Альфред Шклярский – Томек в Гран-Чако (страница 43)

Томек вернулся к своим спутникам.

– Паягуа тащат все, что только можно, – сообщил он. – Чичи они себе не пожалели. Сейчас мы их захватим. Вперед!

Под прикрытием высокой травы и кустарниковых пальм они подошли к самому кочевью.

Высокий, хорошо сложенный паягуа, по всей видимости вождь, отдавал какие-то распоряжения своим подвыпившим дружкам, те кивали и то и дело разражались громким смехом. Вождь подошел к сидящим на земле пленницам, грубо схватил одну из них за волосы и потащил к шалашу. Остальные паягуа поощряли его громкими криками.

Во Мэнь и Уилсон как по команде вскинули карабины, но Томек удержал их движением руки. Сам же он быстро поднялся, приложил штуцер к плечу и тут же выстрелил.

Вождь паягуа громко вскрикнул. Пуля раздробила ему запястье руки, которой он тянул девушку за волосы. Во Мэнь и Уилсон открыли огонь. Несколько бандитов рухнули на землю. Не успел еще покалеченный вождь прийти в себя, как Томек в несколько прыжков подскочил к нему и ударил прикладом штуцера. Тот без сознания рухнул на землю. Двое ленгуа подбежали к Томеку, он велел им стеречь вождя. Теперь он достал кольт. В последнюю секунду он сумел уклониться от детины, намеревавшегося пырнуть его ножом. Во Мэнь, в неразберихе схватки не спускавший с Томека глаз, выстрелом из револьвера уложил негодяя.

Из-за реки послышалась стрельба из карабинов. Это Габоку начал атаку. Зажатые с двух сторон, паягуа пытались обороняться, хотя и потеряли вождя. Но сопротивление не продлилось долго. Во Мэнь и Уилсон активно поддерживали Томека. Пули из их револьверов сеяли смерть, но окончательно решили исход схватки безжалостные к противнику кубео. Они отогнали паягуа от реки и буквально на их плечах ворвались в кочевье.

Не все спутники Томека вышли целыми и невредимыми из короткой, но яростной стычки. Пуля из карабина прорвала кожу на виске у Педиквы, но он не ушел с поля боя. Только после окончания битвы женщины-ленгуа смыли кровь, обложили рану травами, перевязали лоскутками самодельной хлопковой ткани. Уилсона ранили ножом в правую руку. Во Мэню подбили глаз. Женщины усердно занимались пострадавшими. Убедившись, что все его друзья в порядке, Томек принялся подсчитывать понесенные противником потери. Погибло четырнадцать паягуа, четверых раненых добили освобожденные ленгуа, Томек не успел вмешаться. Покалеченный Томеком и захваченный в плен вождь паягуа как в воду канул. Очевидно, жаждущие мести ленгуа, вопреки приказу Томека, убили его и спрятали тело.

Нескольким налетчикам удалось скрыться в зарослях невысоких пальм. Паягуа можно было бы без труда выследить с помощью Динго, но Томека мучило вовсе не это. В унынии юноша размышлял о том, что скажет отцу, которому, перед тем как броситься на выручку ленгуа, он обещал помнить о пятой заповеди.

Ленгуа тем временем благодарили своих избавителей, хлопали их по спине, приглашали погостить в тольдо. Женщины приводили в порядок кочевье, выбирали свои вещи из груды добычи, которую собрали налетчики. Мальчишки побежали наловить свежей рыбы.

Уилсон и Томек расспрашивали индейцев о реке Парагвай, по которой намеревались плыть на север. Оказалось, что ленгуа кочевали как раз вдоль притока Парагвая. Как и большинство племен Чако, они не делали лодок и странствовали пешком. Приток впадал в Парагвай на юго-востоке, но так далеко они не забирались. Именно там находились селения этих разбойников – речных паягуа[127], которые использовали лодки для пиратских налетов на тольдо других племен. Они грабили имущество, похищали молодых мужчин, женщин и детей, а потом продавали их воинственным мбайя[128]. Из-за страха перед паягуа и мбайя индейцы-ленгуа не откочевывали далеко в юго-восточном направлении. Время от времени они отправлялись на северо-восток к лежащему в трех днях пути Пуэрто-Суаресу, там они меняли звериные шкуры, перья цапель и страусов на необходимые им товары.

Все эти сведения были для Томека крайне важны и интересны. Впервые он слышал о пиратах-паягуа, занимающихся грабежом в самом сердце Южной Америки. Как потом выяснилось, паягуа оказались не единственными речными разбойниками. Так же и индейцы-мура[129], живущие на реках Мадейра и Пурус в Западной Бразилии, совершали нападения на делянки оседлых соседей. Несомненно, некоторые племена Чако отличались ярким своеобразием. Например, мбайя еще в бытность свою кочующими охотниками и собирателями подчинили себе оседлое земледельческое племя, говорящее на языке аравак, и превратили этих людей в своих рабов. Когда у мбайя появились лошади, они стали вести оседлый образ жизни. Постепенно в племени происходил процесс имущественного расслоения. И в то время как слуги и рабы обрабатывали землю, занимались хозяйством, знатные люди и воины мбайя отправлялись в далекие военные походы.

Томек и Уилсон крайне обрадовались известию, что от Пуэрто-Суареса их отделяют только три дня дороги, ведь Пуэрто-Суарес, единственный боливийский городишко на всем пространстве от бразильской границы на востоке до подножий Анд на западе, и был целью их перехода через Чако-Бореаль. От Пуэрто-Суареса всего лишь несколько километров до бразильской Корумбы на правом берегу реки Парагвай, а там экспедиция Вильмовских должна подняться на судно и плыть на север вдоль боливийско-бразильской границы. Ленгуа, узнав, что их спасители направляются в Пуэрто-Суарес, тут же вызвались дать им хороших проводников. По всем этим причинам Томек и Уилсон приняли приглашение отдохнуть в тольдо и без промедления поспешили за остальными членами экспедиции и снаряжением. У ленгуа остался лишь раненый Педиква, женщины приготовили ему удобную постель в просторном шалаше.

Не успел еще караван Вильмовских достичь тольдо, как туда возвратились охотники, зазвучали жалостные стенания над трупами ленгуа, погибших в схватке с пиратами. Тем не менее вскоре жизнь в тольдо вошла в свой обычный ритм – ленгуа не устраивали специальных церемоний ни по поводу похорон, ни по поводу свадеб.

Глава тольдо Тарума, тоже вернувшийся с охоты, встретил своих белых гостей традиционным мате. Лишь когда несколько осушенных тыкв были отставлены в сторону, начались разговоры. Тарума, объясняясь на ломаном испанском, помогал себе еще и жестами. Пространно поблагодарил за разгром пиратов. Молодые охотники и воины тоже благодарили, просили погостить в тольдо как можно дольше, заверяли, что мяса, рыбы, фруктов хватит на всех. Все вместе собрались строить новые шалаши для своих избавителей. Тарума еще раз подтвердил, что проводники быстро доставят белых путешественников в Пуэрто-Суарес.

Пока Наташа, Салли и Мара занимались перевязкой ран Педиквы и Уилсона, Вильмовский-старший и Збышек вручили гостеприимным ленгуа подарки. Во Мэнь, кубео и Томек разместили в обширном шалаше багаж, стреножили коней и пустили их пастись в поле. Томек поручил Габоку надзор за лошадьми, а сам отправился к шалашу, где размещались раненые.

– Все в порядке, Томек! – приветствовала его хлопотавшая там Наташа. – Раны я им очистила. У Педиквы разорвана кожа на виске, но кость не задета. Женщины-ленгуа принесли заживляющие травы. Мара их одобрила, а уж она-то в этом разбирается. Больше хлопот с господином Уилсоном, он потерял много крови. Но рана очищена, кровотечение остановлено, руку я зафиксировала.

– Только бы не было заражения!

– Этого ты не бойся, – успокоила Томека Наташа. – Я ввела обоим противостолбнячную сыворотку. Потрясающее средство, из самых последних открытий в медицине. Изобретатель получил за него Нобелевскую премию[130].

– А я и не знал, что существует такая сыворотка, – удивился Томек. – Где ты ее взяла?

– Дядя привез из Германии и научил меня, как ею пользоваться. Как жаль, что в прошлый раз ее у нас не было.

– Травы лучше, чем лекарства белых людей, – вмешалась в разговор Мара. – И Педиква выздоровеет, и господин Уилсон тоже, не переживай, Том!

– Ну уж если такие медицинские светила не предвидят осложнений, то нам нечего беспокоиться, – развеселился Томек.

– Да и как могло быть иначе под опекой таких хорошеньких целительниц, – добавил Уилсон. – Прямо жаль, что обе уже замужем.

– Мы останемся здесь, пока не затянутся раны, – решил Томек. – В таком климате с этим не шутят.

– Ну, не больше одного-двух дней, – не согласился Уилсон. – Еще сколько надо пройти, а времени все меньше!

– Может, нам удастся нанять носильщиков, – высказал предположение Томек, – тогда мы смогли бы вновь ехать верхом.

– Замечательно! – обрадовалась Салли. – У Томми всегда есть решение. Жаль, что я не принимала участия в победе над пиратами!

– Мы их здорово проучили, – вмешался Уилсон, – совсем немногим удалось удрать в степь. Но я наблюдал за вашим отцом, когда вы докладывали ему о ходе операции, и мне показалось, что разгром пиратов его ничуть не обрадовал.

– Вы правы, – признал Томек. – Отец против применения насилия. И я хотел избежать крови, попробовал обезвредить вождя пиратов. Только это не помогло!

– Мы бы сильно упали в глазах наших кубео, если бы предложили им нянчиться с бандитами, – не уступал Уилсон.

– Не будь таким щепетильным, Томек! – поддержала Уилсона Наташа. – На насилие отвечают силой!

– Браво, Натка, вот как должны говорить революционеры! – произнес вышедший из шалаша Збышек. – Ты знаешь, Томек, когда вы кинулись на помощь ленгуа, я спросил дядю, как мы поступим с пиратами, которых обязательно возьмем в плен.