Альфред Шклярский – Томек на тропе войны (страница 27)

В эту минуту тяжелых раздумий Томеку очень не хватало доброго совета. И юноша стал представлять, как поступил бы этот опытный путешественник на его месте. Вспоминал все, чему учил его друг.

«Только примитивный и морально слабый человек сразу прибегает к силе, — говаривал Смуга. — Самая положительная черта мужчины — трезвость мысли. Подумай хорошенько — и найдешь правильное решение в любом деле».

«А трезво ли я поступаю сейчас? — думал Томек. — Ведь я уже давно перестал обращать внимание на дорогу».

И он внимательно огляделся вокруг.

В нескольких километрах от них, на западе, вздымалась хорошо заметная одинокая гора. Прикинув ее местоположение, он сообразил, что они вот-вот пересекут границу и окажутся на мексиканской территории.

Чаща колючих кактусов поредела. Где-то вблизи должны были находиться небольшие озера, потому что то и дело взлетали стаи разных птиц. Среди буйного разнотравья великолепным ковром лежала бизонова трава[43] — высотой по колени лошади, серо-стального и даже синего цвета. Полынь здесь была выше человека, а стебли ее твердые, как дерево, толщиной в руку. Небольшие дикие цветущие подсолнечники и опунции[44] образовали очаровательные рощи.

Громкое квохтанье заставило всадников придержать лошадей. Прямо из-под ног выскочила стая луговых тетеревов — красивых и крупных, с нашего тетерева, птиц, похожих по оперению не то на рябчика, не то на куропатку. Их мясо считается лакомством. Томек схватился было за штуцер, но Красный Орел удержал его жестом, быстро достал из плетеного чехла, притороченного к седлу, небольшой лук и оперенную стрелу. Хотя Томек просто сгорал от нетерпения, Красный Орел спокойно положил стрелу на тетиву и не спеша натянул лук. Оказалось, индеец хорошо знал повадки лугового тетерева. Спешка была ни к чему. Птица эта довольно тяжелая, в отличие от наших куропаток, не взлетает всей стаей сразу, а убегает гуськом, одна за другой. Красный Орел ждал, натянув лук. Как только ближайший тетерев попытался тяжело взлететь — в воздухе свистнула оперенная стрела. Забив крыльями, тетерев свалился в траву. Индеец соскочил с коня, подбежал к птице и, убедившись, что она убита, приторочил ее к упряжи вьючной лошади.

— Жалко пули на этих неповоротливых птиц. Кроме того, выстрел далеко слышно, — сказал индеец, вскакивая в седло.

И снова они двинулись на юг. Навахо все чаще поглядывал на небо и подгонял скакунов. И лошади, и всадники устали, проведя целый день в пути под палящим солнцем, но Красный Орел даже не думал останавливаться на отдых. Путники направлялись к горной цепи и к вечеру уже были на месте. Здесь они въехали в широкий каньон, где их охватила живительная прохлада. Копыта лошадей глухо зацокали по каменистой почве.

Красный Орел уверенно ехал по извилинам каньона, и вскоре путники очутились у подножия высокой горы, господствующей над всей горной цепью. Только редкие метелки юкки пробивались между скалами. Здесь индеец решил оставить лошадей. Они быстро расседлали коней, привязали их к юкковым деревцам и, взяв оружие, вещи, необходимые для ночлега в горах, и убитого тетерева, полезли по склону.

Шли по каменистой тропе, ведущей на вершину горы. Иногда тропа переходила в высеченные в скале ступеньки, так что взбираться было не так уж трудно. Примерно после часа довольно быстрого подъема юноши добрались до вершины. Томек огляделся вокруг.

Полукруглый скальный выступ охватывал вершину, образуя нависшую над пропастью галерею. На юге и западе горная цепь заметно снижалась, открывая широкий обзор. Вдали, до самого горизонта, иззубренного очертаниями новой горной цепи, тянулась пустыня, поросшая мескитовыми деревьями и кактусами. Солнце уже заходило, переливаясь золотом и пурпуром, как на море. Вечерние сумерки окутывали прерию легкой голубоватой дымкой.

Пока Томек восхищался живописным видом, Красный Орел доставал из-под разбросанных вокруг каменных глыб охапки заранее приготовленных, ровно нарубленных веток и хвороста и складывал их в три кучи на одинаковом расстоянии друг от друга. Покончив с этой работой, Красный Орел исчез среди скал.

Прошло немало времени, прежде чем Томек хватился своего друга. Томек отыскал его в каменной впадине у небольшого, еле тлеющего костра. Красный Орел как раз заканчивал ощипывать тетерева. Потом он ловко выпотрошил птицу, разрезал на куски, два из них насадил на длинные палки и стал поджаривать мясо на огне.

— Делай как я, Нахтах Нийеззи, и у нас будет вкусный ужин, — предложил он Томеку.

Томек, разумеется, не стал ждать второго приглашения. Быстро насадил на ветку несколько кусков мяса и, подражая индейцу, держал ее над огнем, пока мясо не поджарилось. Правда, приготовленное таким образом мясо тетерева было не очень на вкус, но это не помешало им съесть его с большим аппетитом. Дополнив ужин снедью, прихваченной из дому, они запили все водой из фляжек. Завершив трапезу, Красный Орел посмотрел на небо и сказал:

— Еще рано подавать знаки. Нахтах Нийеззи может отдохнуть. Ложись и спи, а я посторожу. Когда настанет пора — разбужу.

— А Красный Орел разве не устал? Мы можем отдыхать по очереди, — предложил Томек.

— Нахтах Нийеззи не знает, когда надо подавать знаки. Я буду бодрствовать, а мой белый брат может отдыхать, — ответил индеец.

— Хорошо, я с удовольствием вздремну, — согласился Томек.

Вернувшись на каменный выступ, где они оставили одеяла, Томек устроил себе удобное ложе у основания полукруглой галереи и растянулся на нем. Вскоре из-за каменных глыб показался Красный Орел. Он сел на землю недалеко от Томека, привалившись спиной к большому валуну.

Пурпурный отсвет заката уже расплылся за горизонтом. На темном небе начали появляться звезды. Томек закрыл глаза, но заснуть не мог. Мысль о судьбе несчастной Салли не давала ему покоя. Где она теперь, что делает? Он был уверен, что Салли ждет его помощи. Подумав об этом, юноша даже задрожал от нетерпения — надо что-то делать! Потом подумал: явится ли Черная Молния на его зов, и если явится, то захочет ли помочь? Ведь все утверждают, что краснокожий вождь поднимает восстание против белых. Уже одного этого достаточно, чтобы судить о его ненависти к белым поселенцам. Можно ли рассчитывать на него?

При этой мысли Томек невольно взглянул из-под прикрытых век на Красного Орла и тут же забыл об усталости. Все еще притворяясь спящим, он стал то и дело посматривать на своего спутника и вскоре убедился: индеец не спускает с него глаз. Но зачем? Томек, будто во сне, повернулся на левый бок. Теперь ему стало удобнее наблюдать за Красным Орлом.

Молодой навахо сидел все так же неподвижно, упершись руками в колени поджатых ног, и не отрывал пытливого взгляда от спящего товарища. Спустя какое-то время он наклонился над Томеком, вслушиваясь в его дыхание. Убедившись, что юноша крепко спит, навахо поднялся. Его силуэт ясно вырисовывался на фоне неба. Бесшумно ступая, Красный Орел подошел к уложенным кучам хвороста, быстро перебросил часть сухих веток из боковых куч в центральную, высек огонь и поджег ее. Столб яркого пламени взметнулся ввысь.

Красный Орел с опаской посмотрел в сторону спавшего глубоким сном Томека. Веки белого юноши трепетали от отблесков разгорающегося костра.

Навахо довольно улыбнулся. Все же ему удалось утаить от приятеля тайну знаков, призывающих на помощь союзников. Теперь-то уж Зоркий Глаз похвалит его, недаром вождь всегда говорит, что только мертвые не выдают тайн.

Красный Орел неподвижно стоял у костра, повторяя про себя условное значение знаков. Один костер или столб дыма ночью значит: «Внимание! Сейчас дадим знак!» Три поочередных дымных столба или три костра ночью: «Зовем на помощь, грозит опасность!» Костер горел уже несколько минут. Первый знак уже дан. Индеец вытянул из костра горящие головни и бросил их в остальные кучи. Три костра ярко взметнули красно-желтое пламя. Красный Орел выполнил задание. Он медленно вернулся к своему месту под скальным выступом и дружелюбно взглянул на спящего Томека. Заметил, что одеяло сползло у того с плеч. Ночи в горах холодные — навахо склонился над белым другом и бережно натянул одеяло обратно, а сам сел рядом на землю.

Отблески костров играли на медно-красном лице индейца, обращенном к звездному небу. Светлый лунный серп выплыл из-за горных вершин.

Костры постепенно догорали.

По лицу Томека скользнула грустная улыбка. Значит, Красный Орел не во всем доверяет ему, если скрывает то, как подаются знаки. Но тут же подумал, что это, наверное, вызвано бесчисленными обидами, которые белые люди причинили навахо. И от этих противоречивых чувств Томеку стало не по себе.

Можно ли надеяться, что Черная Молния поможет освободить Салли, дядя которой травит индейца, как дикого зверя.

Долго еще Томек ворочался с боку на бок от этих невеселых мыслей и заснул, только когда сигнальные костры угасли.

А время шло и шло…

Томек проснулся от странного ощущения, что вокруг него что-то происходит. Привыкнув к опасностям, он не сразу открыл глаза, а еще полежал неподвижно, притворяясь спящим, но непрерывно прислушиваясь. Вокруг царила тишина.

Как вдруг отблеск пламени скользнул по его прикрытым векам. Неужели Красный Орел опять подает знаки? Томек чуть-чуть приоткрыл один глаз.