Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 44)

133 «О Джакомо да Сант-Андреа! Злая Была затея защищаться мной! Я ль виноват, что жизнь твоя дурная?» 136 Остановясь над ним, наставник мой Промолвил: «Кем ты был, сквозь эти раны Струящий с кровью скорбный голос свой?» 139 И он в ответ: «О души, в эти страны Пришедшие сквозь вековую тьму, Чтоб видеть в прахе мой покров раздранный, 142 Сгребите листья к терну моему! Мой город — тот, где ради Иоанна Забыт былой заступник; потому 145 Его искусство мстит нам неустанно;[270] И если бы поднесь у Арнских вод Его частица не была сохранна, 148 То строившие сызнова оплот На Аттиловом грозном пепелище — Напрасно утруждали бы народ.[271] 151 Я сам себя казнил в моем жилище».[272] 1 Объят печалью о местах, мне милых, Я подобрал опавшие листы И обессиленному возвратил их. 4 Пройдя сквозь лес, мы вышли у черты, Где третий пояс лег внутри второго И гневный суд вершится с высоты. 7 Дабы явить, что взору было ново, Скажу, что нам, огромной пеленой, Открылась степь, где нет ростка живого. 10 Злосчастный лес ее обвил[273] каймой, Как он и сам обвит рекой горючей; Мы стали с краю, я и спутник мой. 13 Вся даль была сплошной песок сыпучий, Как тот, который попирал Катон[274], Из края в край пройдя равниной жгучей. 16 О божья месть, как тяжко устрашен Быть должен тот, кто прочитает ныне, На что мой взгляд был въяве устремлен! 19 Я видел толпы голых душ в пустыне: Все плакали, в терзанье вековом, Но разной обреченные судьбине. 22 Кто был повержен навзничь, вверх лицом, Кто, съежившись, сидел на почве пыльной, А кто сновал без устали кругом.[275] 25 Разряд шагавших самый был обильный; Лежавших я всех меньше насчитал, Но вопль их скорбных уст был самый сильный. 28 А над пустыней медленно спадал Дождь пламени, широкими платками, Как снег в безветрии нагорных скал. 31 Как Александр, под знойными лучами Сквозь Индию ведя свои полки, Настигнут был падучими огнями 34 И приказал, чтобы его стрелки Усерднее топтали землю, зная, Что порознь легче гаснут языки,[276] — 37 Так опускалась вьюга огневая; И прах пылал, как под огнивом трут, Мучения казнимых удвояя. 40 И я смотрел, как вечный пляс ведут Худые руки, стряхивая с тела То здесь, то там огнепалящий зуд. 43 Я начал: «Ты, чья сила одолела Все, кроме бесов, коими закрыт Нам доступ был у грозного предела,[277] 46 Кто это, рослый, хмуро так лежит,[278]