Альфред Шклярский – Томек в стране кенгуру (страница 27)
Едва лишь Томек остался наедине с туземцами, вся его уверенность развеялась, как дым угасающего костра. Что будет, если он ошибется в направлении? Сумеет ли он в случае необходимости повернуть кенгуру? Он невзначай взглянул на едущих рядом с ним австралийцев. Встревожился, увидев две пары желтых глаз, испытующе смотрящих на него.
— Мы правильно едем? — обратился Томек к ним, чтобы подбодрить себя.
— Хорошо ехать, только медленнее, — подтвердил один из туземцев.
Томек придержал бег пони. Они ехали шагом. Время тянулось немилосердно. Мальчик все чаще смотрел на восток, не появятся ли, случайно, верховые из восточного отряда. Однако степь была пуста, никого не было видно.
«Вот дела! — подумал Томек. — Сделали меня командиром группы туземцев, а я и не знаю, что мне с ними делать. Отец или Смуга не поступили бы со мной так! А если эти австралийцы предатели и уведут меня с собой в степь?»
В этот момент бронзовая рука туземца схватила пони под уздцы и осадила его на месте. Томек быстро закрыл глаза, ожидая предательского удара, но вместо этого услышал высокий голос туземца:
— Смотреть, скоро смотреть! Видно знак!
Томек открыл глаза. Австралийцы показывали руками на запад. Там вдали видна была ракета, за которой тянулся темный хвост дыма. Облава двинулась! Томек сразу же забыл обо всех своих опасениях. Он в уме повторил приказание Бентли: «Как только увидишь дымовую ракету, выпущенную мной, скачи вперед, будто за тобой гонятся сто бенгальских тигров».
— Вперед, вперед, во всю прыть! — крикнул он туземцам.
Туземцы пятками пришпорили лошадей. С места бросились в карьер. Трава мелькала под конскими копытами. Далеко на западе послышались частые выстрелы и громкий крик облавы.
Томек схватился руками за высокую луку седла и стал погонять пони. Мальчик опередил туземцев на несколько метров, потому что те не очень хорошо ездили. Томек почти забыл о них. Он летел вперед без оглядки. Как вдруг услышал крик:
— Ружье! Ружье! Ружье!
«Чего они от меня хотят?» — подумал Томек и обернулся.
— Ружье! Ружье! — продолжали кричать австралийцы.
Только теперь Томек услышал, что шум облавы стал значительно ближе. Он взглянул направо. Его охватило волнение. Прямо перед ним, несколько наискосок, огромными прыжками по степи мчались кенгуру, удаляясь все дальше на восток от цепи холмов. Большое стадо растянулось широким полукругом. Сильнейшие из кенгуру выдвинулись далеко вперед, и только лишь на расстоянии нескольких сот метров за ними галопом неслись верховые, крича как сумасшедшие.
— Ружье! Ружье! — кричали туземцы, показывая на быстро приближавшихся кенгуру.
Томек смерил взглядом расстояние, отделяющее его от ближайшего животного. Кенгуру неслись значительно быстрее, чем его пони. По расчетам Томека, приближаясь наискосок, они могли пронестись около него на расстоянии каких-нибудь трехсот метров.
«На такой дистанции не попаду», — подумал Томек и пришпорил пони.
Сильная, выносливая лошадка вытянула короткую шею и с удвоенной энергией помчалась вперед. Крепко держась одной рукой за гриву пони, Томек осторожно стал готовить штуцер. Пони мчался вперед изо всех сил. В конце концов он стал догонять первых бегущих кенгуру. Туземцы поравнялись с Томеком.
Один из них крикнул ему:
— Мы кричать, а ты стрелять! Только быстро, быстро!
Они выехали вперед, а Томек, дернув уздечку, задержал пони. Он привстал на стременах, сжимая в руках штуцер. Кенгуру находились уже очень близко. Впереди мчался огромный самец, делая прыжки длиннее, чем остальные. Самец прижал к груди короткие передние лапы, вытянул хвост и всей силой мускулов ударял о землю длинными, стройными, крепкими, как пружины, задними ногами, прыгал вверх и несся среди травы так, что его рыжеватое тело мелькало как молния.
«Это, наверно, предводитель стада», — подумал Томек.
Он начал целиться, но никак не мог поймать на мушку быстро двигающееся тело животного.
«Ничего из этого не выйдет», — печально подумал он, опуская штуцер.
Туземцы опередили Томека на несколько десятков метров. Теперь они повернули лошадей прямо на кенгуру, издавая одновременно пронзительные крики. Предводитель стада на секунду остановился и поднялся на задних лапах во весь рост. Это его и погубило. Томек быстро поднял штуцер, прицелился и спустил курок. В степи раздался громкий звук выстрела. Пони под Томеком присел на задние ноги. Еще немного, и Томек очутился бы на земле. Пытаясь восстановить равновесие, он на мгновение увидел огромного кенгуру, тяжело падающего на землю.
— Ур-ра-а! — в восторге закричал Томек; он вскинул штуцер на плечо и достал револьвер.
Томек стрелял вверх и изо всех сил кричал вместе с туземцами. Кенгуру, испуганные смертью своего предводителя, повернули на юг. Совершенно неожиданно Томек увидел длинную линию всадников, поднимающихся из высокой травы. Раздались новые выстрелы, у наблюдателей вырвался невообразимый крик. Это Смуга появился со своим отрядом, чтобы с востока замкнуть цепь облавы.
— Ур-ра-а! — еще раз крикнул Томек и помчался за бегущими кенгуру.
Сжимаемое с двух сторон стадо неслось на юг. Вскоре им преградили путь пешие туземцы. Животные в страхе бросились обратно на восток. Но отряд Смуги задержал их криками и выстрелами. Путь на север был прегражден отрядом Бентли. Таким образом, перепуганные и потерявшие всякую ориентировку кенгуру бросились на запад к цепи каменных холмов. Там в ущелье их ждала пока что тихая ловушка.
Охотники без особого труда и неожиданностей загнали кенгуру в ущелье, выход из которого был немедленно закрыт высокой проволочной сеткой.
Заперев животных в ущелье, Вильмовский начал поиски Томека. Он никак не мог его найти. Бентли, которого он спросил о сыне, с улыбкой ответил:
— Вы за него не беспокойтесь. Это в самом деле молодчага-парень. Только благодаря ему кенгуру не смогли вырваться из кольца облавы. Ночью они отошли далеко на север, и можно было опасаться, что между стадом и моими людьми образуется разрыв, а группа Смуги не подоспеет, чтобы его закрыть. Поэтому я решил выбрать лучшего среди нас стрелка, чтобы тот в случае необходимости застрелил предводителя стада и повернул кенгуру на юг. Я выбрал Томека потому, что, по-моему, парень обладает прекрасными способностями в стрельбе. Он принял мое предложение. В самый критической момент облавы он оказался на высоте положения. Теперь Томек вместе с туземцами поехал за убитым кенгуру.
— Можешь пожалеть, что ты не видел Томека во время облавы, — вмешался Смуга. — Я был всего лишь в какой-нибудь сотне метров от него. Он повалил предводителя стада одним выстрелом. Это великолепный стрелок.
— Мнение Смуги, известного меткостью стрельбы, особенно ценно, — добавил Бентли, — потому что я… признаюсь… никогда не убил ни одного животного. Я люблю ловить живых представителей фауны, но не могу лишать их жизни.
— Напрасное убийство диких животных, конечно, варварство, — ответил Смуга. — Но это очень хорошо, если охотник метко стреляет.
— Конечно, вы правы! Томек заслужил особой похвалы за то, что во время охоты оказался разумным и отважным стрелком. Он точно выполнил мой приказ, — признал Бентли.
Вильмовский с большим удовольствием слушал их слова. Он с нетерпением ждал возвращения сына. Томек появился в лагере через час. Обняв и поцеловав отца, мальчик сразу же спросил о боцмане Новицком. Вильмовский сообщил, что моряк раздает туземцам продукты.
— Я должен найти боцмана, чтобы вручить ему обещанного кенгуру, — сказал Томек и в окружении толпы туземцев направился в лагерь, ведя в поводу лошадь с навьюченным на нее огромным животным.
XII. Охота на диких динго
В течение нескольких дней наши охотники были заняты ловлей кенгуру, предназначенных для отправки на судно. В это время с Томеком случилось забавное происшествие. Он решил лучше присмотреться к огромной самке, у которой в сумке на животе сидел маленький кенгуренок, время от времени высовывавший оттуда маленькую смешную головку с длинными ушами. Томек уже знал, что рост малыша, только что появившегося на свет, не превышает тринадцати сантиметров. Они родятся еще не полностью сформированными, всего лишь с зачатками конечностей. Дальнейшее их развитие происходит в сумке матери. Самка кенгуру сразу после появления потомства помещает его в сумку на своем животе, где малыши присасываются тесно сомкнутыми и даже сросшимися по бокам губами к молочным соскам матери и длительное время как бы висят на них. Только лишь спустя восемь месяцев уже полностью оформившийся кенгуренок оставляет материнскую сумку.
Звероловы не хотели, чтобы кенгуру-мать слишком долго находилась в тесной клетке, поэтому отлучили ее от стада и держали в отдельной загородке. Они намеревались запереть ее в большую клетку перед самым отъездом с фермы.
Маленький кенгуренок с любопытством выглядывал наружу. Из сумки матери показывалась его головка, он смешно водил мордочкой и шевелил усами, а когда Томек махал на него рукой, сразу же испуганно исчезал.
Однажды Томек вошел в загородку, где находилась кенгуру. Она остановилась в углу в вертикальном положении, опираясь на две задние ноги и на толстый хвост. Поворачивая голову то влево, то вправо, кенгуру пронизывающим взглядом смотрела на мальчика. Она вела себя спокойно, и Томек без всяких опасений подошел к ней. Все свое внимание он обратил на маленького кенгуренка, который, выглядывая из сумки матери, с любопытством смотрел на него. Томек вытянул руку, чтобы погладить его по головке. И вдруг почувствовал сильный удар по шее. Томек немедленно выпрямился, но кенгуру, словно опытный боксер, начала бить его по груди и голове. Томек был удивлен этим нападением, но, когда вокруг раздался смех охотников, он сжал кулаки, намереваясь защищаться. И вот в загородке начался настоящий боксерский матч. Сердитая кенгуру била Томека короткими ударами, хватала мальчика лапой за горло и одновременно била второй, а потом зарядила ему задней лапой по колену. В этот момент в загородку вошел огромный боцман Новицкий.