Альфред Шклярский – Томек в Гран-Чако (страница 21)
– Так уж повелось с появления людей на Земле, – задумчиво произнес Смуга. – Трудолюбивые и честные живут в достатке, а негодяи и лентяи, которых везде хватает, думают не о работе, а только о том, как бы побыстрее и побольше нажиться на тех, кто заработал свое добро тяжким и честным трудом.
– Мне казалось, так только у нас, у белых…
Вскоре селение кампа осталось позади. Лишь перед самым заходом солнца звероловы остановились у широкого озера с поросшими лесом берегами. Убедившись, что вокруг нет признаков пребывания человека, Новицкий обратился к другу:
– Хорошо здесь, Янек, спокойно. Можно забраться подальше в лес, развести костер и приготовить поужинать. Попробую что-нибудь поймать, у берега не слишком глубоко. Что скажешь?
– Скажу, что изголодались мы с тобой дальше некуда и что непременно надо что-то съесть, но лезть в реку здесь опасно, а если уж надо позарез, то только с барбаско[50].
– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, как говаривал один мой знакомый. Была не была! Я видел, как индейцы отгоняют пираний. К тому же можно залезть в воду в штанах и обуви. Да что тут долго рассуждать – кишки марш играют. Ты найди подходящее местечко, а я поищу барбаско. Этого добра здесь сколько угодно.
Не прошло и получаса, как Новицкий вернулся, неся в руках охапку вырванных с корнем кустов. Смуга был уже у лодки.
– Нашел подходящее местечко? – сразу же поинтересовался Новицкий.
– Метрах в трехстах отсюда на берегу есть песчаный участок. Там и попробуем.
– Так пошли! Надо бы покончить со всем до ночи.
Вскоре они были на пляже. Новицкий отыскал где-то два камня. На более плоский из них положил кусты барбаско, а другим камнем колотил по ним до появления ядовитого сока. Потом выбросил кусты в воду и, не обращая внимания на предостережения Смуги, разделся и вошел в воду. Она доходила Новицкому до пояса. Сжав руки в кулаки, он стал ударять ими по воде – когда-то он видел, что так индейцы отгоняли пираний. Несколько минут спустя всплыли несколько одурманенных соком барбаско рыб. Новицкий выбросил их на берег. Всего он выловил пять здоровых рыбин. Страшно довольный собой, Новицкий выбрался на берег.
– Ну вот, теперь и бояться некого! – воскликнул он.
– Ох, капитан, думается мне, не умереть тебе своей смертью, – покачал головой Смуга.
Новицкий в ответ только беззаботно расхохотался:
– Ты не первый мне это говоришь, Янек! Пару лет назад еще один человек предсказывал то же самое. Так и быть, на сон грядущий поведаю тебе эту странную историю. А вообще, если серьезно, не так страшен черт, как его малюют. Наверно, здесь просто нет пираний, не верю я в это индейское средство отпугивать их – молотить кулаками по воде. И сейчас мы в этом убедимся.
Новицкий, одевшись, стал разделывать улов. Ловко выпотрошив рыбу, отсек головы, выбросил их вместе с внутренностями в воду.
Поначалу все было спокойно. Новицкий даже иронично взглянул на приятеля, но уже в следующую секунду лицо его изумленно вытянулось. Там, куда капитан выкинул остатки рыбы, вода забурлила и покраснела. В водовороте были хорошо различимы спины и даже головы пираний, отчаянно сражавшихся между собой за добычу. Вскоре поверхность воды снова разгладилась.
– Ну как? Что теперь скажешь, капитан? – многозначительно спросил Смуга. – Твое счастье, что у тебя на теле не оказалось ни ран, ни царапин.
– Видно, не пора мне пока на небеса, к Аврааму на пиво, – ответил Новицкий. – Ладно, что было, то было, не будем об этом говорить.
Друзья поужинали печеной рыбой. Новицкий тщательно загасил костер, и оба улеглись в гамаках, покуривая.
– Ты вроде обещал рассказать мне странную историю, – напомнил Смуга. – Кто-то там тебе что-то предсказал.
– По правде говоря, и не знаю, кто это был, – начал Новицкий. – Случилось это года за два до того, как мы с тобой и отцом Томека начали наши экспедиции. Шел я как-то раз на маленьком, стародавнем, дребезжащем трамповом[51] суденышке из Ливерпуля в Южную Африку. Везли оружие и боеприпасы англичанам. Происходило это, почитай, как раз во время войны с бурами[52]. Старая калоша была прямо бочкой пороха, да вдобавок перегруженной. Так что, когда в Бискайском заливе мы попали в жуткий шторм, у всего экипажа во главе с капитаном душа ушла в пятки. Трамп так мотало по волнам, что он в любую минуту мог взлететь на воздух. А в довершение всего я как раз подвернул ногу и лежал на койке. Привязался веревкой, чтобы не свалиться.
Волны хлестали через борт, переборки трещали, короче говоря, в голову лезли разные мысли. И подвернутая нога так мне, зараза, мешала, спать не давала, иногда забудешься на минутку, и все.
Рано утром открываю глаза. Шторм еще не утих. В каюте полумрак. И тут замечаю: у меня в ногах стоит странная темная фигура, вроде как монах в капюшоне. Глядел я, глядел, но ни глаз его, ни лица рассмотреть так и не смог. Но чувствую, что призрак уставился на меня. «Что за черт?» – думаю, щиплю себя за задницу: нет, вроде не сплю и ясно вижу призрака перед собой. И тут он ко мне обращается со словами: «Не пугайся, ты и так не умрешь своей смертью». Голоса я не слышал, но его слова как-то понял. Я начал отвязывать веревку. Призрак стал медленно расплываться, а когда я сел, совсем исчез. Пару дней я чувствовал себя не в своей тарелке, но потом подумал, что судьбу не обманешь – чему быть, того не миновать.
– А ты веришь в привидения? – спросил Смуга.
– Как тут не поверить! – сонным голосом отозвался Новицкий. – Пираньи – и те меня не тронули. Видно, мое время еще не пришло.
Минуту спустя до Смуги донесся тихий храп.
«Отличный малый, – подумал Смуга. – Спору нет, с предрассудками, но страх ему неведом. Железные нервы… Поддаться галлюцинации он не мог. Ну, есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…»
Какое-то время Смуга бодрствовал, но потом и его сморил сон.
Когда Новицкий проснулся, уже светало. Необъяснимое чувство тревоги заставило его выбраться из гамака. Смуга еще спал. Новицкий, прихватив штуцер, отправился к реке. Первым делом он убедился, что лодка, спрятанная в зарослях, на месте. Он вытащил ее на берег, проверил, в порядке ли весла и шест для отталкивания. И тут, будто чутье сработало, капитан глянул вперед по течению реки. Вдалеке на левом берегу полыхнул над джунглями розовато-желтый отсвет пламени и вскоре сменился красно-черными клубами дыма.
Сначала Новицкому показалось, что горит лес, но он тут же отбросил эту мысль. Пожар не распространялся по лесу, языки пламени и столбы дыма поднимались только в одном месте.
– Это дело рук кампа, они жгут чье-то селение, – пробурчал он. – Значит, началась война!
Новицкий поспешил к Смуге:
– Ян, вставай! Кампа подняли восстание. На левом берегу зарево над джунглями!
Друзья побежали к реке. Красные отсветы начали бледнеть, еще пару раз вырвались красно-черные клубы дыма, и пожар утих.
– Мне кажется, я слышу крики, Ян, – сказал Новиицкий. – По воде голоса далеко разносятся…
– А я слышу звуки выстрелов. Мы еще не добрались до Укаяли, а кампа уже подняли восстание. Что и предсказала твоя индейская симпатия перед нашим побегом.
XI
Пабло
Смуга и Новицкий плыли вниз по реке, держась берега. Они хотели найти место, где на рассвете заметили зловещее зарево. Пожар явно был делом рук кампа, которые предпочитали нападать на рассвете.
– Не слишком далеко мы забрались, капитан? – заволновался Смуга.
– Пожалуй, да. Дальше лучше идти пешком, – согласился Новицкий. – Надо только найти подходящее место.
Вскоре лодка вошла в заросли тростника. Друзья выбрались на берег, втащили лодку в прибрежные заросли, взяли оружие и направились в джунгли. Оба старались держаться берега – судя по всему, сожженное селение находилось вблизи реки. День стоял безветренный и жаркий, и потому мошки сийто[53] летали тучами, залезали в волосы, немилосердно кусали голову.
Уколы их хоботков оставляли на коже болезненные ранки, которые страшно зудели, но, если не расчесывать, через некоторое время жжение прекращалось, а место укуса быстро заживало. За долгое пребывание в джунглях Новицкий и Смуга успели привыкнуть к назойливым атакам тысяч самых разных насекомых, стойко перенося их и даже не касаясь зудящей кожи. Сийто бесчинствовали только днем, вечером их сменяли комары. Опаснее мошек были лесные осы, чьи гнезда обычно встречались на ветвях или в дуплах деревьев. Кусачие насекомые всем роем набрасывались на всех, кто оказывался вблизи их дома. Казавшаяся безобидной лиана, повисшая на ветке дерева, могла оказаться ядовитой змеей, высматривающей добычу… Поэтому Смуга и Новицкий шли медленно, постоянно осматриваясь вокруг. Пройдя с километр, Новицкий остановился и стал втягивать носом воздух, принюхиваясь. Смуга вопросительно посмотрел на друга.
– Пахнет гарью… – прошептал Новицкий. – Пожарище, судя по всему, уже рядом.
Он проверил, легко ли выхватить из кобуры кольт, и со штуцером наперевес двинулся вперед.
Смуга, как бывалый следопыт, вскоре обнаружил свежие следы ног. Дав знак Новицкому, чтобы тот укрылся за деревом, он стал их исследовать. Следы вывели его к берегу Тамбо. Можно было предположить, что там индейцы высадились из двух больших лодок и разделились на группы – одна пошла берегом вниз по течению реки, другая углубилась в лес, потом вернулась к реке и уплыла. Смуга без труда восстановил ход событий: индейцы окружили селение, напали на него и, сделав свое дело, отправились дальше.