Алим Тыналин – Восхождение (страница 17)

Он не закончил фразу, но смысл был ясен.

— Я ценю ваше предупреждение, товарищ Багиров, — кивнул я. — Мы уже столкнулись с попыткой физического вмешательства. Принимаем все необходимые меры безопасности.

— Очень хорошо, — Багиров слегка улыбнулся. — В нашем краю горячие головы иногда забывают о партийной дисциплине. Но будьте уверены, республиканское НКВД обеспечит вашу безопасность.

Мы еще около часа обсуждали детали предстоящей реорганизации, технические аспекты модернизации, финансовые вопросы. Багиров проявил себя компетентным, прагматичным руководителем, глубоко понимающим проблемы отрасли и заинтересованным в ее развитии.

Когда встреча подошла к концу, первый секретарь проводил меня до дверей кабинета:

— Товарищ Краснов, я рад, что центр направил в Баку человека вашего калибра. Я уже наслышан о ваших успехах в металлургии, автомобилестроении и нефтедобыче. Слишком долго нефтяная промышленность республики находилась в руках людей, думающих только о личном обогащении. Поверьте, партийная организация Азербайджана сделает все для успеха вашей миссии.

Я пожал протянутую руку:

— Благодарю за поддержку, товарищ Багиров. Вместе мы превратим бакинскую нефть из предмета спекуляций и махинаций в мощное оружие социалистического строительства и укрепления обороноспособности страны.

Покидая здание ЦК, я чувствовал удовлетворение. Визит к Багирову прошел даже лучше, чем я рассчитывал.

Получив политическую поддержку республиканского руководства, мы могли действовать решительно и быстро, не опасаясь бюрократических препон и саботажа со стороны местных органов власти.

Автомобиль уносил меня обратно к гостинице, а я уже мысленно планировал следующие шаги. Реорганизация Азнефти, создание научно-исследовательского института, внедрение турбобуров и каталитического крекинга, модернизация нефтеперерабатывающих заводов. Все это требовало скоординированных действий множества специалистов, четкого планирования и жесткого контроля за исполнением.

Но важнее всего то, что преодолен политический барьер. Багиров не просто согласился с нашими планами, он сделал их частью собственной политики. А это значило, что преобразования получат необходимый административный ресурс и поддержку на всех уровнях республиканской власти.

Автомобиль плавно остановился у подъезда гостиницы «Интурист». Бакинское солнце уже поднялось высоко, заливая город ярким полуденным светом.

Я вышел из машины, ощущая необычный для себя душевный подъем. Встреча с Багировым превзошла все ожидания. Вместо сопротивления и защиты местных интересов мы нашли в лице первого секретаря союзника, заинтересованного в кардинальных переменах.

В вестибюле гостиницы меня ожидал Головачев.

— Все прошло хорошо, Леонид Иванович? — негромко поинтересовался он, принимая мой портфель.

— Лучше не бывает, — я позволил себе редкую улыбку. — Полная политическая поддержка, согласие с кадровыми перестановками, одобрение программы модернизации. Сама судьба работает на нас, Семен Артурович.

В номере уже собрались члены московской комиссии и новые руководители Азнефти. Их лица выражали нетерпеливое ожидание. Никто не знал, чем закончится моя встреча с Багировым, от нее зависело будущее всех преобразований.

— Товарищи, — я окинул взглядом собравшихся, — с радостью сообщаю, что первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана товарищ Багиров полностью поддержал нашу программу реорганизации. Более того, он лично берет под контроль процесс и обеспечивает содействие всех республиканских структур.

По комнате пронесся облегченный вздох. Касумов, сидевший у окна, не смог сдержать широкой улыбки. Корсакова кивнула, в ее глазах читалось удовлетворение. Только Мышкин оставался невозмутимым, словно заранее знал результат встречи.

— Можем приступать к решительным действиям, — продолжил я. — Кадровые назначения будут оформлены сегодня же постановлением Совнаркома республики. Товарищ Касумов официально становится главным инженером Азнефти с особыми полномочиями по техническому развитию. Товарищ Герасимова возглавит планово-экономический отдел.

Я изложил согласованные с Багировым кадровые перестановки, отметив несколько изменений в первоначальном плане. Никто не возражал. Все понимали необходимость учитывать местную специфику.

— Теперь о ближайших задачах, — я раскрыл блокнот с пометками. — Первое. Организация массового производства турбобуров. Создаем специальный цех на механическом заводе. Кадры и оборудование — приоритетное обеспечение. Срок запуска две недели. Ответственный — товарищ Касумов.

Молодой инженер решительно кивнул:

— Справимся, Леонид Иванович. Предварительные чертежи уже готовы, станочный парк обследован. Нужно лишь переоборудовать помещение и обучить рабочих.

— Второе, — продолжил я, — опытная установка каталитического крекинга. Объединяем усилия заводских инженеров и научных сотрудников политехнического института. Срок запуска один месяц. Ответственный профессор Мехтиев совместно с товарищем Завадским.

— Приступаем немедленно, — отозвался Завадский. — Концепция установки уже прорабатывается.

— Третье. Комплексная модернизация Биби-Эйбатского промысла как экспериментальной базы. Электрификация, новая система сбора нефти, внедрение турбобуров. Срок реализации три месяца. Ответственный назначенный директор промысла товарищ Гаджиев.

— Есть! — коротко ответил немолодой уже инженер с орденом Красного Знамени на груди.

— Четвертое. Финансовая реорганизация. Закрытие всех фиктивных контрактов, новая система контроля и учета, прозрачное распределение средств. Срок — немедленно. Ответственная — товарищ Корсакова совместно с товарищем Герасимовой.

— Понадобится дополнительный персонал, — заметила Корсакова. — Объем документации огромный.

— Согласовано с наркоматом, — кивнул я. — Прибудет бригада финансистов из Москвы.

Мы продолжили обсуждение практических вопросов реорганизации. Атмосфера в номере царила приподнятая, даже вдохновленная. Впервые за многие годы эти талантливые инженеры и руководители получили возможность воплотить свои идеи без бюрократических препон и саботажа.

Около двух часов дня подали обед, но работа не прекращалась. Над столом, превращенным в импровизированный штабной центр, склонялись головы, звучали оживленные технические дискуссии, шелестели чертежи и графики.

Касумов и Завадский увлеченно обсуждали конструктивные особенности установки каталитического крекинга, время от времени делая пометки на полях чертежей. Корсакова с Герасимовой методично разрабатывали новую финансовую структуру треста, исключающую возможность хищений. Полковник Филатов согласовывал по телефону поставки специальных сортов стали для производства турбобуров.

Я переходил от группы к группе, внося коррективы, одобряя решения, разрешая спорные вопросы. Впервые за долгое время я ощущал не только удовлетворение от хорошо выполненной работы, но и настоящее воодушевление. Мы создавали нечто важное, нечто, способное изменить ход истории.

Около пяти вечера в номер принесли телеграмму от наркома Орджоникидзе. Немногословный текст выражал полное одобрение наших действий и обещал всестороннюю поддержку центра. Это еще больше укрепило наш боевой дух.

Стрелки часов неумолимо приближались к восьми вечера, когда Головачев объявил, что ужин сервирован в отдельном кабинете ресторана. Большинство участников совещания спустились вниз, но я задержался в номере, желая упорядочить накопившиеся бумаги и подготовить план работы на следующий день.

Мышкин, как обычно, появился неслышно:

— Леонид Иванович, позволите вопрос?

— Конечно, Алексей Григорьевич, — я отложил бумаги.

— Вас не смущает, что все идет слишком гладко? — в его голосе слышалась настороженность. — Успешное испытание турбобура, поддержка Багирова, отсутствие сопротивления после ареста Мамедова и Рахманова.

Я задумался. Профессиональная паранойя Мышкина часто раздражала, но еще чаще оказывалась обоснованной.

— Вы считаете, нас ждут проблемы?

— Я считаю, что противник не сдался, — осторожно ответил он. — Мамедов и Рахманов лишь верхушка айсберга. За ними стоят кланы, финансовые интересы, замешаны чиновники разных уровней. Для них наши преобразования прямая угроза благополучию.

— И что вы предлагаете?

— Усилить бдительность. Удвоить охрану ключевых объектов. Проверить всех, кто получил доступ к новым технологиям.

Я вздохнул:

— Хорошо, действуйте. Но не создавайте атмосферу всеобщей подозрительности. Нам нужно доверие коллектива.

Мышкин молча кивнул и направился к двери. В этот момент ее распахнул запыхавшийся Касумов. Его лицо, обычно энергичное и живое, выглядело бледным, почти серым.

— Леонид Иванович! Авария на Биби-Эйбате! Взрыв на центральной компрессорной станции!

Я моментально придвинулся ближе:

— Пострадавшие?

— Пока неизвестно. Связь прервана. Но это крупная авария. Станция обеспечивает сжатым воздухом все промыслы Биби-Эйбата. Без нее остановится добыча на всем участке.

Мышкин бросил многозначительный взгляд. Его предчувствия оправдались слишком быстро.

— Машину к подъезду, — распорядился я. — Касумов, со мной. Мышкин, организуйте следственную группу. Это не случайность.

Пока мы спускались по лестнице, я лихорадочно анализировал ситуацию. Центральная компрессорная станция — ключевой объект для всего Биби-Эйбатского промысла.