушек, будущих врачей! – Он обвел взглядом зал, и его глаза остановились на Любе. – Мы будем строить корабли, а они – лечить детей. И я знаю – вместе мы построим всё! За нас!

Аплодисменты взметнулись к потолку, но Олег, как опытный капитан, гасящий шторм, вновь поднял руку. Зал затих, ловя каждое его слово:

– А сейчас – главный тост! – его голос прозвучал особенно проникновенно. Он обнял за плечи Любу, стоящую рядом, и кивнул Виктору и Свете, привлекая их в круг своего внимания. – За вас, мои братья! За нашу группу! И за нас, четверых, потому что сегодняшний день – наш общий!

Мы шли к этому все эти годы вместе: спорили на занятиях, готовились к экзаменам, делили последнюю пачку чая в общаге. И сегодня вы здесь – это лучший подарок. Потому что наше с Любашей счастье и счастье Светланки с Виктором – это и ваша победа тоже. Победа нашей дружбы, нашего братства, которое мы пронесли через все годы учебы! За нас, за всех нас!