Альфред Шклярский – Томек на тропе войны (страница 28)

Еще стояла ночь. Невдалеке горел костер, у которого полукругом сидели несколько индейцев. Они молча смотрели на Томека, будто ждали его пробуждения.

Томек резко откинул одеяло, встал, подошел к индейцам и пробежал взглядом по их лицам. В самом центре полукруга сидел Черная Молния.

Выглядел он теперь совсем иначе. Только суровое выражение лица и гордый взгляд напоминали недавнего пленника шерифа Аллана. Его голову украшал большой убор из орлиных перьев, ниспадающих двумя хвостами до самой земли. На шее — ожерелья из когтей и зубов диких животных и мешочек с травами. Спина и грудь вождя прикрыты перекинутой через левое плечо мягко выделанной бизоньей кожей. Длинные штаны с бахромой, широкий, охватывающий бедра пояс и мокасины дополняли наряд индейца. Из-за пояса торчали томагавк и охотничий нож. На коленях поджатых ног лежала винтовка новейшего образца.

Остальные индейцы были одеты так же, как и их вождь, только ни у одного не было такого великолепного головного убора из перьев. Кроме винтовок, ножей и томагавков, у некоторых имелись еще длинные копья и кожаные щиты. На лицах и на открытом теле у всех виднелись красные полосы, и только на лице Черной Молнии от глаз до самой шеи полосы были черные и косые. Это был знак смерти, которую Черная Молния поклялся насылать на всех белых захватчиков.

В полном молчании, сложив на груди руки, индейцы смотрели на юношу. Томек смело встретил взгляд диких сынов американских прерий. Значит, эти отважные воины явились сюда по его зову. Неужели они и впрямь помогут ему, несмотря на то что он, Томек, принадлежит к ненавистной им белой расе?! Лица индейцев не выражали никаких чувств. Все они напоминали каменные изваяния древних воинственных обитателей Америки.

Томек понял, что его ждет тяжкое испытание. Как ему говорить, чтобы добиться их помощи? Он еще раз обвел глазами эти суровые лица. Взгляд его остановился на Черной Молнии. Внутренний голос подсказал ему, что он не должен первым начинать разговор. И он стоял, молча глядя на грозного вождя.

После длительного молчания Черная Молния движением руки подозвал Томека. Белый юноша сел около костра в кругу молчавших индейцев. Прошло несколько минут, прежде чем Черная Молния снял с шеи мешочек, извлек из него калумет, набил его табаком и раскурил от уголька из костра. Не спеша пустил он дым вверх к небесам, потом вниз к земле и на все четыре стороны света. Калумет последовал из рук в руки. С величайшей серьезностью индейцы совершали церемониал, связанный с курением трубки мира и дружбы. Когда настала очередь Томека, он уверенно взял трубку и так же шесть раз выпустил дым, как все остальные, а затем передал ее дальше. Наконец калумет вернулся к Черной Молнии. Вождь уложил его в мешочек, который повесил на шею, и только после этого произнес:

— Наш молодой брат, Нахтах Нийеззи, развел на Горе Знаков три костра. Нахтах Нийеззи знает, что это зов о помощи в минуту опасности. Черная Молния прибыл. Какая помощь нужна тебе, мой брат?

— Благодарю тебя, вождь, за то, что ты сдержал слово, — серьезно ответил Томек. — Я осмелился просить Красного Орла, чтобы он показал мне Гору Знаков и дал нужный сигнал, потому что вождь Зоркий Глаз сказал мне, что я смогу это сделать, если мне потребуется помощь друзей.

— Вождь Зоркий Глаз выполнил приказ Черной Молнии. А теперь пусть брат мой скажет, чего он от меня требует.

— Вождь, я прошу тебя помочь мне найти и освободить мою молодую подругу, которую ты зовешь Белой Розой.

— Угх! О каком освобождении Белой Розы говорит мой брат? Разве ей грозит что-нибудь со стороны шерифа? — удивленно спросил Черная Молния.

Томек, глядя прямо в глаза индейцу, объяснил:

— Неизвестные индейцы напали на ранчо шерифа Аллана, похитили Белую Розу и угнали несколько лошадей, а среди них кобылицу, на которой я выиграл скачки.

— Угх! Когда это случилось?

— Восемь дней назад.

— Восемь ночей[45] назад, — повторил Черная Молния, словно желая проверить, правильно ли он понял. — Почему же Нахтах Нийеззи говорит мне об этом только сейчас?

— Мы с моим другом гостили тогда у вождя Зоркий Глаз. Мать Белой Розы прислала к нам гонца. Мы вернулись на ранчо с Красным Орлом. Там мы застали тяжелораненого и бесчувственного шерифа. На другой день мы пустились в погоню вместе с ранчеро и капитаном Мортоном, который явился на ранчо с отрядом. Но в горах мы потеряли следы похитителей. И вот вчера, после напрасных поисков, вернулись домой.

— А Красный Орел был с вами? — спросил Черная Молния.

Томек задумался, как ему ответить, но Красный Орел откликнулся сам:

— Красный Орел не поехал с погоней, потому что командир «длинных ножей»[46] обвинил в нападении Черную Молнию. Я был там нежелательным свидетелем.

— Угх! И эта проклятая белая собака сказала, что я похитил Белую Розу! — изумился индеец. — Я не успокоюсь до тех пор, пока его скальп не будет висеть у моего пояса!

Зловещая угроза не только не испугала Томека, но даже обрадовала его. Возмущение Черной Молнии лучше всего доказывало, что он вовсе не причастен к подлому нападению на ранчо.

— Почему Красный Орел сразу же не дал мне знать о похищении молодой скво? — строго спросил Черная Молния.

Молодой навахо тихо ответил:

— «Длинные ножи» и ранчеро поехали искать укрытие Черной Молнии. С ними были и наши белые друзья. Если бы вождь Черная Молния тоже начал искать белую скво, отряды могли бы встретиться и тогда…

— Угх! Великий Маниту не пожалел рассудительности для моего молодого брата, — перебил его Черная Молния. — Но мы потеряли много времени.

В сердце Томека закралась надежда.

— Скажи мне, вождь, могу я рассчитывать на твою помощь?

Вождь задумчиво посмотрел на Томека и сказал:

— До прихода бледнолицых вся американская земля принадлежала индейцам. Бесчисленные стада бизонов паслись в широких прериях, в лесах было множество зверя и птицы. Краснокожие жили так, как их отцы и отцы их отцов. Они не знали голода, кочевали с места на место за бизонами, охотились или возделывали землю, как кто хотел. Для друзей у них всегда было открытое сердце, а для врагов — военный топор. Потом пришли бледнолицые. Индейцы не возбраняли им селиться на своей земле, даже приглашали в свои вигвамы. Бледнолицые курили с нами трубки мира, поили нас огненной водой, заключали договоры. Они хотели все больше и больше земли. Покупали ее или захватывали силой. Великий Белый Отец из Вашингтона обещал мир. Индейцы отступали все дальше и дальше на запад. Потом бледнолицые построили железную дорогу[47], от Большой Воды на востоке до побережья на западе. Они безжалостно истребляли бизонов, чтобы сморить нас голодом и заставить покориться. Платили деньги за скальпы краснокожих воинов, их жен и детей. Индейцам пришлось покориться, и Белый Отец из Вашингтона выделил им резервации в каменистой, безводной пустыне. Мой белый брат был в резервации мескалеро-апачей и видел, какая там нужда. Черная Молния не дал загнать себя в резервацию. Он поклялся, что будет убивать всех белых и жить так, как жили его предки. Черная Молния умрет с томагавком в руке, сражаясь с врагами, чтобы жить в Стране Вечной Охоты, как подобает настоящему воину. Черная Молния носит на лице знак смерти, а в вигваме его висит много скальпов бледнолицых, но сердце его, как и сердце каждого индейца, всегда открыто для друзей. Черная Молния никогда не нарушил слова, данного другу. Нахтах Нийеззи — благородный воин. Он помог краснокожему, не требуя ничего взамен. Совет старейшин нашего племени принял тебя в нашу семью. Ты наш брат, и твоя беда — наша беда. Белая Роза получит свободу, чтобы вместе с тобой вернуться на свою родину за Большой Водой. Угх, я все сказал!

— Угх! Угх! — как эхо, откликнулись индейцы.

— Время стерло следы похитителей, поэтому пусть Нахтах Нийеззи расскажет, что произошло, — вновь произнес Черная Молния. — Нам надо все обдумать.

Томек подробно рассказал то, что ему было известно о нападении, напрасной погоне, не опустив того, как они совещались — боцман, миссис Аллан и шериф.

Как только Томек закончил свой рассказ, Красный Орел заметил:

— Я хотя и не был с погоней, но зато два дня подряд изучал оставленные следы. Белая скво ошибается, большой пес Белой Розы жив. Красный Орел видел его следы на тропе похитителей.

— Почему ты говоришь об этом только сейчас?! — радостно воскликнул Томек. — Если верный и умный Динго жив, то он рано или поздно прибежит к нам за помощью.

— Хорошие вести всегда ко времени, — философски ответил молодой навахо.

XIV

Затерянный каньон

Выслушав рассказ Томека, Черная Молния после долгого раздумья сказал:

— Шериф считает, что нападали индейцы племени пуэбло. Вполне возможно. Как-то у подножия Западной Сьерра-Мадре наши охотники наткнулись на индейцев племени зуни[48]. Правда, то были земледельцы, и мне не приходилось слышать, чтобы они когда-либо беспокоили соседей, но в их местности уже много лун не было дождя, и поля их могли выгореть… Но уж если бы они решились на такую вылазку, то не довольствовались бы несколькими лошадьми и молодой скво.

— Угнанные лошади нынче в большой цене. За одну только кобылицу Нильхи дон Педро готов был выплатить шерифу большие деньги, — заметил Томек.