Алим Тыналин – Восхождение (страница 14)

Первое, что бросалось в глаза, это удручающее состояние инфраструктуры.

Трубопроводы с многочисленными следами ремонта и подтеками, покореженные металлические площадки, давно не крашенные конструкции перегонных колонн. Многие приборы имели характерный дореволюционный дизайн с надписями на английском и французском языках.

— Кубовые батареи периодического действия, — Завадский покачал головой, указывая на ряд огромных металлических резервуаров. — Система перегонки образца 1890-х годов. В Америке от такой технологии отказались еще двадцать лет назад.

— Когда проводилась последняя модернизация? — обратился я к Нагдалиеву.

Директор замялся:

— Частичная реконструкция проводилась в 1925 году. Но… средств всегда не хватало. Руководство треста считало модернизацию нерентабельной.

Мы приблизились к основному перегонному цеху. Оглушительный шум работающих насосов, свист пара и лязг металла создавали невыносимую какофонию. Рабочие, многие с обожженными руками и закопченными лицами, обслуживали примитивное оборудование в условиях, далеких от элементарных норм безопасности.

Филатов остановился у одной из цистерн, наполненных светлой жидкостью, и зачерпнул небольшое количество в стеклянную пробирку.

— Это ваш авиационный бензин? — спросил он у сопровождающего нас главного инженера завода.

— Да, товарищ полковник. Высшего качества! — с гордостью ответил тот.

Филатов поднес пробирку к носу, затем взболтал жидкость и внимательно посмотрел на свет:

— Октановое число?

— Семьдесят два — семьдесят четыре, в зависимости от партии, — ответил инженер.

— Этого абсолютно недостаточно для современных авиационных двигателей, — жестко заявил Филатов. — Современные истребители требуют бензин с октановым числом минимум восемьдесят семь, а для перспективных моделей девяносто и выше. При использовании такого топлива двигатели быстро выходят из строя, снижается мощность, увеличивается расход.

— Но технологически мы не можем… — начал оправдываться инженер.

— В том-то и проблема, — прервал его Филатов. — Устаревшие технологии обрекают нашу авиацию на техническое отставание. В случае военного конфликта это может стать решающим фактором поражения.

Мы продолжили осмотр, переходя от установки к установке. Везде картина повторялась. Морально и физически устаревшее оборудование, низкая эффективность, высокий уровень потерь при переработке.

В лаборатории технического контроля нас встретил пожилой химик. Профессор Алекперов, глава геологической службы Азнефти, прибывший по нашему запросу.

Невысокий худощавый мужчина с аккуратно подстриженной седой бородкой и проницательным взглядом умных глаз, он сразу произвел впечатление человека, глубоко понимающего проблемы отрасли.

— Товарищ Краснов, позвольте продемонстрировать результаты анализов, — профессор разложил на лабораторном столе графики и таблицы. — Вот характеристики нефти с различных месторождений Апшерона. Обратите внимание. Биби-эйбатская нефть отличается высоким содержанием бензиновых фракций, до тридцати восьми процентов. Это уникальное качество!

— Однако выход бензина на ваших установках составляет всего двадцать-двадцать два процента от общего объема переработки, — заметил я, изучая производственные отчеты. — Куда исчезают остальные шестнадцать процентов потенциального выхода?

Алекперов печально вздохнул:

— Большая часть теряется из-за несовершенства технологии перегонки. Выкипает в атмосферу, сжигается в факелах, оседает в виде отложений. Примитивные кубовые батареи не позволяют эффективно разделять фракции. Да и сам процесс перегонки без давления не обеспечивает должного выхода светлых нефтепродуктов.

— А ведь это не просто экономические потери, — вмешался Филатов. — Это прямая угроза обороноспособности страны. По расчетам наркомата обороны, потребность в высокооктановом авиационном бензине к следующем году возрастет минимум вдвое, а к 1934-му вчетверо. При нынешних технологиях мы не сможем обеспечить даже половины этих потребностей.

Я задумчиво рассматривал образцы нефти с разных месторождений, выставленные в лаборатории в стеклянных колбах. От почти прозрачной, светло-янтарной с месторождений Сураханы до тяжелой, густой, темно-коричневой с Биби-Эйбата.

— Профессор Алекперов, скажите, а какова геологическая картина других, не разрабатываемых пока месторождений? — спросил я.

Алекперов оживился:

— О, там скрыты настоящие сокровища! По нашим предварительным данным, на глубинах свыше двух тысяч метров залегают пласты с еще более высоким содержанием легких фракций. Но с существующей технологией бурения достичь их невозможно. А теперь, с турбобуром Касумова…

— Именно, — кивнул я. — Турбобур открывает доступ к глубинным запасам. Но нам потребуются и новые технологии переработки для максимально эффективного использования этой высококачественной нефти.

Я обратился к притихшим заводским специалистам:

— Знакомы ли вы с технологией каталитического крекинга?

Несколько инженеров неуверенно переглянулись.

— Теоретически… — начал главный технолог завода. — В американских журналах публиковались статьи. Но промышленных установок пока нет даже в США. Это экспериментальная технология.

— Не совсем, — возразил я. — На заводах «Standard Oil» в Нью-Джерси уже работают опытные установки. Принцип действия основан на использовании катализаторов, ускоряющих реакции расщепления тяжелых углеводородов на более легкие. Это позволяет не только увеличить выход бензина на тридцать-сорок процентов, но и значительно повысить его октановое число.

Я заметил, как Завадский удивленно поднял брови. Моя осведомленность в технологиях будущего иногда проявлялась слишком явно.

— Это требует сложного оборудования и специальных катализаторов, — скептически заметил Нагдалиев. — Где мы возьмем все это?

Вместо ответа я повернулся к Алекперову:

— Профессор, насколько мне известно, в политехническом институте проводились эксперименты с катализаторами на основе алюмосиликатов. Тот же Касумов упоминал о своих разработках в этой области.

Алекперов задумчиво потер бородку:

— Действительно, кафедра химической технологии под руководством профессора Мехтиева разрабатывает подобные катализаторы. Есть интересные результаты на лабораторном уровне. Но до промышленного применения там еще далеко.

— А что если объединить эти разработки с инженерными решениями для создания опытной установки каталитического крекинга? — предложил я. — Начать с небольшой, экспериментальной, отработать технологию, а затем масштабировать.

Завадский увлеченно делал наброски возможной конструкции в блокноте:

— Технически это вполне реализуемо. Основная проблема — создание эффективного катализатора и системы его регенерации. Но если профессор Мехтиев действительно продвинулся в этом направлении, мы сможем попробовать.

— Предлагаю следующий план, — я выпрямился, оглядывая присутствующих. — Первое. Создать совместную рабочую группу из специалистов завода, политехнического института и наших московских экспертов для разработки опытной установки каталитического крекинга. Второе. Параллельно начать модернизацию существующего перегонного оборудования для повышения эффективности. Третье. Подготовить комплексную программу поэтапной реконструкции всего завода с внедрением новейших технологий.

Филатов решительно поддержал:

— Для наркомата обороны вопрос качества авиационного бензина является приоритетным. Мы готовы выделить целевое финансирование и обеспечить приоритетные поставки необходимого оборудования.

Нагдалиев выглядел ошеломленным размахом предлагаемых изменений:

— Но товарищ Краснов, такая модернизация потребует колоссальных средств и времени.

— Средства найдутся, — жестко ответил я. — Только на счетах, выведенных бывшим руководством Азнефти через подставные фирмы, обнаружено более сорока миллионов рублей. Этого достаточно для начала серьезной модернизации. Кроме того, нарком Орджоникидзе пообещал дополнительное финансирование для стратегически важных проектов. А что касается времени… — я сделал паузу, — у нас его действительно немного. Международная обстановка обостряется. Но именно поэтому мы должны действовать быстро и решительно.

— Я могу связаться с профессором Мехтиевым уже сегодня, — предложил Алекперов, явно воодушевленный перспективой научного прорыва. — У него целая группа молодых талантливых химиков, которые буквально задыхаются от отсутствия возможности применить свои разработки на практике.

— Отлично, — кивнул я. — Завтра же проведем первое совещание рабочей группы. Товарищ Завадский возглавит техническую часть проекта. Полковник Филатов обеспечит координацию с военными требованиями к качеству топлива.

Мы продолжили осмотр завода, обсуждая детали будущей модернизации. Когда мы дошли до отделения финальной очистки, один из рабочих, невысокий крепкий мужчина с обветренным лицом, осмелился обратиться ко мне напрямую:

— Товарищ начальник, правда, что после модернизации улучшатся условия труда? У нас ведь тут… — он указал на свои красные, воспаленные глаза, — многие слепнут к сорока годам от паров кислоты. А защитных очков не выдают годами.

— Правда, товарищ, — твердо ответил я. — Модернизация технологий обязательно будет сопровождаться улучшением условий труда и техники безопасности. Это два неразрывных аспекта одного процесса.