Альфред Шклярский – Томек ищет снежного человека (страница 56)
– Если никто из нас не опечален потерей богатства, то давайте займемся спасением вьюков с продовольствием, которые вместе с лошадью лежат внизу среди камней, – сказал Смуга с улыбкой. – Ну, кто добровольно спустится туда на веревке?
– Конечно же я, – вызвался Томек. – В этом деле у меня есть некоторый опыт, полученный во время экспедиции.
– Прекрасно. А я буду держать тебя на веревке, – предложил моряк. – Можешь не опасаться.
Пандит Давасарман с интересом слушал беседу белых сагибов. Он смотрел на них с возрастающим удивлением. Ведь они отправились в опасное путешествие за золотом, а теперь радуются, что остались такими же бедняками, как и раньше. Еще в овраге, где находилась заваленная камнями пещера, пандит Давасарман решил, что после возвращения в Алвар он попросит сестру как-то одарить разочарованных в своих надеждах друзей. Видимо, она охотно это сделает – хотя бы для благородного Томека. Однако теперь, когда он убедился в их безразличии к богатству, пандит Давасарман понял, что такой дар мог бы их только обидеть.
Четверо белых друзей, не подозревая о чувствах, которые их поступки возбудили у великодушного индийца, с охотой приступили к делу. При этом они весело шутили, словно забыли о том, что им еще предстоит тяжелое возвращение.
XX
Тень снежного человека
На Тибетском нагорье путешественники оказались через несколько дней. Однако они все еще избегали встреч с людьми, потому что северная часть нагорья, то есть область Джангтанг[166], являлась частью Китайского Туркестана. Быстрыми переходами они направлялись на юго-запад, стремясь как можно скорее очутиться в Тибете. Только там они намеревались нанять проводника, который довел бы их до границы Ладакха.
А проводник был теперь совершенно необходим. Они шли по неизвестной, почти безлюдной и пустынной местности, лишенной растительности. Поиски продовольствия, воды, топлива и корма для лошадей становились тут делом жизни и смерти.
Вечерами, на стоянках, Томек часто доставал из вещевого мешка карту Тибета и с тоской глядел на мощные реки, берущие начало среди высоких горных хребтов, со всех сторон окружающих обширное нагорье. Многие реки, стекающие с северных склонов гор, впадали в Тарим. Тарим в свою очередь впадал в озеро Лобнор, а реки Янцзы, Хуанхэ, Меконг, Салуин, Инд и Брахмапутра – в далекие океаны. На юге в долинах Инда и Брахмапутры сосредоточилась хозяйственная, политическая и религиозная жизнь Тибета. Остальная часть нагорья представляла собой безводную пустыню, так как вода многочисленных соленых озер[167] не годилась для питья.
Пустынная и уже холодная степь встретила караван весьма неприветливо. Иногда летом здесь можно было увидеть тибетских кочевников, пасущих овец, лошадей и яков. Тогда по берегам затерянных в пустыне озер и вокруг горячих источников росла редкая, солоноватая, жесткая трава. Она была излюбленным кормом для животных. В эту пору в пустыне появлялись отважные охотники на диких яков. Теперь же приближалась суровая тибетская зима, и только необходимость могла вынудить кочевников идти в опасную для человека и животных страну.
Дикая, безлюдная пустыня, куда зимой не залетали даже птицы, невольно возбуждала тревогу у наших путешественников. Они всё чаще вспоминали участь брата Смуги. По этой дороге в одиночестве он пробирался из Китайского Туркестана в Ладакх. Только человек, обладающий безграничной отвагой и решившийся на все, может предпринять столь рискованное путешествие. Можно ли удивляться, что после тяжелого перехода силы оставили его, когда он почти был у цели?!
Слушая беседу товарищей, Смуга пытался скрыть свое волнение, но его молчание было весьма красноречиво. Он часто окидывал печальным взглядом бескрайнюю пустыню, будто искал следы, оставленные братом. В такие минуты Томек, как тень, был рядом со Смугой, желая показать ему свое сочувствие.
Несмотря на превосходное знакомство со странами Центральной Азии, пандит Давасарман лишь с величайшим трудом находил правильный путь среди многочисленных перевалов, широких долин и котловин. К несчастью, хорошая до сих пор погода стала изо дня в день ухудшаться. Из глубины нагорья подул резкий ветер. Он нес с собой тучи солоноватого песка, засыпал глаза людям и животным, вызывая непрерывные слезы, забивал рты, носы и уши, проникал под одежду. От неприятной солоноватой пыли потрескавшиеся на морозе губы путешественников покрывались болезненными ранами.
Однако закаленные звероловы не жаловались на свои страдания. Они больше заботились о состоянии измученных лошадей, так как знали, что потеря их в суровой, бескрайней пустыне угрожала смертью всему каравану. Поэтому, не обращая внимания на быстрое истощение запасов спирта для походных печек, они ежедневно наполняли большой котел снегом и растапливали его, чтобы напоить лошадей. И все же животные на глазах худели, стали отказываться от ежедневной порции корма и только жадно лизали твердый снег.
После многих дней пути пандит Давасарман сообщил товарищам, что, по его расчетам, они уже находятся в Тибете. Он повернул караван прямо на запад. Если идти в этом направлении, можно дойти до границы Ладакха. Настроение путешественников улучшилось, что передалось и лошадям. Они ускорили шаг, стали мотать головами и фыркать.
– Ого, скотина, а все понимает, – воскликнул боцман, заметив неожиданное оживление лошадей. – Как только у нас улучшилось настроение, клячи сразу это почуяли.
– Видно, не судьба нам погибнуть в этой ужасной пустыне, – сказал Томек. – Неужели лошади почувствовали, что мы приближаемся к человеческому жилью?
Пандит Давасарман приподнял голову и глубоко втянул носом воздух. Сделав это, он сказал:
– По-видимому, где-то вблизи расположены горячие источники. Мне кажется, что ветер несет с запада сильный запах.
– Вы не ошибаетесь! Мой боцманский нос никогда меня не обманывает. На самом деле я боялся, что, бродя по этой чертовой стране, мы подошли к воротам ада, ведь в воздухе ощущается запах серы, но, может быть, вы правы и это только горячие источники. Мне приходилось слышать, что они воняют серой.
– Наконец-то мы сможем искупаться! – обрадовался Томек. – Скажите, а эта вода пригодна для питья?
– На вкус она не очень приятна; меня больше радует то, что у горячих источников нам удастся найти свежий корм для лошадей, – ответил пандит Давасарман. – Кроме того, пользуясь горячей водой, мы можем растапливать в котле снег.
– Это прекрасная новость, – вмешался Вильмовский.
– На безрыбье и рак рыба. Лишь бы только наши догадки оправдались, – вздохнул боцман. – Если это и в самом деле горячие источники, то мы устроим такую стирку белья, какую моя матушка, бывало, устраивала перед Пасхой.
– Я добровольно берусь вам помогать, – предложил Смуга. – Мое белье прямо-таки липнет к телу от грязи.
Беседуя так и стараясь подбодрить друг друга, путешественники приблизились к цепи холмов. Теперь им пришлось сдерживать лошадей, которые нетерпеливо мотали головами и стремились бежать рысью. Это подтверждало, что горячие источники уже совсем близко. Над вершинами низких холмов клубился пар.
Вскоре караван въехал в котловину. Увидев рядом с одним из источников зеленую лужайку, на которой спокойно паслось стадо черных яков, Томек от радости вскрикнул. Вблизи, на возвышении, стоял одинокий огромный бык, вожак стада. Длина его мощного тела превышала четыре метра, а высота в холке достигала двух метров. Как у всех старых самцов, хребет и бока яка покрывала шерсть коричневого цвета. Бык заметил караван лишь после возгласа Томека, так как путешественники подъехали к котловине с подветренной стороны. Домашние яки – чрезвычайно полезные животные, но в диком состоянии они опасны не меньше, чем африканские буйволы. Как только бык заметил караван, он стал бить копытами о землю, чтобы предупредить все стадо. В одно мгновение разъяренные яки, высоко задрав пушистые хвосты, бросились на караван. Низко пригнув головы и выставив вперед широко расставленные рога, они бежали длинной цепью. Клочья черной шерсти животных развевались в быстром беге, как боевые вымпелы. Неожиданное появление яков и внезапная атака с их стороны застали путешественников врасплох.
Первым опомнился Смуга.
– Врассыпную! Скорее! – громко крикнул он.
Всадники осадили лошадей и, дергая за поводья, старались повернуть в сторону, чтобы уйти с дороги нападающего стада. Опытный зверолов Смуга прекрасно знал повадки яков. Разъяренные животные бросаются на врага галопом, но бегут прямо вперед и, в противоположность африканским буйволам, никогда не сворачивают в сторону. Поэтому Смуга резко осадил свою перепуганную лошадь и заставил ее бежать впереди стада. Этим он отвлек внимание разъяренных животных на себя.
Как раз в этот момент страшная опасность нависла над пандитом Давасарманом. Он хотел согнать с пути яков вьючную лошадь, которая, испугавшись вида огромных, неизвестных ей черных животных, уперлась в землю всеми четырьмя копытами. Индиец, увидев, что не сможет спасти лошадь, поскакал вслед за Смугой. К несчастью, лошадь пандита Давасармана споткнулась, он вылетел из седла и сделал в воздухе сальто-мортале. Яки затоптали лошадь своими большими копытами. Пандит Давасарман же упал прямо на спину дикого быка, который взбрыкнул и сбросил его на землю уже позади стада.