Алим Тыналин – Винсент Иванович (страница 16)

Я обхватил голову руками.

— Добавил геморроя и на мою седую голову, — пожаловался напарник.

— А ты-то тут причем?

— При том, что те доверия нету! Все считают тя тупым ушлепком. И я считаю. Потому за тобой и присматриваю. И спрос тоже с меня. Любой твой косяк — и дон похоронит нас в общей могиле, чтобы сэкономить место на кладбище!

Я присвистнул. Откровенно говоря, это второй заяц, которого я хотел убить. То есть вызнать пьяным голосом у пьяного Джорджи, кому он тогда телефонировал с улицы, почему скрыл это от меня, и вообще… Выходит, пофиг ему на попаданцев. Ни в чем таком он меня не подозревает. А просто опекает, как маленького, ну ок, почти двухметрового, но слабоумного ребенка.

— Понятно, — констатировал я.

— Чо те понятно? — Джорджи обозлился. — Раньше ты был туп, как пробка. А теперь вдруг стал умным? Это пугает.

Но одновременно заставляет пошевелить извилинами:

— А давай подумаем вместе, — раз уж несет за меня ответственность перед доном, пусть тоже чешет репу о том, где взять бабло, — как вернуть наш долг⁈

— НАШ долг???!!!

Джорджи смеялся довольно долго и громко. Потом заказал себе еще выпивки. Но пока ее не принесли, я успел-таки раскрутить его на перечисление некоторых вариантов решения НАШЕЙ проблемы.

— Проститутки, — у некоторых из них, по мнению моего напарника, есть деньги. Видимо, знает, о чем говорит. Поэтому можно у них «попросить».

— А с сутенерами потом проблем не будет? — поинтересовался я.

— А ты соображаешь! — воскликнул Джорджи с каким-то даже удивлением.

Выходило, что проблемы будут. Да и деньги за одного или даже нескольких клиентов, которые могут единовременно скопиться у кого-то из дам Джорджиного сердца, вряд ли глобально решат проблему нашего долга.

— Букмекеры. Они всегда в плюсе. Можно намекнуть на проблемы, которые могут у них возникнуть.

Тут Джорджи и вовсе был не оригинален. У одного такого букмекера, с говорящей фамилией Фортуна, мы уже отжали немного наличности. Но этого было маловато. Да и где мне было искать других? Тем более, что когда дело дошло до конкретики, Джорджи не смог вспомнить ни одной другой итальянской фамилии, кроме Фортуны.

Далее в устном списке напарника шли мелкие коммерсанты. К примеру, владельцы лавок на Малберри-стрит. У них тоже были какие-то сбережения. Но Джорджи опять не смог вспомнить, кого из них недавно уже «доили», а кто и вовсе считается неприкасаемым.

— И эти еще… — под воздействием паров алкоголя Джорджи все больше терял человеческий облик. — Те… Как их там… Винни, твою мать, напомни, кого я имею в виду⁈

— Без понятия, Джорджи! — признался я.

А он просто уронил голову на стол. Да с таким треском, не то головы, не то стола, что я подскочил на месте. Дальше ловить с этим товарищем было нечего. И я вернулся мыслями к зайцу номер три, которого тоже расчитывал убить этим вечером…

Речь о Тони. Как я уже понял, формально он не входил в руководящие структуры нашей мафиозной семьи. Не был связан с Пистолоцци кровными узами. Ему не поручалось каких-то громких операций. Возможно, он сам даже и не участвовал в противоправной деятельности, лишь опосредованно делая что-то руками других. А в глазах закона был обычным владельцем бара, каких в нашем Нью-Йорке тысячи.

Однако у Тони были другая супер-способность. Он все про всех знал. И благодаря тому, что был владельцем того самого бара, где тусили бандиты. И благодаря собственному любопытству. Как говорится, предупрежден — значит, вооружен.

Вот только как мне добраться до его записей? Кто, кому и сколько должен? С кого можно стрясти денег прямо сейчас, а с кого до конца отпущенных мне менее двух недель? Спрашивать Тони, которого я толком даже не знаю, напрямую — было опасно. Он вполне мог оказаться, к примеру, «смотрящим от семьи». Но у меня появилась другая мысль.

Анджела.

Не скажу, что она в моем вкусе. Но сейчас это было не так уж важно.

Я нашел ее у стойки. Она протирала стаканы, делая вид, что в упор меня не замечает.

А я… не придумал ничего лучше, чем встать перед ней на колени!

— Анджела! Прости меня, дорогая! Я был… не в себе.

Она подняла глаза. В них — смесь обиды и любопытства:

— Опять пьяный?

— Нет. На этот раз нет!

— Тогда что тебе нужно?

— Помощь.

Она усмехнулась.

— Помощи от тебя я не видела. Только проблемы, — призналась девушка.

— Знаю. Но я… — я сделал паузу, — я изменился.

Она прищурилась.

— Изменился? Ты?

— Да. Очень! И мне все еще нужна твоя помощь.

— Для чего?

В ее голосе по-прежнему звучали металлические нотки. Психолог в моей голове был не уверен, что обида Анджелы на Винни позволит ей вот так просто пойти и сделать то, что я хочу ее попросить.

Пришлось включить смекалку.

— Для чего? — повторила она.

— Чтобы спасти Джорджи…

— Джорджи? — Анджела удивилась. — Он что, в беде?

— Да. У него образовался огромный долг перед Пистолоцци. Он… — я показал на спящего напарника. — Сама видишь, в каком он положении. Не просыхает уж какой день. Просто не знает, что с этим делать!

Она посмотрела на Джорджи. Тот храпел, уткнувшись лицом в стол.

— Бедняга… Но что, что я могу для него сделать⁈

— У Тони есть записная книжка, — моя психологическая уловка сработала. — В ней все должники. Если ты достанешь ее…

— Я не буду воровать! — вспыхнула Анджела.

Но я, как мог нежно, прикрыл ей рот рукой:

— Не воровать. Просто посмотреть. И запомнить.

Она колебалась.

— Зачем это?

— Чтобы помочь Джорджи. Чтобы он смог найти нужных людей и вернуть долг.

— А если я не запомню?

— Тогда можешь принести книжку мне…

Она вздохнула:

— Хорошо. Но… если Тони узнает…

— Он не должен ничего узнать! — тут уже я сам едва не перешел на крик. — Извини. Конечно же, мы ничего ему об этом говорить не будем.

— Ну ладно, — вздохнула официантка обреченно.

Через десять минут она уже выбегала ко мне с маленькой черной записной книжкой. Я дожидался ее на заднем дворе. И даже закурил, хотя в теле Геннадия Ивановича Рябова бросил эту дурную привычку еще в старших классах школы.

— Быстро, — громко прошептал я, — читай. Я буду записывать!

Вот только куда⁈ Анджела вынесли мне ручку, но забыла вынести бумагу…