Алина Есенина – Элизабет. Тень света. Книга первая (страница 5)

Полгода назад.

По незыблемым законам клана "Малари", я должна была представить свою избранную душу перед семьей, чтобы он смог обрести место в нашем роду. И этот роковой вечер настал, словно предначертанный трагической судьбой. По зову главы, мы явились на торжественный ужин, не ведая, что он станет началом конца, первым аккордом нашей личной трагедии.

В центре огромного зала, окутанного атмосферой мистического готического стиля, горели десятки свечей, каскадами распылявших свет вокруг нас. Мы сидели за массивным дубовым столом, окруженные всевозможными представителями вампирского клана – ведь это именно они были истинными хозяевами этого тайного и загадочного сборища.

Перед гостями расстилался обильный обеденный стол, где сверкали разнообразные блюда, воздававшие дань их роскоши и изысканности. Бархатные скатерти и серебряные сервировочные принадлежности добавляли величественности этому безупречному карнавалу вкусов и ароматов. Однако, присутствующие здесь, не спешили приступить к трапезе, предпочитая наслаждаться глазами – таким образом, рассматривая главного героя вечера – Винсента. Окружившие нас вампиры обладали властью и силой, преображенные ночной тьмой, которая была их верным союзником. Сердце мое начало колотиться сильнее, а страх заполнил каждую клеточку моего тела.

В один миг Лефиан подозвал Винсента к себе, и глаза его вспыхнули ненавистью, опалив его жаром невысказанной злобы.

– Ничтожный варвар! – прогремел он, разорвав тишину криком, полным презрения, и моя тревога взметнулась ввысь, словно раненая птица.

Я не могла допустить, чтобы эта ярость вышла из-под контроля. Краем глаза я заметила, как Летия, верная помощница главы, напряглась, готовая броситься на Винсента, и с мольбой во взгляде я обратилась к Лефиану, надеясь пробудить в нем хоть каплю милосердия, остановить безумие, пока оно не стало необратимым.

Винсент поднялся из-за стола, оставив меня тонуть в тихой тревоге, и двинулся навстречу вампиру.

– Я не варвар, а гладиатор, – ровно произнес он. Дима сидящий неподалеку от нас, издал тихий смешок, но тут же замолк, словно устыдившись, под испепеляющим взглядом главы клана.

Да, Дима… Он причинил мне столько боли, что шрамы до сих пор кровоточат в душе. Но я не могла позволить ему сгореть в пламени наркотиков и алкоголя. Именно поэтому я привела его сюда, в клан. Лефиан долго не мог простить ему ту животную жестокость, с которой он ко мне относился. Но ради меня, только ради меня, он согласился принять его как дополнительные сильные руки и острый ум. Именно Дима познакомил меня с Винсентом, в которого, как мне казалось тогда, я влюбилась навсегда, без остатка. А Дима… теперь мы были просто друзья, связанные тяжелыми цепями прошлого. И я до сих пор мучаюсь вопросом – насколько же правильно все это? Правильно ли то, что я пытаюсь искупить его вину, заглушая собственные страдания? Правильно ли то, что я тащу его за собой, словно утопающего, когда сама едва держусь на плаву? Этот вопрос, словно ядовитый шип, частенько терзает мое сердце.

Винсент тяжело вздохнул, и голос его дрогнул, словно осенний лист на ветру.

– Ровно два тысячелетия назад, я был совсем юным, обычным послушником в доме Иоанна Бастарда, на юге Италии. Но один роковой день, один миг, словно трещина в мироздании, перевернул все. По сей день, мое сердце разрывается от воспоминаний о том, как война, словно чудовищный зверь, обрушилась на наши земли, поглотив в своей ненасытной утробе не только друзей, но и ту, что была светом моей жизни, мою возлюбленную. Я сам стоял на краю пропасти, чувствуя, как жизнь покидает меня с каждым ударом сердца. Однако, в тот злополучный день, словно призрак из ниоткуда, возник таинственный юноша…

Винсент замолчал. Его взгляд буравил меня, словно от пытался отыскать ответы в самой глубине моей души, прежде чем продолжить свой рассказ.

– Тогда, в тот миг, когда этот человек, представившийся Хранителем преисподней, заговорил со мной, во мне разгорелся целый пожар противоречивых чувств. Холодный страх, как ледяная змея, скользнул по сердцу, но тут же его пронзил слабый луч надежды, робкий, но такой желанный. Он предложил мне сделку, от которой моя кровь стыла в жилах: отдать свою душу в обмен на вечную жизнь, на власть над временем и смертью. Разум, измученный отчаянием, заставил меня согласиться. Он сотворил для меня мир-иллюзию, где мои друзья, мои братья по оружию, жили, смеялись, сражались, и я жил в нем много веков подряд. Я могу пересекать границы миров, появляться здесь, среди вас… Но поверь мне, Лефиан, я никогда не причиню вреда ни Элизе, ни кому-либо из вас. Клянусь памятью тех, кто мне дорог!

Лефиан хранил молчание. Его взгляд, словно острый клинок, пронзал глаза Винсента. Едва заметным жестом повелев Летии отступить, он сложил руки в безмолвной молитве и медленно прошелся по залу. Его голос, бархатный и завораживающий, словно темное вино, опьянял и пугал одновременно. – Я вижу тебя насквозь, Винсент, – эти слова, пропитанные глубоким пониманием и печалью, эхом прокатились по пространству. В этот вечер, мой страх и напряжение сплелись в единый клубок, сдавливая сердце невидимыми тисками.

Я ощутила холодное дуновение воздуха, когда вампир обернулся на Винса, своим проницательным взглядом. В глазах у того отсвечивал ослепительный ум, а его выражение лица было одновременно загадочным и безжалостным. В этом моменте я почувствовала, что вампир точно знает все его тайны, все его скрытые желания и самое глубокое стремление, которое он пытался скрыть от окружающих и меня в том числе.

Лефиан, не проявляя никаких эмоций, медленно поднял руку и указал на массивную дверь, в конце комнаты. Этот жест предлагал Винсенту пойти с ним и обсудить все произошедшее наедине. Не произнося больше ни слова, оба мужчины покинули наш ужин.

Глава 2.

Думан, словно ночной хищник, притаившийся в полумраке автомобильного салона, вперил в меня свой испепеляющий взгляд. Казалось, он сканировал каждый миллиметр моего лица, пытаясь расшифровать секретный код, начертанный невидимыми чернилами. И, черт возьми, в этих серых глазах, словно в бездонных колодцах, плескалось что-то такое, что начисто стирало из памяти все на свете. Будто кто-то выдернул вилку из розетки моего сознания, оставив лишь его непроницаемый, но до чертиков притягательный взгляд.

Он первым нарушил тишину, повернувшись обратно, в сторону руля.

– Боюсь, ты поймёшь это не сразу, но постарайся сосредоточиться на моих словах, – его властный голос отвлек меня от мыслей, а он между тем продолжал. – Винсент не тот за кого себя выдаёт.

Мгновение и Думан вдавил педали газа, повернув руль в обратную сторону от места где мы находились. Машина поехала вдоль леса.

– Где он? – я в который раз, сгорая от нетерпения, повторила свой вопрос. Парень лишь усмехнулся.

– Тут, в салоне, – он выдержал небольшую паузу, бросив на меня искоса игривый взгляд через зеркало заднего вида. – Если точнее, то в моей голове. Я жнец, и твой Винсент тоже.

Он произнес это с таким будничным спокойствием, будто подобное откровение – обыденность, а затем вновь отвернулся, сосредоточившись на дороге, но периодически поглядывая на меня, выжидая реакции. – Ты не знаешь, кто такие жнецы? – в его голосе прозвучало подобие смешка. – Жнецы – это те, кто добровольно служат хранителю преисподней, в обмен на вечную жизнь.

Он смаковал каждое слово, словно наслаждаясь своей сущностью. Секунды между фразами тянулись мучительно долго.

– Хранитель, в свою очередь, питается душами людей, убитых жнецами. Процесс сбора душ происходит сразу после смерти жертвы и позволяет ему поддерживать свое бессмертие, – он с нескрываемым интересом наблюдал за мной через зеркало, продолжая вести машину. Я же сидела, словно окаменев, хлопая ресницами, отчаянно пытаясь переварить обрушившийся на меня поток информации. На мгновение мне показалось, что все, что говорит этот вампир, – какой-то абсурдный, вышедший из-под контроля розыгрыш. Хотя, казалось бы, я видела многое…

– Помимо прочего, у жнецов есть одна особенность: если мы убиваем или находим в предсмертном состоянии существо со сверхспособностями, способное к регенерации, будь то вампир или другой жнец, мы можем поймать его душу и временно "заковать" в своей голове, – Думан снова закурил. – Можем общаться с этим существом, или позволить общаться с ним другим, через пространство, до тех пор, пока не захотим выпустить обратно в тело, – он вновь повернулся ко мне, выпуская прямо в лицо густое облако табачного дыма. – В твоем случае, кукла, я не собираюсь его выпускать. По крайней мере, не сейчас.

В который раз в салоне повисло молчание, окутывая меня своей тяжестью. Я сидела, замерев в мыслях, все ещё переваривая страшную правду о человеке, с которым провела в отношениях чуть больше года.

Мысли складывались воедино со скоростью света, и мои глаза в очередной раз наполнились слезами, а к горлу подкатил ком, будто бы я тонула, захлебываясь в воде. Осознание того, что весь период нашей любви, он держал меня в постоянной лжи, окончательно убило во мне всю стойкость, которую я сохраняла весь этот гребаный вечер. Отвернувшись к окну, и наблюдая за деревьями которые спешно проносились мимо нас, я все ещё пыталась сдержать водопады в своих глазах.