Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 84)

От холода безухий: «Что такое? Зачем ты в нас глядишь, как в зеркала? 55 Когда ты хочешь знать, кто эти двое: Им завещал Альберто, их отец, Бизенцский дол, наследье родовое. 58 Родные братья; из конца в конец Обшарь хотя бы всю Каину, — гаже Не вязнет в студне ни один мертвец: 61 Ни тот, которому, на зоркой страже, Артур пронзил копьем и грудь и тень,[585] Ни сам Фокачча[586], ни вот этот даже, 64 Что головой мне застит скудный день И прозывался Сассоль Маскерони; В Тоскане слышали про эту тень.[587] 67 А я, — чтоб все явить, как на ладони, — Был Камичон де'Пацци,[588] и я жду Карлино[589] для затменья беззаконий». 70 Потом я видел сотни лиц[590] во льду, Подобных песьим мордам; и доныне Страх у меня к замерзшему пруду. 73 И вот, пока мы шли к той середине, Где сходится всех тяжестей поток,[591] И я дрожал в темнеющей пустыне, — 76 Была то воля,[592] случай или рок, Не знаю, — только, меж голов ступая, Я одному ногой ушиб висок. 79 «Ты что дерешься? — вскрикнул дух, стеная. — Ведь не пришел же ты меня толкнуть, За Монтаперти лишний раз отмщая?»[593] 82 И я: «Учитель, подожди чуть-чуть; Пусть он меня избавит от сомнений; Потом ускорим, сколько хочешь, путь». 85 Вожатый стал; и я промолвил тени, Которая ругалась всем дурным: «Кто ты, к другим столь злобный средь мучений?» 88 «А сам ты кто, ступающий другим На лица в Антеноре, — он ответил, — Больней, чем если бы ты был живым?» 91 «Я жив, и ты бы утешенье встретил, — Был мой ответ, — когда б из рода в род В моих созвучьях я тебя отметил». 94 И он сказал: «Хочу наоборот. Отстань, уйди; хитрец ты плоховатый: Нашел, чем льстить средь ледяных болот!» 97 Вцепясь ему в затылок волосатый, Я так сказал: «Себя ты назовешь Иль без волос останешься, проклятый!» 100 И он в ответ: «Раз ты мне космы рвешь, Я не скажу, не обнаружу, кто я, Хотя б меня ты изувечил сплошь». 103 Уже, рукой в его загривке роя, Я не одну ему повыдрал прядь, А он глядел все книзу, громко воя. 106 Вдруг кто-то крикнул: «Бокка, брось орать! И без того уж челюстью грохочешь. Разлаялся! Кой черт с тобой опять?» 109 «Теперь молчи, — сказал я, — если хочешь, Предатель гнусный! В мире свой позор Через меня навеки ты упрочишь». 112 «Ступай, — сказал он, — врать тебе простор. Но твой рассказ пусть в точности означит И этого, что на язык так скор. 115 Он по французским денежкам здесь плачет. «Дуэра[594], — ты расскажешь, — водворен Там, где в прохладце грешный люд маячит».