Альфред Шклярский – Томек в Гран-Чако (страница 15)
Новицкий энергично орудовал веслом. Управляя лодкой, он постоянно оглядывался, желая убедиться, нет ли погони. Зверолова мучил голод, и он бросал вожделенные взоры на застывших на песке черепах. У него они ассоциировались с любимой яичницей.
– Янек! – в конце концов не выдержал он. – Может, все же остановимся, поищем черепашьих яиц?
– Ты читаешь мои мысли, капитан, – улыбнулся Смуга. – Только еще рано останавливаться. Если кампа пустились в погоню за нами, то они точно уже наступают нам на пятки. Сражение с ними обещает быть нелегким – у них карабины. Я сам научил индейцев ими пользоваться, а они оказались способными учениками.
– Ничего, кампа дорого заплатят за наши жизни: в конце концов, у нас с тобой как-никак двести патронов.
– Если хоть один кампа погибнет от нашей руки, племя будет нас преследовать, пока не отомстит.
– Ну, никто с этим не спорит, – согласился Новицкий. – А я тебе вот что скажу: не хочется, чтобы дело дошло до столкновения. Ведь кампа нам ничего плохого не сделали, они такие, какими их создала природа, что с них взять.
– Кое-кто из них тебе даже приглянулся, – сыронизировал Смуга, искоса поглядывая на поскучневшего друга.
– Что да, то да! Сто дохлых акул! Мы с тобой между молотом и наковальней… Впереди Тасулинчи, а позади – его приспешники. А может, наши преследователи направились той дорогой, по которой уходил Томек?
– Скорее всего, они пустились за нами в разных направлениях, – подытожил Смуга.
– Да, наверное, стоит и это взять в расчет, – тяжко вздохнул Новицкий. – Как думаешь, Янек, далеко до Укаяли?
– По словам Агуа, из селения кампа можно добраться до Укаяли за три дня. Один день прошел, сегодня второй, так что завтра-послезавтра мы с тобой должны прибыть туда и переправиться на правый берег.
– Ну тогда приналяжем на весла! – скомандовал Новицкий.
Звероловы гребли не переводя дыхания, не обращая внимания на донимавший их голод. Не остановились и тогда, когда солнце поднялось в зенит, только чуть ближе подплыли к берегу, с которого свисали раскидистые кроны деревьев, защищавшие от палящих лучей солнца. Пролившийся после полудня недолгий дождь не помешал друзьям, только Новицкий с растущим беспокойством поглядывал на небо. Вскоре он встревожился не на шутку:
– Вот что, Янек, давай-ка ненадолго остановимся!
Смуга отложил весло. Новицкий сделал то же самое, подхватил висящую лиану и привязал к ней лодку.
– Что случилось, капитан? – повернулся к нему Смуга.
– До сих пор солнце все утро до полудня находилось перед нами, а после полудня было у нас за спиной – то есть мы плыли на восток. А сегодня оно светит по левому борту. Иначе говоря, мы повернули на юг и отклонились от прямого пути на Укаяли.
– Я тоже заметил, что течение изменило направление. Надо свериться с картой.
Смуга вынул из мешка оставленную Томеком карту, разложил на коленях. Минуту-две изучал ее, поглядывая на компас, после чего стал объяснять:
– Если верить карте, местность, где мы сейчас находимся, – белое пятно. Нашей реки на ней просто нет. Не обозначена. Тут можно разобраться лишь благодаря внесенным Томеком дополнениям и его заметкам на полях карты. Скорее всего, мы сейчас идем по одному из неизвестных до сих пор притоков реки Тамбо. Гран-Пахональ находится на северо-востоке. Надо признать, Томек – картограф что надо!
– Этот мальчишка – молодчага, да и только! Когда мы тебя искали, именно он не позволил нашему проводнику обвести нас вокруг пальца, хотя тот нарочно все время нас запутывал, чтобы мы не знали, куда идти, – вспомнил Новицкий. – Томек вечерами напролет сидел, уставившись в эту карту, что-то вписывал, подправлял. Говоришь, мы находимся на одном из притоков Тамбо? А что это значит для нас? И слыхом не слыхивал об этой реке.
– Укаяли образуется при слиянии Урубамбы и Апуримака. Апуримак – название реки в верхнем и среднем течении. В его нижнем течении слева в Апуримак вливается река Мантаро, и после этого на протяжении ста восьмидесяти километров река носит название Эне. От места впадения в Эне реки Перене следующий участок реки, длиной сто шестьдесят километров, называется Тамбо. Тамбо – еще раз обращаю твое внимание, что это название нижнего течения Апуримака вплоть до устья, – сливается с Урубамбой, образуя одну из крупнейших рек Южной Америки – Укаяли. Вот, смотри на карте.
– Да, все понятно, – кивнул Новицкий. – Но ты так и не ответил – хорошо это для нас или плохо?
– Пока трудно сказать. Земли кампа расположены в треугольнике между реками Пачитеа, Укаяли, Тамбо и Перене. По берегам Тамбо живут много свободных кампа.
– Что в лоб, что по лбу, – невесело заключил Новицкий. – М-да, хорошенький маршрут побега подсунула нам Агуа вместе со своим благоверным.
Смуга задумался, затем изрек:
– В общем, любой маршрут для нас одинаково опасен.
– Я понимаю, но с какой стати Онари, который вроде как благоволит к нам, посоветовал бежать по реке, если по ней мы все равно угодим к кампа, от которых и бежим?
– А по-моему, это как раз доказывает, что хитрый шаман умеет логически мыслить. Он поступил весьма разумно, предлагая нам именно этот путь.
– Поясни, Ян, я что-то ничего не могу понять!
– Ну так слушай. Как действует тот, кто спасается от львов? В первую очередь пытается обойти их логово. Так?
– Ясно как божий день, – согласился Новицкий.
– Кампа для нас – львы. Где они станут нас искать?
– Постой-постой, до меня начинает доходить! – воскликнул Новицкий. – Кампа думают, что мы ни черта не знаем о предстоящем восстании. По их мнению, мы должны быть просто безумцами, направляясь по реке Тамбо к их селениям. Поэтому можно предположить, что сначала они бросятся в погоню на запад, то есть подумают, будто мы изберем тот же путь, какой выбрал и Томек. А этот путь индейцам-кампа хорошо известен. А мы, повернув на юг, выигрываем во времени. Агуа ведь предупредила, что, когда мы будем на Тамбо, тамошние кампа уже вступят на тропу войны далеко на Укаяли, а значит, этот маршрут будет для нас безопасным.
– Скорее всего, так Онари и рассчитывал, – согласился Смуга. – Ну и что ты теперь думаешь о шамане?
– Да, головастый парень! Он прав.
– Надо как можно скорее добраться до Тамбо. Там мы и спрячемся, сориентируемся, а сейчас доедим остатки сушеной рыбы – и в дорогу!
Ближе к вечеру река вынесла их в широкую долину. Вдали справа за темной линией леса поднимались горы. У Новицкого не было желания их разглядывать, зато он с вожделением глазел на левый берег – туда на водопой приходили агути в своих искрящихся на солнце шубках. Несколько раз капитан замечал капибар, или, как их еще называют, водосвинок, переплывавших реку. Все это позволяло рассчитывать на успешную охоту и возможность заморить червячка. Вот поэтому он и не сводил взгляда с левого берега. Они как раз огибали песчаный островок с разлегшимися у воды крокодилами. Напротив островка на левом берегу находилась небольшая полянка. Кустарник у берега был заметно ниже остальных зарослей – его явно не так давно кто-то вырубил. Новицкий спокойно окинул поляну взглядом и тут же вздрогнул, будто что-то внезапно вспомнил.
Самый большой и массивный представитель из всего отряда грызунов – водосвинка
– Ян, я помню это место! – взволнованно воскликнул он. – Мы с Томеком здесь уже были. Вот на этой самой полянке мы останавливались, когда нас бросили носильщики из племени пираха. Это мы вырубили кусты, чтобы отпугнуть змей, теперь здесь только эта молодая поросль.
– Ты уверен? – спросил Смуга, взволнованный не меньше друга.
– Ты еще спрашиваешь? – насупился Новицкий. – Слово моряка! Как только мы появились в этой долине, меня сразу что-то насторожило, но я не понял, что именно. Сначала бросилось в глаза громадное дерево на берегу, и рядом с ним тропинка на водопой, да еще эти капибары. А потом кусты терновника, и вот сейчас поляна! И вдруг я сообразил, в чем дело. Река! Мы с Томеком были здесь в засушливое время года. Тогда это была никакая не река, а просто ручей, но сейчас, в конце сезона дождей, ручей превратился в быструю реку. Вот что меня смутило!
– Послушай, Тадек, Томек мне рассказывал, что вскоре после ухода индейцев-пираха вы нашли какой-то шалаш, а в нем моего умирающего проводника. Значит, если память тебя не подвела, этот шалаш где-то здесь неподалеку.
– А куда ему деться! По крайней мере, тому, что от него осталось. Поверь мне, Янек, я хорошо запомнил вон то раскидистое дерево, потому что на нем притаилась подстерегавшая Томека анаконда. Парень уцелел только благодаря Динго! И еще этот чертов терновник! Когда Томек туда упал, я еле-еле его вызволил. И как назло, на нас тут же накинулись осы. Разве такое забудешь?