Алим Тыналин – Винсент Иванович (страница 53)

— Сейчас ты тоже поддерживаешь связь с Пистолоцци? — спросил я аккуратно.

Старик замялся. Но я пояснил, что для меня это очень важно.

— Не хочу, чтобы ты выходил отсюда и в это ввязывался, — ответил он наконец.

— Во что «в это»? — уточнил я.

— Не спрашивай, а то пожалеешь.

— Да о чем, дядя⁈ — не выдержал я. — Говори уже! Или пожалеешь, что на свет родился!

Итало-ирландская истерика дала результат.

Но прежде старший родственник высказал мнение, что ему не нравится мой выбор.

— Какой выбор? — снова не понял я.

— Твоей девушки.

— Девушки? Ты об Анджеле? А она‑то тут при чем⁈

— Вот…

На этих словах он достал из кармана клочок бумаги и протянул мне. На нем было написано, что головорезы Феррара удерживают Анджелу фактически в заложницах. И требуют от меня прийти в назначенный день и час (ближайший вторник, 22:00) в «Дон Страпон». Читай, на финальный разговор с Витторио Феррара и Лукой Сантини.

— … Иначе девушку я больше не увижу, — докончил я вслух. — То есть, если не приду, они ее убьют?

— Они могут сделать с ней все что угодно, — уточнил дядя.

— Но почему ты не передал записку сразу⁈ — нервные клетки Ла Руссо явно не восстанавливались. Я почувствовал прилив гнева. Пока еще контролируемого, но уже с трудом.

— Не ходи туда, — вместо ответа рекомендовал старик. — От женщин одни беды. Думаешь, почему я тут сижу один?

— Женщины бывают разные, — возразил я. Вспомнив соответствующую классификацию из учебника по популярной психологии. Но в этот раз не стал читать лекцию.

— Они не только слабый пол, но и наше слабое звено, — старый сицилиец стоял на своем. — Ахиллесова пята, на которую всегда можно наступить. Не ходи!

Но я уже решил. Пора уже закончить эту главу — или даже целый том — моей сложной, противоречивой и драматичной жизни. Я пойду в «Дон Страпон», что бы меня там ни ждало.

— Дурак, — отозвался дядя, отпивая еще пива.

Я бы ему ответил. Но в моей стране с детства учили: старость надо уважать. И всегда помогать попавшим в беду женщинам.

Американский капитализм и итальянская мафия учили другому. Никому не доверяй. Каждый сам за себя. Человек человеку волк.

Особенное недоверие вызывали бандиты всех мастей. Семья Пистолоцци, в частности. И даже Джорджи не выглядел надежным партнером. Кто знает, чью сторону на самом деле он принял.

А мне нужны люди со стороны, в прямом смысле слова. Но где их взять? Единственное, что приходит в голову…

Я снова оказался в подпольном бойцовском клубе грека Константиноса. Старый знакомый был рад моему возвращению. Сразу вознамерился поставить меня в сетку боев. Сулил солидное вознаграждение.

— Это все потом, — перебил я.

А пока что перечислил всех крутых бойцов, которых заборол здесь за все время. Всех своих врагов на ринге. Шон Маккормик, ирландец из Вудлона. Рамон из Пуэрто-Рико. Бруно Данте из Чикаго. И так далее.

— Зачем они тебе сдались? — удивился Константинос.

— Есть непыльная работенка, — ответил я загадочно, — за которую расплачусь будущими гонорарами с боев.

Константинос сощурился:

— Ты уверен? Эти ребята не из тех, кто просто так согласится.

— Сказал же, заплачу, — повторил я. — И они сделают то, что нужно.

Грек кивнул:

— Ладно. Я свяжу вас. Но помни: если что, я тебя не видел.

— Договор, — мы пожали руки.

А в голове уже складывался план. Я не пойду один. Пусть Феррара думают, что я одинок, безоружен и беззащитен. Но у меня свои козыри.

В назначенный день и час я пришел в «Дон Страпон» с бойцами из клуба Константиноса. Все как на подбор выглядели устрашающе: кто в татуировках, кто со сломанным носом, у кого-то шрамы и синяки в поллица, напоминающие карту мира с очертаниями материков и океанов. Но так мне и надо! Именно такая группа поддержки только и может произвести впечатление на боссов мафии.

— Что надо делать? — заинтересованно спросил мой сопровождающий, здоровяк с перебитым носом, заклеенным крест-накрест пластырем.

— Задача одна, — разъяснил я: — произвести впечатление на Феррара. И очень желательно сделать так, чтобы при этом меня не убили.

У клуба уже выстроилась вереница машин. Ярко-красная «Феррари» любителя острых ощущений дона Витторио, но не только. Вся семья Феррара была здесь. Что-то сейчас будет! Ведь мы собирались закончить стрелку, которая в прошлый раз прервалась по… вполне зависящей от меня причине!

— Будь осторожен, — шепнул один из вышибал «Страпона», знакомый мне по новой банде.

— За собой последи! — бросил я в ответ.

На входе — обыск солдатами Феррара. Но я заранее попросил, чтобы ребята из клуба Константиноса не брали с собой или, как минимум, хорошо спрятали и не светили оружием.

— Дальше ты пойдешь один, — тем не менее заявил вышибала.

— Нет, — столь же спокойно ответил я. — Про то, что я не могу прийти в клуб с друзьями, уговора не было.

Охрана теряла терпение. Но доводить процедуру фейсконтроля до драки распоряжения тоже не поступало.

— Боссы распорядились не пускать внутрь никого из Пистолоцци, кроме тебя, — вздыхая, пояснил один из шкафообразных «вахтеров». Других тут не держали.

— Все так, — кивнул я. — Здесь больше нет ни одного человека Пистолоцци.

Вышибалы переводили взгляды с меня на моих спутников. И потом обратно. А я, довольный произведенным эффектом, добавил:

— Если Лука, — разумеется, за всем стоял даже не дон Витторио, а Лука Сантини, — не верит, пусть спустится и сам посмотрит.

Чемпионы из клуба Константиноса стояли и ухмылялись. Пуэрториканец последовательно хрустнул костяшками всех пальцев. А бешеный нокаутер из Чикаго так смачно харкнул на асфальт, что там немедленно образовалась лужа.

Проверяющие еще минут десять что‑то выясняли. Пока я стоял с абсолютно неколебимым выражением лица. Вдобавок заметил в окне на втором этаже чуть отодвинутую шторку. Из‑за нее на меня наверняка поглядывали и дон Витторио Феррара, и Лука Сантини.

Наконец я услышал:

— Ок, пусть проходят внутрь, — то есть все. Я и накачанные ребята за моей спиной.

Это была маленькая, но победа.

Внутри же нас встретила атмосфера общего страха и предчувствия скоропостижной смерти. Это казалось верным как минимум для части из нас.

Возле барной стойки, освещенной холодным неоновым светом и на мягких кожаных диванах в полутьме вокруг — туча людей. Вся иерархическая пирамида семьи Феррара во главе с доном Витторио и его неизменной правой рукой, Лукой Сантини. Боссы о чем‑то шушукались, глядя на меня. Посмеивались, видя мою «слабость»?

Общее обсуждение инициировал Сантини:

— Явился. Что ты можешь нам предложить?

— Инициатива о встрече исходила не от меня, — напомнил я, — а от вас.

Дон Витторио не сдержался:

— А девчонку свою не хочешь вернуть?

— Я с ней дома поговорю, когда вернусь, — спокойно ответил я. — Нужно будет обсудить, что она приготовит на ужин.

Феррара хмыкнул. Смешно.