Алим Тыналин – Винсент Иванович (страница 8)
— Ты чо творишь, Ла Руссо⁈ — услышал я в очередной раз. У напарника начала заедать пластинка. — Совсем берега попутал⁈
— Ага. — меня по-прежнему мутило, я старался не смотреть вниз, но одновременно делал вид, что ничего не боюсь.
— Ты выглядишь, как моя обоссавшаяся кошка!
— Возможно.
— Возможно? Где тот итальянский мачо, которого я когда-то знал⁈
— Я мачо, а не акробат…
Джорджи фыркнул и отвернулся.
Но ненадолго. Только для того, чтобы достать из широких штанин увесистый браунинг и навертеть на него глушитель.
— Чо вылупился? Пушку доставай, — посоветовал напарник.
Ну а мне пришлось имитировать лицо полного идиота: мол, упс, пушку где-то забыл.
— Я сегодня налегке, — добавил я.
— Ты так шутишь, да? — Джорджи отвлекся от своего ствола и оглядел меня с головы до ног. Оружия при мне не было. — Ладно. Потом поговорим… — пообещал он сквозь зубы.
Мы резко ввалились в комнату Фортуны через открытое окно.
Но тут же застыли, как вкопанные.
Это что еще такое? В жилище букмекера — никакой не букмекер, а… дети. Куча неизвестных маленьких сопляков. А также кроватки, игрушки, запах молока и пеленок. Это что за детский сад, вообще???!!!
Джорджи нецензурно выругался. И вновь решил сделать меня крайним:
— Винни, ты чо, квартиру перепутал⁈
— Я-то тут при чем? Я лез за тобой!
А дети проснулись и начали плакать. Точнее, истошно орать. После чего уже из соседних комнат послышался топот взрослых ног и громкие голоса женщин. Этого еще не хватало.
— Пошли отсюда, — предложил я.
Но Джорджи так на меня посмотрел, будто готов шмальнуть собственного напарника:
— Заткнись. Прорвемся. Пистолоцци не сдаются!
С этими словами он схватил меня за руку, своими тисками-щупальцами, и, с ноги открыв дверь из комнаты, потащил куда-то по коммунальному коридору. Да, это была нью-йоркская коммуналка. Точнее квартира, юридически наверняка оформленная на какого-нибудь бандита, но в которой снимали угол все кому ни лень. А также их многочисленные родственники.
Дети громко плачут, женщины орут. Но нам все нипочем.
— Пистолоцци не сдаются! — повторял Джорджи как заведенный. Как будто выбить две тысячи баксов с этого букмекера — для него вопрос жизни и смерти. Я же бежал следом. Что мне оставалось?
Стиснув зубы с одной стороны и изрыгая поток непереводимых ругательств с другой, мы добрались до нужной комнаты этой нью-йоркской коммуналки. Как обычно — самой последней в ряду. Чтобы все-все нас видели и вдоволь наорались.
Луиджи «Лу-Лу» Фортуна лежал в постели с любовницей. И когда Джорджи, почему-то посмотрев на меня с укоризной (я что ли раньше этим занимался?), выволок того в одних семейных трусах на ковер посередине комнаты, букмекер завопил:
— Что вы делаете⁈ Я ничего не знаю!
Тогда Джорджи приставил ствол к его затылку:
— Где деньги, Лу-Лу? Дон Пистолоцци ждет!
Фортуна всхлипнул:
— У меня нет денег! Я беден! Посмотрите вокруг…
Ага. Конечно. Впрочем, слова букмекера произвели неожиданно сильное впечатление на… его любовницу. Он буквально раскрыл ей глаза.
Женщина с голыми грудями схватилась руками за лицо и заревела в голос.
— Заткни ее, — рявкнул Джорджи.
Но я ограничился тем, что взял барышню под руку и быстро вывел из комнаты.
— Я же сказал… — напарник снова был чем-то недоволен.
На этот раз тем, что я не пристрелил случайную свидетельницу нашего позора, а всего лишь вывел ее в коридор? Пожалуй, я дам ему прозвище «Ворчун».
А Фортуна продолжал разыгрывать спектакль. Плача и жалуясь на низкие зарплаты букмекеров, обязательства перед женой и любовницей.
И все это происходило на фоне женских и детских криков за стеной.
— Где деньги, Лу-Лу? — повторял Джорджи, все ниже и ниже наклоняя его к бетонному полу и тыча пистолетом. — Хочешь, чтобы я все здесь разнес⁈
— Нет! Нет денег! Но вы передавайте дону Пистолоцци, что я обязательно что-нибудь придумаю!
Ага. Придумает он. Думаю, в следующий момент мой более заряженный напарник отстрелит тебе голову. Нечем будет думать просто.
Но что-то надо было делать.
И я вспомнил знаменитые психологические сеансы Геннадия Ивановича Рябова. Кстати, давно уже к ним не обращался. Итальянская жизнь, знаете ли, затягивает.
А сейчас я решил сделать ход конем, то есть совершить неожиданный, смелый и хитрый поступок.
Я подошел ближе и склонился к нашей сегодняшней жертве. Еще недавно Фортуна кричал что-то об огромном почтении к нашему боссу, желал ему здоровья и долгих лет жизни. Ну а я решил продолжить тему:
— Да, с тобой трудно не согласиться, Фортуна. Здоровье нашего многоуважаемого дона Пистолоцци вызывает озабоченность у всех его многочисленных друзей. А напомни-ка мне, когда у дона день рождения?
Фортуна замер:
— День рождения?
— День рождения. Или ты глухой? И не слышишь с первого раза?
На меня странно смотрели оба: что Лу-Лу, что Джорджи.
— Мы же все понимаем, что долг в две тысячи долларов — это несерьезно. Такой долг легко можно даже простить, дорогому другу или просто хорошему человеку, — продолжал я, пока мой напарник задумчиво ковырялся пистолетом в затылке. Затылке букмекера. — Однако дон не любит, когда его дорогие друзья забывают о подарке. Даже если это всего-то две тысячи. Просто как-то неприятно что ли, когда кто-то вдруг забывает о его скромном личном празднике. Кто-то из хороших друзей, разумеется. А это уже неуважение…
Букмекер побледнел. Кровь резко отлила от лица, и он едва не упал в обморок. Но все же взял себя в руки:
— Я… я… сейчас найду!
Он умоляюще посмотрел на Джорджи. Тот позволил ему встать. После чего букмекер бросился к водопроводной трубе в углу комнаты и вытащил оттуда заначку. — Вот! Все, что есть!
Джорджи пересчитал и поднял глаза на букмекера:
— Одна тысяча девятьсот…
— Да нет же! — не помня себя от возбуждения, Фортуна в сердцах выдернул деньги из рук мафиози. Пересчитал сам. Чертыхаясь и едва не порвав на себе все волосы. Но потом приостанавился и завопил: — Вспомнил. Сейчас!
Он залез под диван и отсчитал еще несколько сотен. Пожалуй, под тысячу. Даже больше, чем величина долга.
Джорджи смотрел, то на него, то на меня. Кажется, он давно не был таким задумчивым и молчаливым.
А Фортуна все никак не мог успокоиться:
— Дон Пистолоцци — лучший! Передавайте ему самые лучшие поздравления от меня! И пожелания долгих лет жизни! И денег побольше…
Конечно, я не знал, какого числа был день рождения у моего босса, тем более, что в глаза его пока не видел! Однако смекнул, что рядовой букмекер также может не обладать соответствующей информацией. С моей стороны это был чистый блеф. Но миссия была выполнена. Проверка, если это была она, пройдена. И квартиру букмекера мы покидали уже не через балкон, а как все нормальные люди, на лифте. Ведь нас уже все видели!
— Что опять не так? — спросил я напарника, который продолжал на что-то дуться.