Альфред Шклярский – Томек на тропе войны (страница 26)

— Ну, боцман, ведь эта история не имеет никакого отношения к Динго, — возразил Томек.

— Имеет, браток, потому что отсюда мораль: пока на похоронах не был, никого не оплакивай, — нравоучительно заявил боцман. — Вот и я повторю вопрос, что Томек задал: что же случилось с мертвой собакой?

— Вы думаете, что если Динго остался жив, то побежал за Салли? — воскликнула миссис Аллан.

— Это уж как пить дать, сударыня, — заверил ее боцман.

— А в таком случае все дело по-новому оборачивается. Динго — пес вышколенный.

— Но что, если Динго и впрямь пошел по следам Салли? — спросила миссис Аллан с робкой надеждой в голосе.

— Если Динго жив, то очень даже возможно, что он скоро появится здесь и приведет нас куда надо, — пояснил Томек. — Динго — очень умная собака.

— О боже, если бы так было! А вдруг индейцы убьют его, увидев, что он следует за ними? — встревожилась миссис Аллан. — Если Черная Молния решился на такую подлую месть, то не задумываясь застрелит собаку.

— А мы не уверены, что Салли похитили люди Черной Молнии, — твердо заявил Томек. — Это капитан Мортон так думает, а я в этом весьма сомневаюсь.

В этот момент шериф Аллан пошевелил рукой. Миссис Аллан, боцман и Томек нагнулись к нему, а он тихо произнес:

— Сколько вы драгоценного времени потеряли из-за горячности этого Мортона. Теперь, слушая рассуждения Томека, я вспомнил, что напавшие индейцы принадлежали к мексиканскому племени пуэбло. А ведь банда Черной Молнии — это уж точно — состоит из американских индейцев, бежавших в Мексику.

Томек напряженно вслушивался в слова шерифа. Сомнений уже не было. Если Черная Молния не замешан в нападении на ранчо, то надо как можно скорее отправиться к Горе Знаков и звать на помощь. Зоркий Глаз уверен, что тогда у Томека появится мощный союзник. Вот и случай узнать, чего стоит обещание индейца.

— Ну и пусть все это только наши предположения, так ведь и капитан Мортон считает, что найти Салли можно только случайно, — сказал Томек. — Не имеем мы права сидеть сложа руки, пока не освободим ее. Я кое-что придумал, но по разным причинам не могу пока рассказать. На рассвете я съезжу кое-куда и… увидим, что из этого получится.

— Я с тобой, браток, — вызвался боцман.

— Вместе нельзя, — возразил Томек. — Во-первых, ваше присутствие может помешать моему плану; во-вторых, один из нас должен оставаться на ранчо — вдруг появится Динго.

— Ха, значит, я должен сидеть за печкой, а ты головой рисковать?! Не выйдет, браток!

— Я бы и сам сомневался, правильно ли поступаю, если бы не Салли, — серьезно ответил Томек. — Не скрою, моя завтрашняя поездка связана с риском, но разве вы стали бы колебаться, когда от этого зависит жизнь Салли?

— Ты меня сразил, но что мы будем делать, если и ты пропадешь?

— Дорогой мой друг, на вашем месте я сказал бы то же самое. Знаю, что мне нельзя поступать легкомысленно, и потому приму меры предосторожности. Я оставлю шерифу запечатанный конверт, который вы вскроете, если я не вернусь в течение семи дней. В письме я укажу, куда и с кем поехал. Это вас должно успокоить?

— Томми, неужели ты не можешь сказать это сразу? Может быть, мы посоветуем что-нибудь, — тихо произнес шериф.

— Нет. Я связан честным словом и не могу выдать тайну. Думаю, что и вы, и боцман также не обманули бы чужого доверия.

— Что вы скажете на это, шериф? — неуверенно спросил боцман.

— Я Томеку доверяю.

— Я семь дней не буду знать покоя, но ведь я и сам охотно сунул бы голову в пасть акулы, лишь бы освободить Салли. Строчи письмо, браток! А что делать, если прибежит Динго?

— Я уже думал об этом, — ответил Томек. — Если Динго вернется на ранчо, вы пойдете за ним по следам банды. Выясните, где находится Салли, и вернетесь сюда, а уж тогда вместе отправимся. Согласны?

— Пусть будет по-твоему, — с тяжким вздохом ответил боцман. — Как тут возражать, раз дело идет о нашей синичке? Ха, даже высказать не могу, как мне ее жаль.

— Как я смогу вас отблагодарить? — воскликнула миссис Аллан.

— Какая тут благодарность, если мы еще ничего не сделали, — скромно ответил боцман. — Полюбил я эту малую синичку, как родную дочь, а уж что касается Томека, то… гм…

— Я, сударыня, не уеду отсюда, пока не найду Салли, — горячо заверил ее Томек. — Сейчас я напишу письмо, а потом соберусь в дорогу. На рассвете выезжаю…

XIII

Гора Знаков

На следующий день Томек покинул ранчо еще до восхода солнца. Кроме верховой лошади, он вел вьючного коня с дорожным снаряжением и небольшим запасом провианта. Через несколько часов он отыскал на одном из пастбищ Красного Орла. Подъехав к нему, Томек спешился.

— Я как раз ищу тебя, Красный Орел, — сказал Томек, протягивая индейцу руку. — Нам надо поговорить наедине.

— Мы можем говорить здесь, нам никто не помешает, — сдержанно ответил навахо.

Так оно и было. Три ковбоя, стерегущие стадо вместе с ним, спокойно завтракали у палатки, стоявшей в некотором отдалении. Томек быстро привязал лошадей к кусту.

— В последний раз мне даже не удалось попрощаться с Красным Орлом. Все мы потеряли голову после похищения молодой скво, — объяснил Томек. — Почему же мой краснокожий брат сторонится ранчо? Мне сказали, что с того злополучного дня ты там ни разу не появлялся.

Индеец исподлобья наблюдал за выражением лица белого юноши. Но так и не заметил того недоверия, которое ожидал увидеть после того, что услышал от ковбоев, рассказавших ему о похищении племянницы шерифа.

— Красный Орел не хотел ходить на ранчо, потому что бледнолицые сердились на индейцев за похищение молодой скво, — ответил он после некоторого колебания. — А мой брат тоже думает, что это Черная Молния сделал?

— Капитан Мортон убедил всех в этом, но я ему не верю. Мне кажется, что после услуги, которую я и мои друзья оказали Черной Молнии, он не мог причинить нам такое зло.

— Мой белый брат не ошибается, и я тоже в этом уверен. Но слышал, что ранчеро обвиняют в этом только Черную Молнию.

— А мой брат уже знает, что погоня была напрасной?

Навахо утвердительно кивнул, и Томек продолжал:

— Я решил вновь отправиться на поиски. На этот раз уже сам по себе. Когда я впервые был в резервации, вождь Зоркий Глаз сказал мне кое-что на прощанье…

Томек умолк, пытливо вглядываясь в молодого навахо, но тот не нарушил молчания.

— Скажи мне, Красный Орел, всегда ли индейские вожди держат слово?

— Обещание, данное другу после трубки мира, навсегда остается в ушах воина, — уверил его Красный Орел.

— Вождь Зоркий Глаз сказал, что если я когда-нибудь попаду в беду, то могу пойти на Гору Знаков и вызвать на помощь могущественных друзей. Может Красный Орел отвести меня туда и научить, как подать зов?

— Красный Орел выполняет все приказы вождя Зоркий Глаз. Когда мой брат намерен поехать к Горе Знаков?

— Сейчас!

— Угх! Пусть будет так, но ты должен предупредить о моей отлучке старшего ковбоя.

— Я это сделаю, а ты сейчас же собирайся в дорогу, — ответил Томек и направился к палатке.

Старший ковбой хорошо знал молодого гостя шерифа и не стал чинить никаких препятствий. Спустя несколько минут юноши направились на юг. Томек следовал за навахо, ведя на аркане вьючного коня.

Отъехав от пастбища, Томек пришпорил мустанга и поравнялся с навахо.

— Может ли Красный Орел сказать, когда мы будем на месте? — спросил Томек.

— Раньше, чем солнце сядет за прерию, мы будем на Горе Знаков, — ответил индеец.

— А как мы дадим сигнал, что нам нужна помощь? Не помешает ли темнота?

— Мы это сделаем с помощью огня, а днем давали бы дымовые знаки, — объяснил Красный Орел.

— А долго придется ждать друга после этого знака?

Красный Орел замешкался с ответом. Томек сразу понял, что его смутило. Он был уверен, что, говоря о друге, Зоркий Глаз имел в виду Черную Молнию. А если Красный Орел скажет, сколько времени Черной Молнии надо, чтобы явиться на Гору Знаков, то сообразить, на каком расстоянии оттуда находится укрытие Черной Молнии, не составит большого труда. Но молодой навахо отлично сумел доказать свою сообразительность:

— Если этот друг не придет после огненного знака, мы повторим призыв днем — дымом. Все зависит от того, где он будет в то время, когда заметит, что его призывают.

— Не знаю, надежный ли это способ сообщаться. Ведь огненные и дымовые знаки видны издалека. Нельзя же помешать нежелательному глазу увидеть их.

— Пусть Нахтах Нийеззи не боится. Даже если кто-нибудь и увидит эти знаки, он не поймет их смысла, — успокоил Томека индеец.

Сдержанность навахо в ответах только подхлестнула любопытство Томека. Он вспомнил про африканские тамтамы, звуковой телеграф на Черном континенте. При помощи тамтамов негры ухитрялись с необыкновенной быстротой передавать известия в самые отдаленные и недоступные уголки джунглей. Сколько раз Томек во время охоты с тревогой вслушивался в таинственные звуки этих тамтамов! А теперь ему представился случай познакомиться еще с одним способом связи на расстоянии, применяемым коренным населением Американского континента.

Томек почувствовал всю тяжесть ответственности, лежащей на его юных плечах. А правильно ли он делает, вызывая на помощь Черную Молнию? Ведь невозможно предугадать, к чему это приведет. Таинственность и необычность положения вызывали тревогу. И тем больше затосковал он по отцу и дяде Смуге. Отец возглавлял любую экспедицию умело и обдуманно. А Смуга обладал огромными знаниями о мире и его обитателях. Он, пожалуй, побывал почти на всех континентах, познакомился с жизнью многих необычных народов; даже самые невероятные переделки не производили на него особого впечатления.