Алина Есенина – Элизабет. Тень света. Книга первая (страница 6)

Стоит ли верить его словам, и какой вывод я могу сделать из того, что рассказал мне незнакомец? Хотя, я и без того знала, что Винс был мастером манипуляции, и как оказалось – обманывая меня безостановочно, заставлял верить в его искренность. Все это время я считала его простым странником, путешествующим между различными мирами. Я полагала, что внутри него было лишь горе от потери близких друзей и сильная боль, мучившая его сердце. Но теперь я узнаю, что он убийца? Служитель самого дьявола? От этого осознания, сердце предательски защемило.

– Лиза..? – голос Винсента донесся до меня, где-то из недр автомобильного салона, я вздрогнула от неожиданности, но поняла, что Думан позволил ему поговорить со мной. Но говорить не хотелось.

Я по прежнему уставилась в окно, и поежилась то ли от осенней прохлады, то ли от голоса своего возлюбленного.

Всего несколько секунд ускользнувшего покоя, и водоворот мыслей безжалостно вернул меня в стены салона, где разгорался конфликт. Слова, словно осколки льда, пронзили тишину.

– Какого черта ты выкладываешь ей то, что я сам хотел рассказать?! – в голосе Винсента клокотала ярость, та самая, которую я видела так редко, словно она была заперта глубоко внутри. Это было странное, мучительное ощущение – слышать его гнев, чувствовать его отголоски, но не ощущать его присутствия рядом, не видеть его лица, искаженного болью.

Думан, напротив, излучал какое-то зловещее спокойствие, даже довольство, словно выдав мне опасную информацию о Винсенте, он одержал победу. Он с презрением выбросил недокуренную сигарету в ночную бездну за окном, словно выбрасывал остатки доверия к своей персоне.

Наконец, машина вырвалась из объятий леса, и взору открылся утренний Сиэтл. Мрачная, дремучая чаща с колоннадой вековых стволов осталась позади, уступив место ослепительному урбанистическому пейзажу. Город, просыпаясь, дышал жизнью: высотные здания пронзали небеса, а улицы уже пульсировали потоками автомобилей, застывших в утренних пробках. Первые лучи солнца, словно жидкое золото, переливались на крышах и асфальте. Аномальная зона осталась далеко позади, и я, наконец, смогла выдохнуть, ощутив, как тяжесть покидает плечи. Осталось лишь связаться с друзьями.

Голос Думана, пронзивший тишину, заставил меня вздрогнуть и обратить на него свой взгляд.

– У тебя было столько времени, чтобы открыть ей правду, – слова черноволосого парня, словно ледяные иглы, кололи слух. Он бросил в мою сторону мимолетный взгляд, полный какой-то странной жалости, будто я была не человеком, а лишь тенью, не заслуживающей правды. – А ты просто обманывал ее, словно она – пустое место, – его голос, обращенный к Винсенту, был полон не упрека, а какой-то горькой, насмешливой иронии, от которой по коже пробежали мурашки. Я вновь отвернулась к окну, чувствуя, как внутри все сжимается от невыносимой боли. Вмешиваться в этот болезненный разговор не было ни сил, ни желания.

– Не твое дело, ублюдок, когда и что мне говорить! – рык Винсента, полный ярости и отчаяния, прозвучал в пространстве как удар хлыста. Я почувствовала, как в нем клокочет гнев, готовый вырваться наружу. Я знала, будь он сейчас рядом с Думаном, он бы растерзал его на куски, не раздумывая.

На выдохе я все же решилась прервать этот бессмысленный фарс.

– Винсент, пять минут назад незнакомец с усмешкой выложил все карты на стол. Ты же, целый год, крался вокруг да около, не раскрывая и толики правды. Каковы причины твоего молчания? – стараясь придать голосу стальную твердость, я отчаянно боролась со слезами, готовыми хлынуть потоком.

– У всего есть свои причины, Лиззи, – его голос на мгновение смолк, словно испугавшись собственного эха, а затем вновь обрушился раскатами грома, заполнив собой все пространство салона.

– Из-за того, что я живу не в свою эпоху, за мной могут прийти Хранители времени, слышал о таких? – он обратился к Думану.

– Слышал, и? – казалось, что эти Хранители совершенно его не беспокоили.

– Хранители времени – это опасная организация, которую лучше избегать, особенно если ты находишься не в своей эпохе. Я уверен, найди бы они меня, нанесли бы большой вред, вплоть до самого ожесточённого наказания.

– Ты настолько мне не доверял? Думал, что я сдам им тебя? – я перебила его, и мое настроение и без того паршивое, кажется уходило в минус. Послышался вздох Винсента.

– Таким образом, я защищал не только себя, потому что понимал – встреча с Хранителями, может оказаться фатальной не только для моей, но и твоей безопасности. Я был напуган возможными последствиями и знал, что должен оставаться в тени и прятаться от них, чтобы избежать наказания, которое мне грозит, и сохранить свою жизнь и целостность для тебя Лиза, при этом защитив и тебя саму.

Не смотря на агрессию в сторону Думана, Винсент по привычке говорил со мной галлантно и сдержанно. Он словно до сих пор, жил не в нашем мире, а там, на юге Италии, много веков назад.

Его тон из агрессивного, перешёл в уставший, и я замолчала, переваривая сложившуюся ситуацию. Думан, с его фирменной улыбкой, которая за столь короткое время успела мне опротиветь, уже приготовился начать очередные придирки, но я оборвала его на полуслове. Горечь и непонимание терзали мне сердце всю дорогу, и только сейчас я заметила знакомые очертания пейзажа.

– Куда мы едем? – мой голос дрогнул, выдавая всю ту боль, что сейчас клокотала внутри.

– Фремонт, пятое авеню, по второму шоссе, дом, – сероглазый бросил на меня мимолетный взгляд.

– Третий… погоди, откуда ты знаешь мой адрес?

– Винсент сказал, – сухо отрезал парень.

Я не стала спорить.

Остаток пути прошел в тягостной тишине. Думан снова заточил Винсента в темницу своего разума, лишив меня возможности услышать его голос. И, честно говоря, сейчас мне совершенно не хотелось ворошить эту ложь, тем более в присутствии чужого человека. Но, несмотря ни на что, во мне царило какое-то странное спокойствие, словно я была уверена, что Думан выпустит Винса, что не станет насильно удерживать его душу в плену своих мыслей.

Втайне, не удержавшись, я украдкой взглянула на парня, сидевшего напротив. Его волосы, цвета воронова крыла, казались сотканными из самой ночи. Легкие волны непокорно падали на лоб, но он, казалось, не замечал их, погруженный в свой мир. Четкие, точеные скулы придавали его лицу аристократическую сдержанность. Но больше всего притягивали глаза – пепельно-серые, пронзительные, словно осколки зимнего неба. В их глубине таилась необъяснимая тоска, отзывавшаяся щемящей болью в моей душе. Он смотрел сквозь меня, видел что-то, недоступное остальным. И в этот миг я утонула в этих глазах, ощутив странное, завораживающее родство. Цвет его глаз – тот же цвет, что и в моих. На миг безумная мысль пронзила сознание: неужели это судьба?

Усмешка кривила мои губы – горькая, ироничная. Сама мысль о возможном сближении с таким человеком казалась чудовищным шагом в бездну, где меня ждет лишь отчаяние. Тем более, как бы меня не сжигала злость на Винсента, я не могла отрицать то, что он был единственным в своем роде.

Внешность его – совершенство, сотканное из силы и нежности. Карие глаза, излучающие доброту, мгновенно снимали напряжение, и окутывали теплом и спокойствием. Длинные, каштановые кудри, ниспадающие до лопаток, он часто собирал в небрежный хвост, открывая сильную шею. Его тело – рельефное, мускулистое, манило властью и мощью. Он действительно был гладиатором, готовым сокрушить любые препятствия, и выстоять в любой битве. Но главным было его отношение ко мне. За целый год, что мы провели вдвоем, он ни разу не повысил на меня голос, ни разу не поднял руку. Обращался со мной с трепетной нежностью, словно я – хрупкий цветок из чистейшего хрусталя, и единственная драгоценность в его жизни. Сейчас, прокручивая в голове события вечера, я начинаю понимать: та тайна, которую он так долго скрывал, возможно, не стоит того, чтобы разрушить все, что между нами было…

– Почти приехали, – голос Думана, словно хлыст, вырвал меня из плена воспоминаний, и я, залившись краской, поспешно отвернулась к окну. "Вот черт! Неужели он заметил, как я пялилась на его затылок, словно зачарованная?"

Внезапно, парень расхохотался, и смех его был подобен раскатам грома.

– Ты не перестаешь меня удивлять, куколка! С виду вроде бы интеллектом не обделена, а мыслишь, как пятилетний карапуз, у которого отобрали леденец.

Мои щеки заполыхали так, словно я только что выиграла конкурс поедания острого перца.

– Ты что, залез ко мне в голову?! – выпалила я, чувствуя, как внутри все клокочет от возмущения и неловкости.

– Грешно быть вампиром и не использовать свои способности в личных, так сказать, корыстных целях, разве нет? – подмигнул он, и в глазах его плясали озорные искорки. Думан заглушил мотор у моего дома, и прежде чем я успела моргнуть, он уже галантно распахивал передо мной дверцу. Его рука, предложенная в жесте помощи, казалась насмешкой, а взгляд, прищуренный и хищный, прожигал меня насквозь. Я закатила глаза, в душе протестуя против этого спектакля, но все же вложила свою ладонь в его. Вместо ожидаемой поддержки, он дернул меня на себя с неожиданной силой. Его пальцы впились в мою талию, лишая меня воздуха и воли. Внутри все похолодело от внезапного осознания ловушки, в которую я так неосмотрительно попала.