Альфред Шклярский – Томек в Гран-Чако (страница 42)

– Мы так упорно стремимся на северо-восток, а оттуда, смотрите, бегут дикие животные, – заметил Вильмовский, когда опасность миновала. – Очевидно, мы сбились с дороги, ведущей к реке Парагвай. Раз уж и крокодилы потянулись на север, видно, там должна быть вода. Доверимся чутью диких животных!

– У нас нет выбора, – произнес Томек. – Кони и мулы бегут из последних сил, если они падут, мы погибнем.

– А что ты скажешь, Габоку? – обратился Вильмовский к индейцу.

– Надо идти за животными, они знают, где вода, – ответил Габоку.

– В такой глуши нетрудно заблудиться, – вмешался Уилсон. – Пойдемте на север.

Участники экспедиции уже который день двигались пешком, навьючив тюки на всех лошадей и мулов. Наличие питьевой воды означало жизнь или смерть. Поэтому Вильмовский после неожиданной встречи с крокодилами, странствующими по степи, повел караван прямо на север.

Чувствовалось, что река Парагвай должна быть недалеко. Уже на следующий день полупустынная степь стала уступать место саванне. Появились акации с перистыми листьями и яркими цветами, запах которых напоминал фиалки. Зонтичные кроны акаций вызывали в памяти пейзажи африканской саванны. Караван наконец добрался до сухого, просвечивающего насквозь леса, заросшего кустарниковыми пальмами, кактусами и опунциями, эти последние были усыпаны разноцветными крупными цветами. Крики птиц, мелькание серн – все знаменовало близость воды.

Наконец-то показалась река! Правда, текла она по сильно сузившемуся руслу, но все же уровень воды был достаточен для прохождения довольно больших лодок. Берега покрывал вязкий, влажный ил, это указывало на то, что в сезон дождей река бывает значительно шире.

Путешественники с трудом удерживали рвущихся к воде лошадей и мулов. На болотистом берегу реки отчетливо виднелись многочисленные крокодильи следы, кроме того, в реке могли водиться кровожадные пираньи. Поэтому с животных сначала сняли всю поклажу, а потом стали поить их водой, принесенной с реки в жестяных банках. Все это заняло немало времени. Во Мэнь разжег костер, Наташа и Салли помогали ему в приготовлении еды. Им также было поручено сделать запас питьевой воды.

Томек и Збышек раскинули палатку для своих жен, которые после тяжелого пути нуждались в отдыхе. Томек в ожидании питьевой воды присел в тени пальм, закурил трубку. Неподалеку кубео стреноживали коней и мулов, чтобы те не ушли слишком далеко. Уилсон и Вильмовский вернулись с реки, сели рядом с Томеком, набили табаком трубки.

– Не двигайтесь, что-то в зарослях беспокоит Динго… – вполголоса произнес Вильмовский.

– Я подкрадусь сзади… – прошептал Томек. Встал, не выпуская из руки трубку, и подозвал Динго.

Вместе с Динго он направился к кубео, снова поившим лошадей.

– Габоку, кто-то прячется в кустах за палаткой, – сообщил Томек. – Динго насторожился… Будьте наготове, но ведите себя так, как будто ничего не происходит. Я зайду с другой стороны кустов.

Габоку слегка кивнул, и Томек, сделав немалый крюк, приблизился к подозрительному месту.

– Динго! Ищи! – приказал он.

Динго кинулся в заросли, и оттуда донеслось его хриплое рычание и женский крик. Томек с кольтом в руке бросился за собакой. Динго, грозно оскалившись, не давал подняться с земли какой-то индианке.

– Динго, спокойней! Оставь! – закричал Томек, махнув рукой девушке, чтобы она поднималась с земли.

В эту минуту рядом с ним как из-под земли выросли кубео с карабинами наготове.

Увидев индейцев, девушка побледнела.

– Габоку, проверь, нет ли еще кого поблизости, – отдал распоряжение Томек, взял девушку за руку и повел на стоянку.

– Вот это она пряталась в кустах, – сообщил он. – Кубео прочесывают окрестность. Натка, займись-ка раной у нее на руке.

Индианка была почти обнажена, лишь кусок самодельной ткани прикрывал ее бедра. Наташа сейчас же принесла дорожную аптечку.

– Кто ты? – задал вопрос по-испански Вильмовский.

Мягкий голос важного белого человека, его внушающий доверие вид немного успокоили девушку.

– Ленгуа! Ленгуа! – повторяла она, указывая на себя пальцем.

– Кто тебя ранил? – задал Вильмовский еще один вопрос по-испански.

Девушка в растерянности смотрела на него, не понимая, что он ей говорит. Вильмовский повторил свой вопрос жестами.

– Паягуа! – воскликнула девушка и продолжила свой рассказ движениями рук.

Обоим Вильмовским во время их экспедиций по ловле животных не раз приходилось объясняться с туземцами «на пальцах», а Томек, когда он был в Аризоне, немного научился языку жестов североамериканских индейцев. И потому сейчас он внимательно следил за движениями рук девушки, иногда вступая с ней в диалог.

– Интересные вещи рассказывает эта индианка! – поделился он через какое-то время. – Какие-то паягуа приплыли на лодках и напали на их стоянку. Убивают мужчин, грабят и собираются увести женщин.

– Ей удалось скрыться, она увидела дым нашего костра и прибежала просить о помощи, – прибавил Вильмовский.

– Рана на руке поверхностная. – Наташа уже наложила повязку.

Слезы текли по лицу девушки, она показывала на лошадей и карабины.

– Верно, верно, она просит о помощи! – воскликнул Уилсон. – Что будем делать?

В это время с разведки вернулись кубео.

– Вокруг никого нет, только она одна, – сообщил Габоку.

– Что будем делать? – не унимался Уилсон.

– Не бывало еще, чтобы я отказывал в помощи тому, кто попал в тяжелое положение, – заявил Вильмовский. – Томек, принимай командование!

– Габоку, седлай коней, – коротко распорядился Томек. – Отец, прошу тебя, останься со Збышеком и женщинами здесь. Господин Уилсон, Во Мэнь и кубео пойдут со мной. Взять оружие и по коням!

Они быстро сели на коней, Вильмовский помог девушке взобраться на коня к Томеку. Она должна была показать дорогу.

– Не горячись, сынок! – предостерег Вильмовский.

– Понимаю, папочка! Пятая заповедь[125], понимаю… – заверил Томек и велел трогаться.

Они быстро ехали краем леса, следуя указаниям девушки. Холмистая саванна с раскиданными по ней группами акаций, пальм и кактусов позволяла незаметно приблизиться к подвергшейся нападению стоянке. Вскоре стали видны поднимающиеся к небу клубы дыма.

Внезапно из высокой травы возникло несколько мужчин, кто с луками, кто с палками и копьями. Они что-то кричали сидящей на коне позади Томека девушке.

– Ленгуа, ленгуа! – крикнула она, трогая Томека за плечо.

Томек придержал лошадь, остальные сделали то же самое. Девушка спрыгнула на землю, подбежала к мужчинам. Коротко переговорив с ней, они подошли к спешившемуся Томеку.

– Злые паягуа напали на нас! – сказал один из них на ломаном испанском. – Убивают, грабят…

– Что, бой еще продолжается? – спросил Томек.

– Застали нас врасплох, побили, у них ружья. Кто смог, убежал, вот как мы.

– Они еще в вашем тольдо? – допытывался Томек.

– Там, там, собирают добычу, чтобы погрузить на лодку. Связали мужчин, молодых женщин, заберут их с собой и продадут.

– Сколько их, этих паягуа? – спросил Томек.

– Много, много! – ответил мужчина, два раза подняв вверх растопыренные ладони. – Может, больше…

– Вы что, совсем не сопротивлялись?

– Наши молодые на охоте, остались те, кто старше. Нас быстро побили, у них ружья!

– Налетчики собираются уплыть с пленниками и добычей. Надо им помешать! Габоку, возьмешь Гуруву, Педикву и шестерых ленгуа. Подкрадитесь к берегу и отрежьте паягуа от лодок. Мы с Уилсоном, Во Мэнем и остальными ленгуа ударим по ним с тыла. Когда мы поведем огонь с обеих сторон, налетчики будут сбиты с толку. Может, те ленгуа, которым удалось бежать, услышат шум сражения и вернутся.

– Сеньор Том, может, дадим этим ленгуа наши ножи и мачете? – предложил Во Мэнь.

Совет был дельный, но кубео не захотели расставаться с ножами – они очень умело пользовались ими в схватке – и отдали только мачете.

По словам ленгуа, кочевье было совсем рядом, поэтому Томек распорядился оставить лошадей, привязав их арканами к деревьям. Девушке-ленгуа поручили их сторожить. Когда обе группы были готовы двигаться, Томек сказал:

– Габоку, когда услышишь наши выстрелы, ударишь со стороны реки.

– Хорошо, Том! – ответил кубео.

Под прикрытием высокой травы Томек повел свою группу ближе к кочевью. Упоенные легкой победой, паягуа чувствовали себя в полной безопасности, даже не выставили дозора. Томек оставил своих спутников под укрытием карликовых пальм, а сам подполз к кочевью на разведку.

Паягуа шарили в шалашах, выносили и складывали на землю крокодильи и змеиные кожи, шкуры пум, страусиные перья, луки и стрелы, вяленое мясо, маниоку, початки кукурузы, калебасы[126] с чичей. Двое индейцев обжаривали над костром какого-то зверька.

На утоптанной площадке рядом с шалашами сидели молодые женщины со связанными за спиной руками. Возле них копошились испуганные дети. Взяли в плен и нескольких мужчин постарше. Им связали не только руки, но и ноги. Сразу же бросалось в глаза, что кое-кто из разбойников уже прилично нахлебался чичи. Неподалеку от кочевья валялись трупы убитых ленгуа.