Алим Тыналин – Винсент Иванович (страница 26)

Долг. Мне все еще не хватает пятнадцати тысяч долларов. И остается два дня. Два чертовых дня, чтобы найти выход, иначе… Может, если меня пристрелят, я снова очнусь в родном городе на Неве, спустя 48 долбанных лет?

Но, может, и нет. С тем же успехом я могу оказаться еще в чьем-нибудь теле. К примеру, во времена покорения Америки. Причем, необязательно в Христофоре Колумбе. Но в каком-нибудь безоружном индейце, которых, как известно, почти полностью истребили европейские колонизаторы.

Или, скажем, в России. Но во времена Ивана Грозного, правившего почти на век позже. И неизвестно, что хуже. Оказаться краснокожим при Колумбе или представителем какого-нибудь древнего боярского рода, которого вспыльчивый царь решит посадить на кол.

Наконец, я могу отправиться и прямиком в ад. Никто не знает, как работает эта машина времени. Потому приходится выкручиваться и импровизировать. В голове крутятся варианты, один безумнее другого. Но пока что остановимся на самом реальном.

У меня остался один неохваченный адрес, из украденной записной книжки Тони, где гипотетически можно было выбить какие‑то деньги. Потенциальную жертву моего «развода» звали Альберто «Косой» Палермо. Насколько сильно у него выражена проблема с глазами, не знаю, потому что в глаза его не видел. Только имел с ним один короткий телефонный разговор. Во время которого успел лишь заикнуться о его долге перед Пистолоцци.

И получил краткий и емкий ответ:

— Это не телефонный разговор.

Также мне было известно из записной книжки, что Альберто прячется где-то за гаражами, за баром «У Тони».

И вот я стоял в нужное время и нужном месте. Вдали виднелась вывеска бара — потрепанная, с облупившейся краской, но все еще читаемая. А здесь — гаражи. Не самый привлекательный внешне райончик. Но сейчас меня это волновало в самой меньшей степени.

Разумеется, никакой Альберто Палермо не ждал меня с распростертыми объятиями. И его предполагаемый брат либо однофамилец Адольфо тоже — этот и вовсе не брал на меня трубку. Думаю, после автоматной очереди, которую первый из них мог слышать по телефону, ему особенно должно было расхотеться со мной встречаться.

Но я должен попробовать.

Возле одного из гаражей возился с машиной старый итальянец — ковырялся в моторе, что‑то бормоча под нос. Я подошел ближе:

— Знаешь Альберто? Где он?

Старик поднял голову, вытер руки о промасленную тряпку. И лишил меня даже призрачной надежды.

— Альберто? Уехал.

— Куда? Надолго?

— Черт его знает. Да на несколько дней. Резко все бросил и свалил, — подтвердил часть моих догадок итальянский пенсионер и снова полез чинить свою развалюху.

Струхнул, значит. «Не телефонный разговор», да? Так это теперь называется.

Сволочь ты, Альберто! Подумал я про себя.

Ну а вслух сказал:

— А об Адольфо что-нибудь слышно? Где он сейчас обитает?

— Адольфо? — вновь подал голос старичок, на этот раз из-под разобранного двигателя. — Так он вроде того… Еще в 45-м… Фашистов и национал-социалистов с тех пор не видал.

Очень смешно.

— Я не про Гитлера. А про Адольфо Палермо, — поправил его.

— Кто это? Я таких не знаю.

Так бывает. А вы как думали: пришел — увидел — победил? Как во всех фильмах и книгах? Нет, реальная жизнь немного другая.

За окном продолжал жить город. Радио на соседней улице сменило пластинку — теперь звучало что‑то медленное, почти джазовое, но разобрать слова отсюда я не сумел.

Что делать теперь? Я вытер испарину со лба. Командировка в 78-й закончилась?

А что если… Моя мысль метнулась к Тони. Тому самому, у кого я спер все эти контакты из записной книжки. Почему я не обратился к нему сразу? Возможно, Тони помог бы разобраться с остальными долгами. Просто я боялся слишком сближаться с этим человеком и в какой-то мере стать должником уже для него — члена мафиозного клана Пистолоцци, который совершенно точно играл более заметную роль в преступной иерархии, чем я.

И что теперь? Прийти, покаяться, спросить совета. В конце концов, попросить в долг!

Я снова был у Тони. Знакомая вывеска. Видавшая виды потертая барная стойка в занюханном старом подвале. Моя Анджела работала здесь официанткой. Но с недавних пор открыто игнорировала меня. Более того, сейчас она смотрела так, будто готова метнуть в своего парня подносом. От греха решил держаться от нее подальше.

Да и вообще атмосфера в баре как будто неуловимо изменилась с моего прошлого посещения.

— Где Тони? — спросил я у официанта на подмене — незнакомого мне, но, возможно, знакомого прежнему Винни.

— В тюрьме, — хмуро ответил тот.

— В тюрьме⁈ — я замер, чувствуя, как внутри все похолодело.

Дурак! Надо было раньше к нему идти… Сам виноват! Растяпа! Идиот! Лох!

В углу бара я заметил Джорджи — напарник клевал носом и явно был с похмелья. Ничего удивительного, обычное для него состояние. Но он хотя бы мог знать, что здесь было.

— Что случилось с Тони? — спросил я, опустив стандартное приветствие.

— Утром была полиция, довольно большой шмон, — поведал Джорджи, зевая. — После которого его и взяли.

Из путаных объяснений друга Винни я понял, что Тони предварительно обвинили в рэкете. То есть, в том, чем мы все обычно здесь и занимаемся!

— А что по остальным? — уточнил на всякий случай. — По нашу душу тоже могут прийти?

Джорджи не знал, лишь пожал плечами.

— И что же нам делать с долгом, который я не могу закрыть⁈ — не сдержался я.

Джорджи снова пожал плечами, глядя куда‑то в стол. Тоже мне напарник.

В этот момент я почувствовал, как к горлу подступает ком. Стыдиться мне нечего. Я был готов едва ли не заплакать. Но вряд ли это на что-то бы повлияло. И я снова взял себя в руки.

Какие варианты еще оставались? Первое, что пришло на ум — ограбить кого-нибудь. Отличная идея, особенно для итальянского гангстера. Но в тюрьму как-то не хотелось, особенно сейчас, когда и пожить толком не успел в новом теле. Да, у Винни наверняка и так грехов за душой предостаточно, хватило бы даже не на один срок. Но добавлять новых особого желания не было. И раз до сих пор за мной не пришли из полиции, возможно, все еще не так плохо!

К тому же у бывшего семейного психолога из Петербурга просто не было опыта, чтобы правильно все организовать и не попасться. А время поджимало — всего два дня. Для подготовки нормального налета это слишком мало. Я знал это по фильмам «Ограбление по-американски», «Ограбление по-итальянски» и им подобным.

Наконец, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что я в принципе не гангстер. Я все еще не хочу никого ни грабить, ни ранить, ни тем более убивать!

В прошлом неплохой психолог и просто хороший человек в моем теле, Геннадий Рябов, снова задумался. Какие еще остались более‑менее законные способы закрыть долг?

Еще раз поговорить с Анджелой? Возможно, у нее отложены какие‑то деньги? Хотя бы немного? Но только я обернулся, чтобы заговорить с ней, как… в меня полетел поднос. Еле успел увернуться — спасибо новым физическим способностям тела итальянского мафиози.

— Это ты! Это все из‑за тебя! Из‑за тебя забрали Тони!

Господи, еще этот грех на душу придется брать… Но я‑то тут при чем⁈

— Это все из‑за твоих дел! Не зря ты заставил меня взять его записную книжку! — пояснила Анджела для особо непонятливых.

Сумасшедшая. Что с нее взять? Нет, она не поможет мне. И даже наоборот…

А тут еще Нино Гальярди, младший капо семьи Пистолоцци. Мы снова сидели в кафе «Да Лука» на Артур-авеню, где и в прошлый раз. Тот же пожилой официант с усами, те же клетчатые скатерти, те же фотографии неаполитанских улочек в рамках.

За окном Бронкс занимался своими делами: гудели машины, кричали торговцы, где-то на соседней улице надрывался репродуктор, транслируя новости. Президент Картер продолжал что-то говорить про инфляцию. Ее в 1978 году было примерно столько же, сколько здравого смысла в моей нынешней жизни. Словом, все, как всегда.

Принесли эспрессо. Маленькие чашечки, густой, почти черный. Совсем другое дело, чем утренний кофе Анджелы (я мысленно извинился перед ней).

— Есть дело, — начал Нино, помешивая сахар. — Небольшое. Один человек торгует на нашей территории. Не нашим товаром. Уже третий месяц.

— Имя?

— Лучано Ди Рома. Держит табачную лавку на Тремонт-авеню. Официально он продает табак и газеты. Неофициально толкает «числа». — Нино имел в виду подпольные лотереи. — Наши «числа», наша территория. Но делиться он почему-то забыл.

— Что нужно сделать?

— Понаблюдать за ним. Выяснить, с кем он работает. Кто за ним стоит. — Нино поднял на меня глаза. — Только покрутиться вокруг, Винни. Никакого шума.

Последнюю фразу он произнес с легким нажимом. Понятно, репутация прежнего Ла Руссо все еще работала против меня.

— Я понял, — сказал я.

— Уверен? — Нино смотрел на меня внимательно. — Потому что в прошлый раз, когда мы просили тебя просто понаблюдать, ты наблюдал ровно до тех пор, пока не сломал нос кому-то.