Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 43)

Что Август[261], их пыланьем воспылав, Низверг мой блеск в пучину бедствий черных 70 Смятенный дух мой, вознегодовав, Замыслил смертью помешать злословью, И правый стал перед собой неправ.[262] 73 Моих корней клянусь ужасной кровью, Я жил и умер, свой обет храня, И господину я служил любовью! 76 И тот из вас, кто выйдет к свету дня, Пусть честь мою излечит от извета, Которым зависть ранила меня!» 79 «Он смолк, — услышал я из уст поэта. — Заговори с ним, — время не ушло, — Когда ты ждешь на что-нибудь ответа». 82 «Спроси его что хочешь, что б могло Быть мне полезным, — молвил я, смущенный. — Я не решусь; мне слишком тяжело». 85 «Вот этот, — начал спутник благосклонный, — Готов свершить тобой просимый труд. А ты, о дух, в темницу заточенный, 88 Поведай нам, как душу в плен берут Узлы ветвей; поведай, если можно, Выходят ли когда из этих пут». 91 Тут ствол дохнул огромно и тревожно, И в этом вздохе слову был исход: «Ответ вам будет дан немногосложно. 94 Когда душа, ожесточась, порвет Самоуправно оболочку тела, Минос[263] ее в седьмую бездну шлет. 97 Ей не дается точного предела; Упав в лесу, как малое зерно, Она растет, где ей судьба велела. 100 Зерно в побег и в ствол превращено; И гарпии, кормясь его листами, Боль создают и боли той окно.[264] 103 Пойдем и мы за нашими телами,[265] Но их мы не наденем в Судный день: Не наше то, что сбросили мы сами.[266] 106 Мы их притащим в сумрачную сень, И плоть повиснет на кусте колючем, Где спит ее безжалостная тень». 109 Мы думали, что ствол, тоскою мучим, Еще и дальше говорить готов, Но услыхали шум в лесу дремучем, 112 Как на облаве внемлет зверолов, Что мчится вепрь и вслед за ним борзые, И слышит хруст растоптанных кустов. 115 И вот бегут,[267] левее нас, нагие, Истерзанные двое, меж ветвей, Ломая грудью заросли тугие. 118 Передний[268]: «Смерть, ко мне, ко мне скорей!» Другой[269], который не отстать старался, Кричал: «Сегодня, Лано, ты быстрей, 121 Чем был, когда у Топпо подвизался!» Он, задыхаясь, посмотрел вокруг, Свалился в куст и в груду с ним смешался. 124 А сзади лес был полон черных сук, Голодных и бегущих без оглядки, Как гончие, когда их спустят вдруг. 127 В упавшего, всей силой жадной хватки, Они впились зубами на лету И растащили бедные остатки. 130 Мой проводник повел меня к кусту; А тот, в крови, оплакивал, стеная, Своих поломов горькую тщету: