Алим Тыналин – Винсент Иванович (страница 17)

— Ты сам не попросил! — обиделась она.

— Ладно!

Резким движением я закатил себе рукав рубашки и приготовился исписать собственную руку.

— Читай! Я плохо разбираю его почерк, — почти не соврал я. На самом деле, я просто плохо знал итальянский. Особенно, письменный.

Мы оба склонились над записями.

Марко «Решала» Риццо. 145 Малберри-стрит. Телефон 212 555 1234. 7 500 $. Срок: 3 дня

— Следующий!

Альберто «Косой» Палермо. Гараж за баром «У Тони». 212 555 0123. Долг 12 штук. Срок: вчера.

Примечание: задолжал за партию контрабандного виски, прячется от кредиторов.

— Вот это да! — Анджела чему-то удивилась. — И Альберто в долгах?

— Все в долгах, — ответил я, хотя понятия не знал, кто токой этот Палермо. — Просто не все признаются. — Дальше!

Адольфо Палермо. Возможно, брат предыдущего. Долг «всего» в 2 тысячи. Но примечание: боится жены, скрывает доходы — давало нам оперативный простор. Этого можно потрясти, авось, там и еще чего найдется, помимо 2 тысяч.

У меня заканчивалось свободное место на теле.

После чего Анджела посмотрела на меня особенно проникновенно. И… стянула с себя блузку. Оставшись в одном бюстгальтере. Чтобы я продолжил писать на ней! Это было сколь неожиданно, столь и мило. Наблюдать за тем, как женщина практически жертвует собой ради любимого мужчины.

На Анджеле я записал следующее:

Луиза «Цыганка» Мартинелли. Квартира 3B, 222 Гранд-авеню. Телефон 212 555 6789. Долг 4 200 $. Срок: неделя.

— Примечание?

— Держит подпольный игорный дом, боится рейдов.

Я начал записывать информацию о следующем должнике. Но из бара «У Тони» послышался зычный голос его хозяина:

— Анджела!

Епрст.

— Что ему надо?

— Я не знаю!

— Анджела!! — продолжал надрываться Тони.

Мы уже перестали что-либо записывать. Девушка спешно одевалась. Да и я уже закатывал рукав обратно.

— Может, ему что-то другое от тебя надо? — предположил я.

Но в этот раз ошибся.

— Где моя книжка⁈ — орал итальянец.

Так. Без паники.

— У бара другой вход ведь есть?

— Есть…

— Быстро. Проходишь через другой вход. Чтобы не попасться ему на глаза сразу. Кидаешь блокнот в какой-нибудь угол, но недалеко от того места, где его взяла. Скажешь потом, что, наверное, какой-нибудь пьяный клиент случайно залез за барную стойку и спихнул запискую книжку локтем. Поняла?

— Поняла… А записи?

— А что записи? — не понял уже я.

— Я не буду сегодня мыться, чтобы ты смог разобрать все закорючки на моем теле, — пояснила счастливая официантка.

А я внутренне впал в небольшой ступор. Не понос, так золотуха. Надо будет что-то с этим сделать. Но не сейчас.

— Ладно, — бросил я.

С трудом освободился из ее объятий. И под предлогом того, что нужно забрать из бара пьяного Джорджи, на некоторое время спрятался за ним.

Кажется, с Тони все прошло как надо. Он поворчал сначала по поводу неаккуратности Анджелы. А потом и по поводу неряшливости клиентов, которые якобы и спихнули локтями его драгоценную книжку.

Я же поспешил вытащить Джорджи на улицу.

Ну и денек. Не всякий психолог сможет так долго играть чью-то роль и так часто напрягать мозги! И не успел я об этом подумать, как возникла еще одна ситуация. Возможно даже, посерьезнее предыдущей.

На улице уже стемнело. Но в этот раз не буду описывать красоты вечернего Бронкса. Скажу лишь, что из темноты выступил чей-то силуэт. И это не предвещало нам ничего хорошего.

— Эй, деды! — голос наглый, явно принадлежащий молодому человеку. — Деньжат не найдется?

Я обернулся. Трое молодых. Второй и вовсе с ножом. Ну а третий… вернее — третья… Я вспомнил их! Это там самая банда молокососов, которая замесила при мне неизвестного жителя Нью-Йорка.

— Ребят, — семейный психолог во мне поднял руки и, что для него естественно, захотел решить вопрос миром. — Давайте без глупостей. У нас нет денег.

— А если найдется⁈ — в свете фонаря блеснул нож в руке одного из отморозков.

Я снова включил режим кота Леопольда:

— Ребят, нам не нужны неприятности, вам не нужны…

Но я не успел досказать. Потому что неожиданно проснулся Джорджи. Ничего толком даже не понял. Но повел себя ровно так, как ранее делал Винни. Запорол все.

— Эй, мелюзга, поди сюда, вы чо се позволяете⁈ — заорал мой напарник.

После чего «мелюзга» с обезображенными злобой лицами бросилась на нас и принялась колотить тремя парами рук и ног. А еще у них был нож. А еще у меня на плече висел почти невменяемый Джорджи. Что мне было делать? Включать смекалку? Продолжать убеждать себя в том, что все конфликты можно разрешить словами? В этот раз было не до того.

Потому пришлось учиться драться. Прямо сейчас. По ходу боя.

Пропустив несколько ощутимых ударов… И даже порезавшись ножом… Я постепенно стал чувствовать тело Винсента Ла Руссо. В конце концов, не самое плохое тело мне досталось. Грех жаловаться. Вот только управлять им нужно было правильно.

Удар. Отскок. Больно залепили по уху. Но жить буду. Вот тебе в ответ. Получи еще. Ногой в пах — ты первый начал. Мало? Сталкиваем этих двоих лбами. Девку в сторону. Джорджи пусть еще полежит. А этот настырный. Я тебе щас глаз кое-на-что натяну!

Пришлось вспомнить кое-что даже из школьной программы. Mortal Kombat. Я ни разу не дрался во дворе, стенка на стенку, вот это вот все. Но в приставку домашний мальчик, уже тогда в очочках — это много позже я сменю их на контактные линзы — резался как бог. Любимый персонаж — Саб Зиро! И теперь можно сказать, я был им!

Удар. Еще удар. Ногой по харе. И бил я по-настоящему — не хотел калечить, но и проигрывать не собирался. Проблемой могла бы стать полноценная драка с женщиной. Но девчонка сама проявила благоразумие и довольно скоро встала в стороне от своих попутчиков, наблюдая за их избиением со стороны. Несколько раз что-то им кричала. И в конце концов, как я понял, именно она настояла, чтобы горе-гопники утихомирились и уползли обратно в свой темный переулок.

Не такая уж и малолетняя банда… Подумал я, глядя им вслед. Это раньше я окрестил их так, рассуждая с точки зрения почти пожилого петербургского психолога. Но сейчас мне не было и тридцати. А им, наверное, уже за двадцать. Схватка равных, если можно так сказать.

— Чо это? — не понял Джорджи, очнувшись на асфальте и разглядывая кровь на своих ладонях. Притом, что пострадал он меньше всех.

— Ничего, Джорджи. Просто ты пьяный на дорогу свалился. Пошли домой.

Это была моя первая драка. Никому не рекомендую. Конфликты нужно решать словом, миром. Ну, вы поняли.

А впереди меня ждала «ночь любви» с малознакомой мне Анджелой, несколько неизвестных мне должников, с которых можно было попробовать стрясти остатки моего долга перед Пистолоцци. И неизвестность…

Глава 8

2 свидания и 1,5 штуки баксов

Есть вещи, к которым никакой психологический опыт не готовит.

Принятие смерти готовит. Работа с агрессией готовит. Даже жизнь в чужом теле и чужом времени с чужими долгами — и к этому, как выяснилось, можно приспособиться. Человек вообще существо удивительно гибкое. Особенно когда выбора нет.

Но вот стоять перед дверью Анджелы в половине одиннадцатого вечера, держа в одной руке бутылку кьянти, добытую у Тони способом, который лучше не уточнять, и при этом совершенно не понимать, кто именно сюда пришел, Геннадий Рябов или Винсент Ла Руссо, вот к этому меня не готовили нигде. Ни в университете, ни на практике, ни в одной из книг по клинической психологии, которые я честно прочитал за двадцать лет.