Альфред Шклярский – Томек в Гран-Чако (страница 19)

– Ты, как всегда, прав, капитан! Короче говоря, мне предстоит избавиться от бороды и волос. Давай зеркальце и все необходимое для бритья и стрижки.

– Вместо зеркала осколок, но и он сойдет, – произнес Новицкий.

– Жаль, что разбили. В этой глухомани зеркало – настоящее сокровище.

– Ничего страшного! Это я отбил для себя кусочек. Видишь ли, Агуа так полюбилось это зеркальце, что мне пришлось с ней поделиться.

– Воображаю, какую радость ты ей доставил, – иронично усмехнулся Смуга.

– Верно, она радовалась как малое дитя. И подарила мне за него бамбуковый нож для бритья и деревянную расческу. Терпеть не могу бриться насухо, но ничего, можно привыкнуть. Я уже приспособился и тебе, Ян, помогу. Давай-ка садись на бревно!

Смуга стоически выдержал это, с позволения сказать, «бритье», иногда стискивая зубы и зажмуриваясь. Немалых трудов стоило Новицкому избавить друга от бороды и усов. Покончив с делом, капитан чуть отступил, чтобы оценить плоды своих усилий.

– Ну что же, Янек, худшее позади. – Новицкий был удовлетворен. – Кожа на подбородке незагорелая, но, если ее подмазать пеплом, вполне сносно! Сейчас еще волосы чуточку укорочу, и все.

Смуга испустил тяжкий вздох и сказал:

– Благодарю, капитан! Только сейчас до меня дошло, отчего несчастный Джон Никсон хотел пристрелить того индейца – ну, цирюльника на Путумайо, помнишь?..

– Ха! Вероятно, он был человеком нервным, поэтому и погиб так трагически…

Солнце еще не вошло в зенит, а друзья уже плыли по реке. Перед тем как отправиться, оба натянули поверх одежды кушмы, и теперь издали мужчин можно было принять за индейцев. Звероловы соблюдали величайшую осторожность: молчали, обходясь лишь жестами, и держались как можно ближе к берегу, где густой и высокий тростник позволял быстро укрыться в случае опасности. Обычно не такая уж широкая река сейчас, в конце сезона дождей, сильно разлилась, затопив часть прибрежного леса.

День клонился к вечеру. Сидевший на носу Смуга вдруг повернулся к Новицкому и жестом велел пристать к берегу. Они тут же вошли в заросли тростника.

Нос лодки уткнулся в пологий берег, закрытый ветками деревьев и лианами. Смуга, привязав лодку к суку, прошептал:

– Надо бы разведать обстановку!

– Обязательно! – тоже шепотом ответил Новицкий. – Река все шире и шире, течение сильнее с каждой парой километров, да и вода шумит все громче…

– То есть мы на подходе к Тамбо?

– И мне так кажется. Надо оглядеться как следует. Кто знает, есть ли поблизости от устья нашей реки селение кампа. Лодку спрячем здесь. Выходи на сушу.

Смуга, подхватив штуцер, выбрался на берег. Новицкий последовал за ним.

– Иди ты первый, Янек, – шепнул он, – а я тебя в случае чего прикрою.

Они прошли с полкилометра или чуть меньше, когда Смуга внезапно замер как вкопанный и жестом подозвал Новицкого. Через лес шла тропа, явно вытоптанная ногами людей. Смуга, наклонившись, стал изучать оставленные на ней следы. Он дал знак Новицкому, чтобы тот подождал, а сам, словно гончий пес, выслеживающий зверя, сначала устремился в одну сторону, потом в другую. Наконец вернулся к Новицкому и сообщил:

– Тропинка явно идет на север, то есть в Гран-Пахональ. Скорее всего, дальше от нее отходит еще одна – на северо-восток, к берегам Укаяли. Вон там, видишь, следы босых ног мужчин и женщин, совсем свежие. Вчера, а может, даже и сегодня утром здесь прошло много индейцев.

– И куда эта орава двинулась? – спросил Новицкий.

– На север, потому что в обратном направлении нет ни одного следа.

– Значит, шли от берега реки, по которой мы плыли. Неужели это наши кампа решили дальше идти пешком? Видимо, знают короткий путь до Укаяли, раз не поплыли туда по Тамбо, – резонно заметил Новицкий.

– Надо проверить, – ответил Смуга. – Если это кампа, то они оставили лодки на берегу. Пошли поглядим!

Все именно так и было – в прибрежных зарослях друзья обнаружили пять лодок. Это означало лишь одно: кампа разделились на две группы. Та, что больше, двинулась пешком, а та, что поменьше, на двух лодках направилась к Тамбо.

Вернувшись к своей лодке, Смуга достал карту, долго ее изучал, делал записи. Новицкий молча наблюдал за ним, потом все же спросил:

– Что ты там высматриваешь, Янек?

– Я почти уверен, что наша тропа ведет из Гран-Пахонали на Тамбо[42], – пояснил Смуга. – Я слышал, кампа из Гран-Пахонали вынуждены добираться до самой Тамбо в поисках подходящих прутьев для изготовления стрел. Они делают стрелы из исаны – жестких стеблей тростника, называемого чикоса[43]. Этот вид тростника растет по берегам полноводных рек. А на небольших ручьях в Гран-Пахонали чикоса не растет. Говорили мне и о том, что у кампа есть своя тропа, по ней можно попасть из Гран-Пахонали на Тамбо и Укаяли. Ты только взгляни на карту, капитан! Укаяли образуется при слиянии Урубамбы и Тамбо. Укаяли и Тамбо на карте немного похожи на натянутый лук, а тетива этого лука – вот эта открытая нами тропа индейцев. Скорее всего, по ее ответвлению на восток куда быстрее добираться до Укаяли, чем водным путем по Тамбо. Вот поэтому кампа и двинулись на своих двоих.

– Карта, судя по всему, подтверждает твои догадки, – поддакнул Новицкий.

– Томек обозначил реку Унини, левый приток Укаяли, севернее места слияния Тамбо с Урубамбой. Взгляни еще раз на карту! Та тропа может вести и к Унини. Если бы кампа договорились встретиться в месте впадения Унини в Укаяли, это не позволило бы Панчо Варгасу сбежать в низовье Укаяли. Ведь его поместье в Уайре находится на Урубамбе.

– Хитроумный маневр, ничего не скажешь! – похвалил Новицкий. – Варгас организовал экспедицию в Гран-Пахональ за невольниками и тем самым страшно разозлил всех кампа. У них с ним давние счеты. Но тогда какого дьявола две лодки проследовали к Тамбо?

– Может, задумали помешать Варгасу уйти по Тамбо и Перене к предгорьям Анд?

– Да чтоб их бешеные акулы сожрали! – забеспокоился Новицкий. – Мы же так вполне можем наткнуться на наших кампа.

– Мы должны соблюдать осторожность, быть внимательными, чтобы не угодить в западню. А теперь в путь! Нужно попасть на Тамбо еще до наступления ночи.

Быстрое течение несло лодку вниз по реке. Смуга отложил весло, доверив Новицкому управление лодкой. Близился вечер. Оба берега лежали в тени, только на середине реки еще виднелись отблески заходящего солнца. Скорость течения все увеличивалась. Новицкий старался вести лодку там, где было темнее.

На горизонте тем временем клубились тучи. Хотя сезон дождей, продолжавшийся с января по март, заканчивался, во второй половине дня все еще частенько шли дожди. Сейчас надвигавшиеся черные тучи были беглецам на руку – звероловы рассчитывали, что во время ливня они смогут незаметно проскочить на Тамбо. Смуга пристально осматривал местность. Джунгли покрывали оба крутых берега реки, которые все дальше и дальше отступали друг от друга. Изменчивое течение реки раскачивало лодку. Лес, тянувшийся до сих пор лишь по обоим берегам реки, вдруг оказался вдалеке прямо по курсу следования лодки, как бы преграждая дальнейший путь.

– Капитан, держись ближе к левому берегу! Это уже Тамбо, – предостерег Смуга, хватаясь за весло.

– Крепче схватись за весло и… ни слова, – предупредил его в свою очередь Новицкий. – Справа за нами костры… Люди!

В эту минуту налетел порыв ветра, небо затянули густые свинцовые тучи. Зарядил дождь, быстро перешедший в тропический ливень. Смуга, достав из мешка котелок, стал вычерпывать заливавшую дно лодки воду, иногда брался за весло, помогая Новицкому придерживаться нужного курса. Капитан то и дело оглядывался, но из-за дождя берега не было видно, так что опасности оттуда ждать не приходилось. Сильное течение Тамбо быстро несло лодку вперед. Они проплыли мимо острова, и только навыки моряка позволили Новицкому в последний момент избежать столкновения с торчавшим из воды утесом. Тут же лодка врезалась в плывшее по течению бревно. Дальнейшее передвижение по воде в темноте грозило бедствием. Лодка неминуемо разбилась бы обо что-нибудь. Не следовало забывать и о том, что река кишела пираньями, колючими ядовитыми скатами, рыбками канеро, прожорливыми крокодилами и другими экзотическими, но смертельно опасными для человека тварями. Поэтому Новицкий без долгих раздумий направил лодку к первому же встретившемуся им островку – с высокими берегами, но из-за разлива Тамбо ее воды доходили как раз до кромки покрывавшего остров леса.

– Тормози веслом, Янек, – велел Новицкий, когда нос лодки прошелестел по зарослям прибрежного тростника.

Вскоре лодка, привязанная лианой к бамбуку, легко покачивалась под свисавшими к воде ветвями деревьев. Новицкий и Смуга, вконец изнуренные борьбой со стихией, молча приходили в себя. Наконец Смуга заговорил:

– Остров не кажется слишком большим, вряд ли тут кто-то есть. Дождь перестал, поэтому пойду осмотрюсь. А ты пока вычерпай воду из лодки, а то как бы не пришлось нам в ней ночевать. Я скоро вернусь.

– Штуцер не забудь. Если услышу выстрел, тут же брошусь на подмогу, – заверил его Новицкий, отмахиваясь от тучи злобных после дождя комаров.

Смуга исчез в джунглях.

«Как разведчик Янек ничуть не хуже индейцев, – подумал Новицкий. – Куста не заденет, на ветку не наступит, подкрадывается, как кот. Я даже и не заметил, когда он с глаз скрылся и куда пошел».