Алим Тыналин – Винсент Иванович (страница 30)

Вот тебе и разница между казино и кулачным боем. В казино все решает шарик. Случайность. Математика, которая на длинной дистанции всегда против тебя.

А там все зависит только от тебя. И другого человека.

И еще от тела, которое умеет делать вещи, которым я никогда не учился. Например, боксерские рефлексы Винсента. Соединить с психологическим анализом. Это будет не везение. Это будет новый навык.

Психолог во мне немедленно выстроил список возражений. Это опасно, это безрассудно, ты можешь получить серьезную травму, ты не профессиональный боец, клуб Константиноса совсем не спортивная секция.

Все верно. Все так.

Но у меня заканчивается срок долга. И из всех оставшихся вариантов этот единственный, где исход зависит от меня самого.

Я взял куртку. Нашел в кармане бумажку с номером Джорджи.

Единственный телефон на этаже висел в коридоре, у лестницы. Я набрал номер и слушал длинные гудки, глядя на облезшую краску стены.

— Джорджи.

— М-м?.. — судя по голосу, он спал.

— Не спи, — сказал я. — Мне нужен этот, как его… Константинос. Его адрес. Или он все в том же здании? И когда будут ближайшие бои?

Пауза.

— Винни… — голос Джорджи стал немного другим. Более ясным и сообразительным. — Ты серьезно?

— Нет, — сказал я. — Просто коллекционирую адреса подпольных бойцовских клубов. Хобби такое.

Долгое молчание.

— Ты же понимаешь, что там бывает? — наконец спросил он. — С теми, кто приходит первый раз?

— Приблизительно.

— И все равно хочешь участвовать?

Я посмотрел в окно коридора. Улица продолжала жить своей жизнью, равнодушно, как всегда.

— У меня осталось меньше суток, Джорджи. И всего пятнадцать долларов в кармане.

Еще одна пауза. Потом вздох, тяжелый, с присвистом, как у человека, который понимает, что сейчас скажет что-то, о чем, возможно, пожалеет.

— Да, они переехали, — сказал он. — Записывай. И Винни. Не умирай там, ладно? Ты еще должен мне выпивку.

Клуб Константиноса теперь располагался в подвале под прачечной на Уэстчестер-авеню. Адрес Джорджи продиктовал мне голосом человека, которому уже все равно, и который просто хочет снова лечь спать.

Снаружи ничего примечательного. Вывеска «AJAX LAUNDRY», буква «J» не горит. В окне мерцает синий неон. Из-под двери тянет горячим паром и чужим бельем.

Все как надо.

Вход не через прачечную. Через переулок, мимо мусорных баков, по ступенькам вниз. Табличка на двери отсутствовала. Смысла в ней не было, кому надо, тот знал. Кто не знал, тот проходил мимо.

Я постучал.

Открыл человек с толстой шеей и выражением лица, характерным для людей, которые не задают лишних вопросов.

— Я к Константиносу, — сказал я.

Он посмотрел на меня. Обвел взглядом сверху вниз. Медленно, как сканер.

— Кто такой? — спросил он наконец.

— Я к Константиносу, — повторил я, не моргнув.

— Кажись, я тебя видал.

— И я тебя, — соврал я. Наверное.

Он отступил в сторону.

Внутри было то, что в моем профессиональном словаре называлось «среда с высокой концентрацией первичных инстинктов». Проще говоря, дым, пот, кровь и азарт в пропорциях, которые нарушали все санитарные нормы сразу.

Помещение было длинным и низким, как железнодорожный вагон, поставленный под землю. Вдоль стен деревянные скамьи, на скамьях публика.

Человек шестьдесят, может, больше. В основном мужчины, в основном итальянцы, хотя попадались и ирландцы, и пара пуэрториканцев у дальней стены. Все смотрели в одну точку, в центр, где на бетонный пятак был насыпан слой опилок, уже бурых от старой крови.

Лампа над пятаком качалась. Тени прыгали.

За маленьким столиком в углу сидел Константинос. Я узнал его сразу, просто потому, что он был единственным человеком в помещении, который не смотрел на пятак.

Он смотрел на деньги. На свои деньги, которые записывал в потрепанный гроссбух огрызком карандаша.

— Константинос? — сказал я, подойдя.

Он поднял глаза. Сначала посмотрел на меня без особого интереса, потом с чем-то средним между усталостью и желанием поиметь денег со всего, что попадается под руку.

— Видал тебя, — сказал он вслед за охранником. — Крутился здесь.

— Соскучился?

— Нет. — Он захлопнул гроссбух. — Зачем пришел? Смотреть или?..

— Второе.

Он помолчал. Взял карандаш. Постучал им по столу.

— Ты в курсе, что у нас здесь не спортивная секция?

— В курсе.

— У нас здесь бьются по-настоящему.

— Слышал.

— И выходят не все. Некоторых уносят ногами вперед.

— Константинос, — сказал я терпеливо, — я понимаю, что ты обязан меня предупредить. Ты предупредил. Я все слышал. Можем закончить с церемониями и перейти к деловой части?

Он снова помолчал. Потом усмехнулся. Медленно, как человек, который не привык торопиться с проявлением эмоций.

— Кличка?

— Чья? — не сразу понял я.

— Твоя!

— Э… Бешеный, — подумав, решил, что более подходящее мне прозвище Мозгоправ приберегу для карьеры в мафии.

— Бешеный, — грек чиркнул что-то карандашом. — Сколько тебе нужно?

— Пятьдесят тысяч. Минимум.

— За вечер?

— Однозначно.

Он посмотрел на меня с тем выражением, с каким, наверное, смотрят на человека, который приходит в ресторан и просит принести ему меню целиком. — Три боя, — сказал он наконец. — По нарастающей. Ставки копятся с каждой победой. Если выиграешь все три, будет тебе пятьдесят. Может, больше.

— Кто соперники?