Алина Давыдова – Развод в 45. Не дай мне уйти (страница 1)

Алина Давыдова

Развод в 45. Не дай мне уйти

Глава 1

– Мам, а ты можешь в субботу выглядеть нормально?

Вопрос дочери застает меня врасплох. В каком смысле? А как я сейчас выгляжу? Ненормально?

– Ко мне парень в гости придет, – объясняет Маша, колупая голубцы в тарелке. – Ну, почти парень. Пока еще друг. Но я думаю, что Марк предложит мне встречаться. Он обещал забежать на чай после универа.

Мы ужинаем вдвоем. Тимура как всегда нет, задерживается допоздна на работе. Дочь тоже периодически пытается куда-нибудь слинять или есть перед компьютером, за просмотром сериалов, но я категорически против.

В семье должны быть хотя бы совместные приемы пищи. И если у мужа оправдание имеется, то Маша с вечно недовольным лицом, но садится за стол. В этом вопросе у меня принципиальная позиция.

Так. Стоять. Я же пропустила самое важное!

У Машки появился парень? Ей уже восемнадцать, но до сих пор я не помню, чтоб она кого-то к нам водила знакомиться. Дочь увлечена рисованием и дорамами. Мне иногда кажется, что ей ничего не надо, кроме новых карандашей и каких-то непонятных корейских юношей.

(«Ма-а-м, не корейских, а китайских! И вообще, это же Сяо Джань!» – обязательно сказала бы мне Маша, еще и глянула укоризненно).

– Я плохо улавливаю связь, – хмыкаю я. – Мальчик придет к тебе, а выглядеть хорошо должны мы с папой?

– Да не. За папу-то я не боюсь, – машет она рукой. – Папа у нас всегда хорошо одет. А вот ты… Ну, мам, ну, ты же понимаешь.

– Не-а, не понимаю. Объясни.

Я невольно оглядываю себя в отражении начищенной до блеска ложки, которая лежит передо мной. Изображение смешное, округлое. На нем у меня нос картошкой и щеки больше лба. Но в целом-то – всё как всегда. Домашняя одежда, волосы расчесаны. С утра я абсолютно точно умывалась и чистила зубы.

Не сижу ж в одних трусах на босу ногу и не размахиваю бюстом во все стороны.

В чем ко мне претензия?

Дочь тушуется. Взгляд ее утыкается в тарелку, она явно не знает, как сказать.

– Ты выглядишь как… Ну… Ты обещаешь не обижаться?

– Обещаю.

– Как сельская клуша, вот как ты выглядишь, – на одном дыхании произносит Машка. – Вот эта косичка дурацкая. Футболка твоя в цветочек, жуть просто, такие уже никто не носит. На штанах пятно жирное. Я не хочу, чтобы Марк подумал, что я тоже такой буду, когда постарею.

Разумеется, ее слова больно бьют по мне. Я никогда не задумывалась над своим внешним видом с такой точки зрения. Но как еще одеваться, если весь день занят бытом? Удобные вещи, которые не жалко запачкать во время готовки или мытья полов, простая прическа.

Нет, ну, я не хожу в рванине. Одно небольшое пятнышко, его почти не видно. А футболка жутко удобная, стопроцентный хлопок. У меня таких штук пять, разных оттенков. Все новенькие, чистые. Я за собой слежу.

– И как, по-твоему, должна одеваться приличная мать? В мини-юбку или шелковый халат? – строго уточняю я. – Маш, мне кажется, ты перегибаешь.

– Я не прошу невозможного. Просто чтоб Марк посмотрел и понял, что я из нормальной семьи. И вообще. Вот Катя же всегда хорошо вы… – внезапно она осекает себя.

– Кто такая Катя? – морщу лоб.

Не помню такую среди машкиных подруг. Может, это чья-то мама?

Да, наверное, это одна из тех матерей, которые всех раздражают. Идеальные, прилизанные, непогрешимые.

Но, кажется, я ошибаюсь. Потому что у Маши на лице читается испуг, глаза с пятирублевую монету.

– Да не, никто.

– Маш…

– Катя – это папина девушка, – отвечает дочка тихо-тихо.

За столом такая тишина, что слышно, как тикают настенные часы. Я смотрю на дочь с легким укором.

– Наверное, ты имела в виду коллегу по работе? – хмыкаю. – Странно, когда у папы есть девушка, при живой жене-то. Нет, я, конечно, буду горда, если он ещё и…

Маша перебивает меня, насупившись:

– Ничего не странно. Я давно хотела тебе сказать, – опускает дочь глаза в пол, – но папа просил так не делать. Типа это тебя очень ранит. Еще папа сказал, что вы давно живете как соседи, но он тебя любит и не бросит нашу семью.

– Маша, не смешно.

Дочь иногда фантазирует лишнего. Она не врунишка, но может заиграться, если хочет чего-то добиться или выпутаться. Когда я унюхала на ее куртке сигаретный запах, Маша так красочно рассказывала про мужика на остановке, который дымил рядом с ней, что я поверила. Ни на секунду не усомнилась.

Тимур потом долго говорил мне, какая я наивная дурочка.

Вот и сейчас она явно придумала Тимуру девушку (бедный, куда ему еще и девушка, с постоянной работой до ночи), потому как поняла, что ляпнула лишнего насчет моего внешнего вида.

– Ты мне не веришь, да?

– Во что я должна поверить? В любовницу своего мужа? Маш, тебе восемнадцать лет. Не маленькая девочка же. Подумай, пожалуйста, как звучит то, что ты говоришь.

– Вот ты всегда так. Ща.

Она вскакивает из-за стола и приносит телефон. Открывает фотографии, а на них…

Это действительно… девушка. Молоденькая, ей лет двадцать, едва старше самой Машки. Сидит в обнимку с Тимуром в ресторане. Улыбается. Смеется. А мой муж так на нее пялится, будто – юный влюбленный мальчишка. Он на меня так же смотрел когда-то давно. Я помню этот взгляд.

С тех пор много воды утекло.

Теперь ему сорок пять, у нас брак, дочка…

– Что это…

Мой голос срывается. Запах еды внезапно становится тошнотворным. Я бы попыталась убедить себя, что на фотографиях всё не так однозначно, но рука Тимура сжимает талию этой девицы слишком уж по-собственнически.

– Я же говорю, это Катя. – Маша пожимает плечами. – Она работает вместе с нашим папой. Они вместе полгода, вот как-то так.

– Откуда ты все это знаешь? Откуда у тебя фотографии?

Мой голос осип. Я отбрасываю от себя телефон как гремучую змею и закрываю глаза.

– Мы… Ну, мы общаемся. Катя неплохая. Папа ценит её. Он с ней стал радостный, а с тобой… Ну, ты сама в курсе.

В курсе чего? Что мой муж рядом со мной несчастен, а с какой-то юной пигалицей – лучится как солнце?

Предательство. Это предательство. Два самых моих дорогих человека обманывали меня за спиной, нагло лгали. Муж открыто изменял, а дочь его покрывала и не считала это чем-то зазорным.

Она всегда была с Тимуром ближе, чем со мной. Даже девичьи вопросы обсуждала с ним. Мне говорила только: «Ма, забей, мы уже с папой всё решили».

Она для него – зайка и малышка, принцесса, которую нельзя обижать. Любой её каприз – закон. А мне приходится быть строгой, заставлять есть овощи или возвращаться домой раньше полуночи.

Меня сложно любить так же безоговорочно, как папу.

Но чтоб так…

Я вдыхаю и выдыхаю. Нужно держать лицо, хотя бы при дочери. Пусть меня мутит, а перед глазами всплывает счастливое лицо той девицы.

– Как ты узнала об этой Кате?

Маша пожимает плечами.

– Ма, ну я ж не дура, всё поняла. Это ты у нас наивняк, а я сразу почувствовала, когда папа изменился. Все эти ред флаги появились, как по учебнику.

– Ред что?..

– Красные флаги, – объясняет Машка, закатив глаза. – Это такие моменты, которые типа кричат о проблемах. Например, папа задерживаться стал постоянно.

– У него работа…