Альфред Шклярский – Томек на тропе войны (страница 25)

Капитан, выслушав всех, решительно заявил:

— Нет сомнения, что это проделка негодяя, Черной Молнии. Этой подлостью он мстит шерифу за то, что тот схватил его тогда.

— Откуда вы знаете? — усомнился боцман.

— Будь это обыкновенная разбойничья банда, она бы прежде всего разграбила дом, — уверенно ответил капитан Мортон. — Попытайтесь еще раз вникнуть в ход событий, и правда сразу же всплывет наружу. Банда индейцев нападает на ранчо, расположенное не меньше чем в пятнадцати километрах от границы, и минует другие ранчо на пути. Нападение удалось. Индейцы тяжело ранят владельца ранчо, похищают племянницу и… угоняют всего лишь нескольких лошадей. Одним словом, наносят не столько материальный, сколько моральный ущерб, ведь взяли они только то, что дорого лично самому шерифу. Несколько человек не смогли бы отбиться от крупной банды. Ручаюсь, что, если бы это было обыкновенное нападение, они перебили бы всех защитников ранчо и разграбили дом. Стало быть, они явились, только чтобы отомстить. А кто, кроме Черной Молнии, питает ненависть к повсеместно уважаемому шерифу Аллану?

— Сто дохлых китов в зубы! Опровергнуть вас трудно, — признал боцман.

— Но чем же провинилась моя бедная Салли? — воскликнула миссис Аллан, подавляя отчаяние.

— Этим бунтовщик мстит шерифу, — мрачно ответил капитан Мортон. — Краснокожие не знают жалости.

— И все же в вашем предположении есть один изъян, — произнес вдруг Томек. — Угнанные лошади представляют ценность не только для хозяина ранчо. За одну лишь кобылицу Нильхи дон Педро готов был заплатить втридорога.

— И верно, браток! — оживился боцман. — А может, индейцы хотят получить выкуп за Салли? Что вы на это скажете, капитан?

— Замечание молодого человека делает честь его уму, — серьезно ответил капитан. — Коней и правда можно хорошо продать в Мексике, но уж похищение племянницы шерифа исключает предположение о выкупе. Если бы бандитам нужна была только добыча, то они, как я уже говорил, прежде всего разграбили бы богатый дом шерифа. Зачем еще торговаться из-за выкупа, если можно сразу разжиться? Черная Молния знал, что шериф души не чает в маленькой Салли и очень привязан к своим лошадям.

— Боже мой, это ужасно! — воскликнула миссис Аллан. — Не дайте этим жестоким индейцам истязать невинного ребенка!

— Не будем терять времени, берите командование, капитан! — порывисто воскликнул боцман.

Ранчеро единогласно подчинились энергичному кавалеристу. Чуть забрезжил рассвет, и пятьдесят хорошо вооруженных всадников пустились в погоню. Следы банды были хорошо видны. Благодаря этому преследователи быстро достигли места, где банда разбилась на два отряда. Разделил своих людей и Мортон, и каждый отряд тут же двинулся в своем направлении.

Через несколько часов оба отряда достигли каменистого плоскогорья, где следы потерялись. Вечером, после бесплодных поисков, отряды вновь соединились в одном каньоне. Люди угрюмо расселись вокруг костров.

— Совсем запутались, уважаемые господа, — пробурчал боцман. — Проклятые индейцы нарочно забрались в горы, чтобы со следа сбить.

— По всем сведениям, которые мы успели собрать о Черной Молнии, он скрывается в пограничных горах, — сказал капитан Мортон. — Если бы нам удалось прочесать все горные цепи, мы наверняка обнаружили бы его укрытие.

Услышав это, Томек помрачнел. Это сколько же надо иметь людей и времени, чтобы обшарить многочисленные, недоступные и обширные горные цепи! А так только случай может навести на следы разбойников.

— Если бы был жив наш умница Динго, он бы уже нашел след Салли, — сказал Томек.

— А у нас даже не было времени похоронить его, — поддакнул боцман.

Они начали вспоминать, как Томек с помощью Динго нашел заблудившуюся в буше Салли и разные другие приключения, окончившиеся благополучно благодаря уму верного пса.

Никто не ложился спать этой ночью. С рассветом поиски продолжались. Небольшие группы обшаривали извилистые каньоны и ущелья, наблюдатели изучали окрестность с возвышенностей, но никто не обнаружил даже малейшего следа похитителей.

В бесплодных поисках минуло несколько дней. Наконец Мортон и ранчеро пришли к выводу, что дальше преследовать банду напрасно. Так невесело и вернулись домой.

В тот же день вечером Томек, боцман и миссис Аллан собрались у постели раненого шерифа. Врач сказал, что его быстрому выздоровлению мешает тревога за Салли. Поэтому разговаривали при нем не много. Что веселого можно сказать в таком невеселом положении?

Томек сидел, глубоко задумавшись. Итак, капитан Мортон счел дальнейшие поиски бессмысленными. Томек никак не мог с этим согласиться. Будь здесь отец и Смуга, они, конечно, так скоро не признали бы себя побежденными. Похоже, что Мортон и ранчеро относились к поискам Салли формально, заранее считая их бесполезными, а согласились участвовать в погоне только для того, чтобы успокоить убитую горем мать. Слишком уж много говорили они о похищенных индейцами, о том, что если и удавалось их найти, то только случайно. Неужели они бросят Салли на произвол судьбы? Капитан Мортон обвиняет в этом гнусном поступке Черную Молнию. Но Томек инстинктивно чувствовал, что запальчивый и неприязненно настроенный к индейцам кавалерист идет по пути наименьшего сопротивления.

Трудно поверить, что храбрый индейский воин так подло отплатил Салли за помощь, оказанную ему в тяжелую минуту. Ведь это Черная Молния назвал ее Белой Розой и заявил, что скорее поступится своей свободой, чем повредит ей.

Вдруг Томек спохватился. Он вспомнил слова, сказанные вождем Зоркий Глаз во время его первого появления в резервации: «Если моему белому брату когда-нибудь понадобится помощь, пусть он взойдет на Гору Знаков и подаст сигнал. И тогда к нему придет человек, на которого мой белый брат может положиться в любом деле».

Томека охватило необычайное волнение. А разве сейчас ему не нужна помощь друзей? Вождь Зоркий Глаз как будто слов на ветер не бросает! Ведь это же он предупредил Томека во время родео о коварстве дона Педро. Юноша решил немедленно найти Красного Орла, чтобы тот показал ему дорогу к Горе Знаков. Да, а где же Красный Орел? Кинувшись в эту погоню, Томек совсем забыл о нем.

Боцман искоса наблюдал за своим молодым другом. Слишком хорошо он знал Томека, чтобы не заметить, что с ним что-то происходит.

— Скажите, миссис Аллан, а вы, когда индейцы бежали, еще раз видели убитого Динго? — спросил Томек, прервав молчание.

— Ах, милый, я совсем забыла сказать, что, оказав первую помощь деверю, я тут же вернулась к дороге у холма, чтобы похоронить верного пса. Даже взяла негра Боба. Но Динго так и не нашла. Наверно, койоты уволокли его в прерию.

— Днем койоты не показываются возле селений, ведь так? Что вы думаете об этом, боцман?

— Индейцы напали на ранчо ранним утром. А когда вы, сударыня, второй раз вернулись к холму? — спросил моряк.

— Ну, где-то около полудня, самое большое спустя часа четыре после нападения. Не найдя Динго на дороге, мы с Бобом обыскали обширный участок прерии; у меня мелькнула мысль, что в последний момент пес мог отползти в сторону. К сожалению, его нигде нет.

Томек возбужденно вскочил, несколько раз прошелся по комнате и остановился перед боцманом.

— Вы помните, что говорили мне о Динго, когда в Уганде я очнулся после столкновения с носорогом? — спросил он.

— Будь у меня куриная память, я бы палубу драил, а не боцманом был, — несколько уязвленно ответил боцман, но, заинтересованный этим вопросом, добавил: — Ты и в самом деле хочешь знать, что я тогда говорил о Динго?

— Вот именно.

— Сначала мы думали, что собачонка уже дух испустила… Стоп-стоп, браток, понимаю, к чему ты клонишь! Динго лежал тогда как труп, а потом потряс маковкой и потащился за нами на своих лапах. Ты думаешь, что и сейчас так было?

— Миссис Аллан видела Динго лежащим на дороге, — продолжал Томек. — Спустя несколько часов его там уже не было. Даже если бы какой-нибудь койот и крутился где-то около ранчо, то все равно убежал бы, услышав крики индейцев и выстрелы. Но если это не койоты, то что же случилось с мертвой собакой?

Миссис Аллан и шериф насторожились. Боцман возбужденно покраснел, быстро осушил стакан ямайского рома и выпалил:

— Ха! Сколько раз я вам говорил, что у Томека голова на плечах не для одной красоты. Ты мне, браток, напомнил историю точь-в-точь такую же. Несколько лет назад наш корабль должен был идти из Гамбурга в Рио-де-Жанейро за кофе. И перед самым отплытием у одного дружка — из немцев он был — умерла жена. Бедняга на похоронах присутствовать не мог, потому как все случилось аккурат за час до отчаливания. Попрощался матрос с прахом законной супруги, наказал родне похоронить как положено, а сам от горя еле-еле погрузился на корабль. Всю дорогу убивался и по этой самой причине бутылку из рук не выпускал. Дошли мы наконец до Рио, капитан и говорит: «Клин клином вышибают, парень! Женись еще раз, может, на этот раз повезет». Немчик был послушный, сошел на берег и через три дня женился на одной бразильянке. Хорошо капитан посоветовал — всю скорбь как рукой сняло. Через несколько недель опять швартуемся в Гамбурге, а тут покойница моего дружка встречает. Оказалось, что вовсе она не умерла, а в летаргию впала, то есть во мнимую смерть.