Альфред Шклярский – Томек в Гран-Чако (страница 20)

Настала ночь. На усеянном звездами небе все выше и выше поднималась луна. Новицкий долго вычерпывал воду из лодки, вслушиваясь в доносившиеся из джунглей звуки, в шум бурлившей реки, ожидая возвращения друга. Наконец из зарослей донесся хруст веток.

«Ягуар крался бы тихо, – мелькнула у Новицкого мысль. – Смуга возвращается. Раз так топает, значит островок безлюден».

Это и вправду оказался Смуга. Сев напротив Новицкого, он сообщил:

– Обошел весь остров. Никого. Но неизвестно, что позади нас и что впереди, поэтому никаких костров сегодня. А жаль, неплохо было бы обсушиться.

– Твоя правда, по ночам здесь холодно, – согласился Новицкий. – Давай-ка снимем эти промокшие кушмы и повесим на сук – пусть хоть вода стечет. У нас есть кое-какой сухой паек, поедим и дождемся рассвета.

– Верно, при свете как-то легче разобраться, что к чему.

Едва только небо заалело на востоке, как Смуга с Новицким уже обходили остров – перед отплытием необходимо было хотя бы в общих чертах ознакомиться с рельефом местности, а также просушить одежду. Смуга повел друга на юг острова, там в ходе своей ночной вылазки он обнаружил небольшую песчаную отмель, не залитую водой.

Новицкий, быстро раздевшись, разложил на песке кушмы и стал вглядываться в воду реки.

– Одежда высохнет быстро, как только пригреет солнце, – заверил он. – С берега нас не видать. Вот уж не думал, что Тамбо такая широкая река. А течение! Как раз для мельничного колеса.

– Взгляни-ка вон на те горы на западе, – указал Смуга. – Тамбо течет оттуда по глубокой горной долине, и ничего удивительного, что течение такое быстрое[44]. Ты только посмотри, какие высокие берега!

– Причем даже сейчас, в сезон дождей, вода все же не добралась до леса, – согласился Новицкий. – Оно и видно – эти участки не похожи на заливные.

– Тем хуже для нас! – вставил Смуга. – И кампа, надо думать, выбирают для жизни места, защищенные от половодья.

– Скорее всего, мы наткнемся на них там, где в Тамбо впадают ручьи, на открытой и хорошо просматриваемой местности. Лесные дебри не годятся для селений, а здесь, куда ни глянь, кругом джунгли. И костры, которые мы вчера видели, тоже разводили неподалеку от впадения нашей реки в Тамбо. И вообще, как бы там ни было, мы должны торопиться. Земля горит у нас под ногами! Ян, а далеко отсюда до Укаяли?

– Я еще вчера на эту тему раздумывал, – ответил Смуга. – Судя по карте, километров семьдесят-восемьдесят, но не больше ста.

– Такое быстрое течение доставит нас туда за два-три дня.

– Да, если беспрепятственно плыть целый день. А если нам придется бросить лодку? Все зависит от того, какие масштабы приобретет восстание кампа.

– Это понятно, – ответил Новицкий. – Только бы побыстрее добраться до Укаяли.

– Да, медлить никак нельзя, хотя до встречи с Томеком у нас еще есть время. Что ж, рискнем и поплывем дальше. Чуть передохнем только на правом берегу Укаяли, а еще лучше – на правом берегу Урубамбы.

– Урубамбы? – изумился Новицкий. – Так ведь там находится Уайра Панчо Варгаса! Да к тому времени Уайру сожгут дотла, а Варгас будет поджариваться на адском огне!

– Не уверен, – возразил Смуга. – Варгас командует целой бандой преданных ему индейцев-пираха, и до них, возможно, дошли слухи о подготовке восстания.

– Может, и так, – не стал спорить Новицкий. – Тасулинчи сам говорил, что виделся в Уайре с дружественно настроенными к кампа индейцами-пираха. Одни прислуживают Варгасу, другие вступают в сговор с кампа, но каждый индеец-пираха – это прежде всего член своего племени, и то, что известно одним, будет известно и другим.

– Варгас – тот еще жук, и, если дружки его предупредят, он не будет дожидаться начала восстания, – добавил Смуга. – Он вполне мог вовремя смыться куда-нибудь на юг, в тольдо[45] к лояльным ему пираха. Если мы не найдем Варгаса в Уайре, есть и гомали[46] в окрестностях верхней Укаяли, Урубамбы, Мадре-де-Дьос[47] и Бени. Мы можем набрести на какую-нибудь коррерию[48] или на серингеро[49], те точно будут знать, как обстоят дела.

– Значит, нам нужно заехать в Уайру и узнать там, как продвигается восстание, – начал было Новицкий, но тут же умолк.

Из зарослей неподалеку высунул морду молодой кабан, переполошив выдр на отмели. Гревшиеся на солнце огромные черепахи медленно побрели к воде.

– Давай-ка поищем черепашьих яиц, – предложил Новицкий.

– Бесполезно, капитан! В этих местах пресноводные черепахи выходят из реки и откладывают яйца только в сухое время года, когда вода спадает и песок хорошо прогревается.

– Досадно! Сырые яйца очень питательны, а я уже извелся от голода.

– У нас еще есть сухой паек, – напомнил Смуга.

– Ладно, потом, когда можно будет развести костер, наловим рыбы и испечем ее. А теперь пора в путь.

Течение быстро несло лодку. Смуга сидел на месте рулевого. Очень непросто было управлять лодкой на незнакомой и непредсказуемой реке, вид которой менялся, как картинки в калейдоскопе. Берега то отдалялись друг от друга, то вновь сближались.

Прибрежные джунгли темной полосой тянулись в отдалении вдоль реки или подступали к воде во всем своем диком, впечатляющем великолепии. Бурное течение ни на секунду не позволяло забыть о скрывавшихся в глубинах реки кровожадных хищниках. На мелководье вздымался частокол из стволов затопленных деревьев, из воды торчали сучья и корни, временами они сбивались в небольшие островки. Тут и там река оскаливалась острыми подводными скалами. Новицкий и Смуга понимали: если их лодка разобьется, им ни за что не добраться до берега живыми, поэтому непрерывно следили за рекой, лишь иногда бросая взгляды на берега – и оттуда могла исходить опасность.

– Янек, внимание! – воскликнул Новицкий. – Справа просека в лесу… и дым… Индейцы!

– Вижу! – прокричал в ответ Смуга. – Давай к правому берегу!

В этом месте джунгли вплотную подступали к реке, и лодка вплыла в заросли тростника. Смуга с Новицким вышли на берег.

– На этот раз идем на разведку вдвоем, – вполголоса распорядился Смуга. – Мало ли что… Ни к чему нам разлучаться.

– Верно, – согласился Новицкий. – Мешки оставим в лодке?

– А как еще? Лишний груз в дороге. Берем только оружие.

Друзья осторожно пробирались через густой лес, стеной поднимавшийся от самого берега. Время от времени путники замирали в зарослях, за деревьями и в овражках, прислушиваясь и присматриваясь. Стоял погожий день, но в джунглях царил полумрак. Смуга шел первым, общаясь с Новицким лишь жестами. Миновало около часа, когда наконец они вышли на край большой полукруглой поляны. Посередине нее протекал ручей, впадающий в Тамбо. По левую сторону от ручья на толстых сваях стояли несколько хижин, сооруженных из дерева, бамбука и лиан. Хижины были без стен. Внутри на бамбуковых прутьях висели гроздья бананов, связки кукурузных початков и юкки, пучки стрел, луки и боевые маканы – мечи из твердого дерева. Рядом с хижинами дети играли с прирученными попугаями, курами и обезьянами. Кое-где кучками собрались старики, женщины и дети. Смуга с Новицким не увидели ни одного молодого индейца. Обитатели селения были одеты в коричневые или серые в черную полоску кушмы. У женщин на шее красовались нитки бус из ароматических семян. Детишки бегали нагишом. К их рукам были привязаны колокольчики из твердых скорлупок, чтобы отыскать детей, если они заблудятся в джунглях. На некоторых ребятах висели украшения из хвостиков пушных зверей. Лица мужчин, женщин и детей были раскрашены узорами из красной краски, на щеках и лбах имелись татуировки в виде синих змей. Жесткие и черные как смоль волосы были подстрижены до плеч, челка доходила до середины лба, на голове – повязка с заткнутыми за нее разноцветными перьями попугаев. В центре селения, перед самой большой хижиной, раскинулась широкая, утоптанная ногами площадка. Вероятно, она была предназначена для проведения обрядов и собраний.

Смуга и Новицкий, не скрывая любопытства, глазели на жителей селения. Женщины хлопотали у своих хижин – плели циновки и головные повязки, шили кушмы, лепили глиняные горшки, готовили чичу и еду. Молодые матери занимались младенцами, некоторые сидели у хижин, всецело поглощенные поисками вшей в волосах своих любимых чад. Надо сказать, что индейцы даже к этим паразитам относились с уважением, свято веря: те высасывают из людей дурную кровь. Достаток жителей этого селения был налицо – они явно не страдали от болезней и не голодали.

Справа от ручья стояли убогие шалаши из бамбуковых прутьев и тростника – жилища бедняков. В эти примитивные шалаши приходилось вползать на коленях. Их обитатели носили изодранные грязные кушмы, у них отсутствовали даже самые примитивные предметы домашнего обихода.

– Это кампа, – прошептал Новицкий в ухо друга.

– Верно, – подтвердил Смуга. – Молодых мужчин сейчас тут нет, – наверное, все на встрече с Тасулинчи. И у берега небольшие лодки…

– Слушай, Ян, видишь, напротив этой деревни, вон там, на реке, большой остров? Под его прикрытием поплывем дальше.

Смуга кивнул в знак согласия, и оба незаметно скрылись в лесу.

Сталкивая лодку на воду, Новицкий заметил:

– Эти индейцы явно никогда не встречались с белыми людьми. Сразу ясно, что живут в точности как их далекие предки. Но среди них есть и богатые, и бедные. Странно все это – ведь в этой глуши достаток зависит лишь от трудолюбия и активности самого человека.