Алим Тыналин – Винсент Иванович (страница 20)
4200 баксов — это долг именно перед Пистолоцци. И вернет она его на неделю раньше. С моей помощью. Но не потому, что я был с ней груб или чего-то требовал. А по доброте душевной. Чтобы показать, что она ответственная плательщица и всегда рада своим итальянским друзьям. А поскольку боссы Пистолоцци слишком заняты, чтобы заниматься решением проблем одной отдельно взятой Луизы Мартинелли, эту функцию поддержки и защиты отныне и впредь беру на себя я…
— И никто не узнает о вашем клубе. И о ваших долгах. Все только между нами. Мы же друзья! — резюмировал я.
Напоследок Луиза попыталась «соскочить», сказав совсем уж неуместное:
— Да, но мне нужно посоветоваться с мужем…
После чего я положил свою руку на ее руку.
— А по доходам подпольного клуба с мужем тоже советуетесь?
Она покраснела.
— Давайте лучше без него, — предложил я.
А она подалась вперед и чуть не обняла меня от радости за «решение всех своих проблем».
Тут уже я немного смутился. Внутренне. С женщинами глаз да глаз.
Поспешил встать. И откланяться.
Ну, как минимум, пройти к выходу. С честно заработанными 1,5 штуками баксов. Сверху ее долга перед Пистолоцци. За «все хорошее», что я сделал этой женщине.
Несмотря на томный бронкский вечер, хотелось побыстрее покинуть этот дом. И купить уже шаурмы на улице, или что там у них продается в этот час?..
Однако Мартинелли не спешила меня отпускать.
— Постойте!
— Что?
— Я могу вам погадать.
Я замер.
— Это недолго!
Цыганка…
Так вот почему ее так прозвали.
— Да. Я это умею.
Выяснилось, что белокурая ведьма действительно родом из Кишинева. Мартинелли лишь по мужу. По рождению не Луиза, а просто Лиза. При этом гадает, как истинная цыганка.
Я колебался. Это было очень неожиданно. И где-то даже опасно. Но с другой стороны… любопытство взяло верх. Что она может нагадать русскому психологу в теле итальянского мафиози⁈
— Хорошо, — согласился я. — Погадайте.
Луиза достала колоду карт. Мастерски разложила их веером.
— Дайте руку!
Я протянул ладонь. Ее пальцы снова коснулись моей кожи, только в этот раз хозяином положения был не я, а она!
Дальше она начала раскладывать карты и бормотать что‑то на непонятном языке. А потом замерла, уставившись на одну из карт.
— Странно, — прошептала она.
— Что странно? — я напрягся.
— Вы… вы не тот, за кого себя выдаете.
Вот тебе бабушка и Юрьев день…
— В смысле? — я все еще старался сохранять спокойствие.
— Ваша душа… она не здесь. Она где‑то далеко. В другом времени. В другой жизни.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Даже не холодок. Мороз по коже! Она что-то знает⁈
— Что вы видите? — голос Винсента чуть дрогнул.
— Мужчина. Нездешний. Он живет не в этом городе. У него… работа… много работы. Но он не здесь.
Черт, она была совершенно права! В Питере, работая семейным психологом, я зашивался от этой самой работы…
— Дальше! — потребовал я.
— Когда-нибудь вы вернетесь. Не скоро. Но вернетесь, — пояснила гадалка.
А я чуть не задохнулся слюной:
— Когда?
— Не знаю. Карты не говорят всего. Но и не врут.
— Понятно…
На том и расстались.
Я встал. И, немного пошатываясь, побрел к выходу.
— Спасибо… За деньги. И за… за гадание.
Она улыбнулась:
— Берегите себя, Винсент. И помните: иногда судьба дает второй шанс. Но не всегда третий.
— Да-да, конечно…
Я вышел на улицу, не чувствуя под собой ног. Слова ведьмы из Кишинева все еще крутились в моей голове. Бронкс шумел вокруг по-прежнему, но я его почти не слышал.
Еще одна часть долга перед Пистолоцци была фактически погашена. Но впереди меня явно ждали какие-то новые испытания.
Кстати, откуда у меня столько свободного времени? Я так и буду предоставлен сам себе? Чтобы заниматься только погашением собственного долга? Или у меня есть какая-то работа на тех же самых Пистолоцци? Давненько от них не поступало никаких заданий. А я как-то даже и не задумывался об этом.
Глава 9
Соучастник
Есть такое выражение «знать свое место». В Петербурге двадцать первого века оно звучало как архаизм, пережиток советской психологии подчинения, с которым я регулярно работал на консультациях. Клиенты приходили ко мне именно с этим, с ощущением, что им отведено какое-то место, и они либо не могут с него сойти, либо не понимают, как на него попали.
Я им объяснял. Терпеливо, методично, с примерами из практики.
Теперь мне объяснял Нино Гальярди. Младший капо семьи Пистолоцци. И делал это значительно менее терпеливо.
О существовании этого человека мне рассказал Джорджи.
— Толстяк все еще зол, — сообщил он вместо приветствия однажды утром. — Видеть тебя не хочет. Но есть кое-что от Пистолоцци. Не от него лично. Через Нино.
— Нино это кто? — спросил я.
Джорджи посмотрел на меня с той смесью изумления и усталости, которая у него означала «ты точно Винни?».
— Нино Гальярди. Младший капо. Ты с ним три раза в карты играл.
— И как сыграл?
— Проиграл, — вздохнул Джорджи. — Как обычно.