Алим Тыналин – Восхождение (страница 15)

Возвращаясь с завода в город, я мысленно подводил итоги инспекции. Ситуация с нефтепереработкой оказалась даже хуже, чем я предполагал.

Устаревшие технологии, низкий выход высокооктановых фракций, ужасающие условия труда. Все требовало немедленного вмешательства.

Но одновременно наметились конкретные пути решения этих проблем. Внедрение каталитического крекинга могло стать технологическим прорывом, который не только устранил бы отставание, но и вывел советскую нефтеперерабатывающую промышленность в мировые лидеры.

Вечером того же дня в моем гостиничном номере собралась расширенная группа специалистов. Кроме членов нашей комиссии, присутствовали профессор Алекперов, срочно приглашенный профессор Мехтиев, высокий худощавый мужчина с живыми черными глазами и взъерошенной седеющей шевелюрой, а также несколько инженеров с завода и Касумов, теперь уже в новом качестве исполняющего обязанности главного инженера Азнефти.

На столе разложены чертежи, графики, расчеты. Мы разработали детальную программу модернизации нефтеперерабатывающих мощностей.

— Если объединить нашу разработку турбобуров с внедрением каталитического крекинга, — воодушевленно говорил Касумов, — мы получим полный технологический цикл нового поколения! От добычи высококачественной нефти с глубоких горизонтов до производства высокооктанового бензина.

— А внедрение электрификации промыслов существенно снизит себестоимость добычи, — добавил Завадский. — Я начал готовить предварительные расчеты по замене паровых приводов на электрические.

— Ключевой момент — это катализаторы, — профессор Мехтиев разложил на столе схемы химических реакций. — Мы уже несколько лет экспериментируем с алюмосиликатами, добавляя различные редкоземельные элементы. Результаты обнадеживают. Но нам не хватало производственной базы для испытания в промышленных масштабах.

— Теперь она у вас будет, — заверил я. — Мы выделим специальный экспериментальный цех на заводе №3 для опытной установки каталитического крекинга. И привлечем лучших инженеров.

К полуночи общая концепция модернизации была готова. Программа включала несколько ключевых направлений.

Внедрение турбобурного бурения для доступа к глубинным месторождениям, электрификацию промыслов, строительство современных перегонных установок и внедрение каталитического крекинга.

Когда все разошлись, я еще долго стоял у окна, глядя на огни ночного Баку, на факелы нефтепромыслов, подсвечивающие темное небо оранжевым заревом.

История отечественной нефтяной промышленности менялась на моих глазах. То, что в моей исходной реальности произошло лишь к концу 1930-х годов, сейчас воплощалось в жизнь на годы раньше. Это давало стране бесценное преимущество. Время на подготовку к грядущим испытаниям.

Тихий стук в дверь. Когда я открыл, предварительно убедившись, что это из гостиничного персонала, то получил официальное приглашение.

Плотная кремовая бумага с тисненым гербом Азербайджанской ССР сообщала, что первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана товарищ Багиров ожидает меня завтра в десять часов утра в своем кабинете.

Ни минутой раньше, ни минутой позже, подумал я, откладывая приглашение. Точность визита подчеркивала его значимость и формальность. Багиров явно решил лично разобраться в ситуации вокруг Азнефти после начатых нами преобразований.

Мышкин, появившийся в дверном проеме с обычной для него бесшумностью, взглянул на приглашение и задумчиво произнес:

— Мир Джафар Аббасович решил взять дело под личный контроль. Неудивительно. Нефтяная промышленность — это ключевой вопрос для республики.

— Что вы можете рассказать о нем? — спросил я, доставая из портфеля последние сводки и отчеты, которые следовало просмотреть перед сном.

Мышкин присел на краешек кресла, сохраняя безупречно прямую спину:

— Багиров… непростая фигура. Сорок лет, выходец из учительской среды. До революции служил в полиции. В гражданскую воевал на Кавказском фронте, затем работал в ЧК Азербайджана. С 1921 по 1927 год возглавлял республиканское ГПУ, прославился жестким подавлением антисоветских выступлений в горных районах. Два года назад назначен первым секретарем ЦК.

— Связи в Москве?

— Прочные. Особенно с товарищем Берией, который продвигал его на нынешнюю должность. Пользуется доверием товарища Сталина за твердость в проведении линии партии.

— А личные качества?

Мышкин на мгновение задумался:

— Властный, решительный, с аналитическим складом ума. Не терпит возражений и проявлений слабости. Восточный человек. Помнит добро и зло годами. Ценит компетентность и ненавидит некомпетентность. В республике его уважают и боятся.

— Коррупция?

— По нашим данным, к личному обогащению равнодушен. Живет скромно по меркам своего положения. Ценит власть и влияние больше материальных благ. Но терпимо относится к некоторым привилегиям местной партийной элиты, если это не переходит границ и не противоречит интересам государства.

Я кивнул, мысленно выстраивая стратегию завтрашнего разговора. Багиров был типичным представителем новой восточной номенклатуры, амбициозным, жестким, прагматичным. С такими людьми успешный диалог возможен только с позиции силы, подкрепленной реальными результатами.

— Как, по-вашему, он отнесется к нашим преобразованиям? — спросил я.

— Если вы убедите его в пользе для республики и соответствии линии партии, то поддержит. Если увидит угрозу своему влиянию, то будет противодействовать. Но главное, — Мышкин понизил голос, — он патриот Азербайджана. При всей преданности центру, интересы республики для него на первом месте.

— Это можно использовать, — задумчиво произнес я. — Нам нужно подготовить убедительные материалы, показывающие, как модернизация нефтяной отрасли скажется на благосостоянии республики.

Остаток вечера я посвятил проработке деталей предстоящей встречи. Корсакова подготовила финансовые выкладки, наглядно демонстрирующие экономический эффект от внедрения новых технологий. Завадский составил краткую, но емкую техническую справку о преимуществах турбобуров и каталитического крекинга.

Особое внимание я уделил кадровым вопросам. Опыт подсказывал, что именно назначения могут стать камнем преткновения в переговорах с местным руководством.

Я составил список перспективных азербайджанских специалистов, которых планировал выдвинуть на ключевые должности. Во главе списка стоял Касумов. Молодой, талантливый инженер, уже доказавший свою ценность.

Перед сном я еще раз просмотрел записи, мысленно выстраивая линию разговора. Политическая поддержка Багирова необходима для успеха наших преобразований. Без нее мы рисковали увязнуть в бесконечных бюрократических проволочках и саботаже со стороны местных чиновников.

Глава 8

Политические игры

Утро выдалось теплым и ясным. Неожиданно чистое после вчерашнего дождя бакинское небо словно предвещало удачный день.

В девять тридцать я вышел из гостиницы, где меня уже ждал представительский автомобиль. Черный лимузин американского производства с небольшим красным флажком на капоте.

— В ЦК, к товарищу Багирову, — распорядился я, усаживаясь на мягкое кожаное сиденье.

Автомобиль плавно тронулся, увозя меня по широким улицам центрального района Баку.

Город заметно преобразился после дождя. Без привычной пыли и копоти отчетливее проступала его истинная красота, причудливое сочетание восточной архитектуры с европейским модерном, узкие улочки старого города и просторные бульвары новых районов.

Здание ЦК Компартии Азербайджана, расположенное в бывшем дворце нефтепромышленника Тагиева, впечатляло размахом. Белоснежный фасад в неоклассическом стиле, мраморные колонны, широкая парадная лестница. Над входом развевался красный флаг с символикой республики.

У входа меня встретил помощник Багирова, крепкий высокий парень в безукоризненном темном костюме.

— Товарищ Краснов? Добро пожаловать. Товарищ Багиров ожидает вас.

Мы поднялись по мраморной лестнице и прошли через анфиладу просторных кабинетов, где работали сотрудники республиканского ЦК.

Повсюду царила атмосфера деловитой сосредоточенности. Сотрудники что-то писали, печатали на машинках, разговаривали по телефонам.

Наконец, мы достигли приемной первого секретаря. Просторного помещения с мраморным полом и тяжелыми бархатными портьерами. За массивным столом сидел секретарь, который, увидев нас, немедленно поднялся:

— Товарищ Багиров ждет вас. Прошу следовать за мной.

Массивные дубовые двери распахнулись, и я вошел в кабинет руководителя республики. Просторное помещение с высоким потолком, отделанное темными деревянными панелями, с большими окнами, выходящими на Приморский бульвар.

В центре огромный письменный стол, заваленный папками с документами. На стенах портреты Ленина и Сталина, карта Азербайджана, несколько фотографий промышленных новостроек.

Из-за стола навстречу мне поднялся Багиров. Невысокий, коренастый мужчина с густыми черными бровями и внимательным, пронизывающим взглядом. Темный костюм безупречного кроя сидел как влитой на крепкой, атлетически сложенной фигуре.

— Товарищ Краснов, рад познакомиться лично, — Багиров пожал мою руку крепким, уверенным рукопожатием. — Прошу садиться.

Он указал на кресло напротив своего стола и вернулся на свое место. Несколько секунд первый секретарь внимательно изучал меня, словно оценивая противника перед схваткой.