Альфред Шклярский – Томек ищет снежного человека (страница 55)

Однако ему не суждено было достать ром, потому что, как только они подошли к лошадям, увидели спешащего к ним Удаджалака. Он еще издали кричал:

– Толпа пастухов идет по нашему следу! Многие из них вооружены!

Путешественники подбежали к нему.

– А кроме пастухов, там нет полицейских или солдат? – быстро спросил Смуга.

– Нет, сагиб. Одни лишь пастухи, но их больше тридцати человек. Они утром съехались с нескольких кочевий.

– Ищут, где бы себе шишку набить, – рассердился боцман. – Ну а если ищут, то скоро найдут!

– Не время сейчас думать о потасовке, – сурово осадил боцмана Вильмовский. – Нам предстоит тяжелая и опасная дорога. Что мы станем делать, если ранят кого-либо из нас?

– Ты прав, сагиб, надо бежать, не теряя времени, – поддержал его пандит Давасарман.

– Тогда отправляй вперед Удаджалака с вьючными лошадьми. А мы тем временем, если придется, задержим погоню, – посоветовал Смуга.

Путешественники покинули овраг. Удаджалак с двумя солдатами сели на лошадей и отправились вперед, погоняя вьючных животных. Остальные участники экспедиции, несколько медленнее, тоже последовали за ними.

Дорога вела прямо к самому горному хребту и постепенно поднималась все выше. Через час езды они уже взбирались по крутому склону. Вскоре овраг оказался внизу, почти у их ног. Теперь погоня была как на ладони. Некоторые из пастухов ехали верхом, остальные бежали за ними. Погоня тоже заметила путешественников, потому что пастухи руками стали показывать на крутой склон горы. Всадники принялись гнать лошадей, а пешие остались далеко позади.

– Эти овечьи начальники скоро нас настигнут, – гневно сказал боцман, видя, как медленно вьючные лошади взбираются по склону. – Давайте подождем здесь погоню и грохнем из наших пушек. Это их сразу же успокоит и заставит нас уважать.

Смуга оглянулся, измеряя на глаз расстояние между ними и погоней. Пастухи не щадили лошадей. Они вскоре могли догнать караван, движение которого замедляли вьючные животные.

Прежде чем путешественники очутились на более пологом склоне горного хребта, прошло не менее часа. За то время, пока они взбирались по крутому откосу, погоня проскочила овраг, и ее участники с победными криками появились на крутом склоне горы.

Боцман выругался про себя. Из чехла, притороченного к седлу, он выхватил винтовку. Но выстрелить не успел, так как Смуга закричал:

– Не стреляй! Пока что оставим их в покое. На крутом склоне скорость погони уменьшится, а мы за это время оторвемся от них, съезжая вниз в долину.

– К чему с ними церемониться, их воодушевление стоит прервать пулей, – возмутился моряк.

– Ты ошибаешься, боцман, это полудикие и бедные люди. Они готовы пожертвовать жизнью, чтобы получить награду, обещанную властями, – сказал Смуга. – А сейчас они хотят ее добыть, но, если мы убьем кого-либо из них, они станут мстить.

– Выходит, мы должны дать себя поймать, словно бараны, которых они гоняют по горам?!

– Они еще нас не поймали! – прекратил спор Смуга.

Удивленный боцман взглянул на товарища. Караван стал спускаться в долину, и вершина горного хребта заслонила погоню от их взоров. Теперь даже вьючные лошади ускорили шаг.

Они ехали по желтоватой широкой долине. Вокруг вздымались в небо покрытые снегом горные вершины. Местность постоянно повышалась, поэтому, когда погоня достигла горного хребта, снова послышались радостные крики ее участников, которые увидели медленно идущий караван.

Пандит Давасарман повернулся в седле и долго смотрел на пастухов, скакавших вниз по склону. Потом придержал лошадь, чтобы поравняться со Смугой. После короткого, тихого совещания пандит Давасарман приказал Удаджалаку повернуть из долины на крутой горный склон. Здесь не было никакой тропинки. Караван проходил от одного каменного уступа к другому, все время взбираясь вверх. Лошади стонали от напряжения и испуганно хрипели, когда из-под их копыт скатывались камни.

Вдруг одна из вьючных лошадей с запасами продовольствия поскользнулась на камне, пытаясь перепрыгнуть на прочный уступ, но рухнула и покатилась вниз по крутому склону.

Смуга сразу же задержал караван. Потеря запасов продовольствия или хотя бы части лагерного имущества среди этой пустыни равнялась поражению. Им предстояло тяжелое путешествие по бездорожью Тибета. Что же они там будут делать, потеряв ценные запасы?

Всадники спешились и остановились рядом со Смугой.

– Плохи наши дела, – сказал боцман. – Надо было раньше расправиться с этими овечьими начальниками.

– Да, не избежать схватки, – вздохнул Томек и щелкнул затвором винтовки.

Смуга молчал. Он был опечален не меньше Вильмовского и думал о том, как поступить в данном положении. Он то глядел на далекие еще вершины ближайшего горного хребта, то обращал свой взгляд на погоню, настигавшую их по каменистому склону.

– Пандит Давасарман, возьмешь ли ты на себя роль переводчика? – спросил он.

– Ты хочешь договориться с ними, шикарр? – спросил индиец.

– Да, может быть, нам удастся убедить их оставить нас в покое.

– Не стоит рисковать, – возразил боцман. – Посмотрите, как плохо они вооружены. Наши винтовки в один момент научат их уму-разуму.

– Я тебе уже говорил, что это отважные люди. Они нелегко уступят, а если мы начнем битву, нам придется стрелять до конца.

– Это было бы ужасно, – содрогнулся Томек. – Ведь они нам ничего плохого не сделали.

– Бедняги приняли нас за шпионов. Они хотят получить награду, обещанную полицией. Сумеешь ли ты, Ян, убедить их, что они ошибаются? – взволнованно спросил Вильмовский.

– Попытаюсь, – кратко ответил Смуга. – Пойдешь ли ты со мной в качестве переводчика, пандит Давасарман?

– Да, шикарр.

Смуга сделал несколько шагов вперед и стал махать в воздухе белым платком. Увидев это, участники погони остановились на склоне. Пандит Давасарман приложил ладони обеих рук ко рту и что-то крикнул на одном из тюркских наречий. Пастухи стали совещаться, жестикулируя руками. Спустя некоторое время один из них ответил.

– Они соглашаются на переговоры, – заявил Давасарман. – Два человека с их стороны и два с нашей должны встретиться посредине между двумя группами и без оружия.

– Может быть, они нас обманут? – вмешался боцман.

– Надо рискнуть. На всякий случай будьте наготове, – ответил Смуга. Он отложил винтовку в сторону и снял пояс с револьвером, скрытый под тулупом.

– Я пойду с вами, – предложил боцман. – Если они нападут, мои кулаки очень пригодятся.

– Не беспокойтесь, боцман, я как-нибудь и сам справлюсь. Ведь со мной должен идти пандит Давасарман. Без него мы не поймем ни одного из пастухов.

– Мы будем наготове. В случае предательства отступайте так, чтобы мы могли стрелять по ним, – сказал Вильмовский.

– Томек, становись около меня со своей пушкой, – сказал боцман. – А ты, Удаджалак, со своими людьми скройся за камнями.

Размахивая белым платком, Смуга и пандит Давасарман спускались по склону. Навстречу им вышли два приземистых пастуха. Переговоры длились довольно долго, но, видимо, вскоре они превратились в дружескую беседу, потому что Смуга угостил пастухов табаком.

Томек все это время наблюдал за парламентариями через бинокль.

В изумлении он воскликнул:

– Дядя Смуга достал мешок с золотом, полученный от брата.

– Я догадывался, что он предложит им выкуп… – сказал Вильмовский. – Лишь бы они согласились.

– Похоже на то, что Смуга выйдет из этой экспедиции гол как сокол, – огорчился боцман.

Парламентарии вежливо распрощались, Смуга и пандит Давасарман направились к каравану, а пастухи стали возвращаться к своим.

– Каковы же результаты переговоров, Ян? – волнуясь, спросил Вильмовский, когда посланцы, запыхавшись от быстрого хода, очутились среди друзей.

– Сейчас мы в этом убедимся, – ответил Смуга. – Они вскоре должны отсюда уйти.

– Они приняли выкуп? – с интересом спросил Томек.

– Приняли. Я им дал двойную сумму по сравнению с обещанной китайскими властями за поимку английских шпионов, – сказал Смуга. – Это для них огромная сумма. Кроме того, я уверил их, что мы едем в священную для всех буддистов Лхасу на поклонение.

– Ты, пожалуй, не станешь уверять, что они тебе поверили? – расхохотался моряк.

– Не знаю, во всяком случае им пришлось по душе это известие, и, получив выкуп, они присягнули на Коране, что не будут преследовать нас.

– А они нас не обманут?

– Мусульмане, как правило, не нарушают присяги.

– Уходят, честное слово, уходят! – обрадованно воскликнул Томек.

С чувством облегчения путешественники смотрели вслед уезжавшим пастухам. Только после того, как группа всадников соединилась с пешей группой и они вместе направились к горному хребту, Смуга заявил:

– Теперь мы можем сказать, что совершили сугубо научное путешествие. Я истратил почти все золото, полученное в наследство от моего несчастного брата. Нескольких самородков, оставшихся на дне мешочка, еле-еле хватит нам на то, чтобы оплатить возвращение в Европу.

– Лучше всего будет, если вы и остальное выбросите в пропасть, – сказал боцман. – Слишком многим людям это золото принесло несчастье. Ваш искалеченный брат умер, бедный Аббас, который сохранял для нас ваш депозит, был убит, а его убийца и вор тоже понес жестокое наказание. Потом из-за этого золота нам пришлось застрелить разбойника Наиб-Назара и многих молодцев из его банды, а минуту тому назад чуть-чуть не состоялась кровавая стычка с пастухами. Тьфу, мне легче дышится, когда я знаю, что мы опять бедняки.