Альфред Шклярский – Томек ищет снежного человека (страница 57)

В погоне за Смугой яки бросились к холмам и исчезли за ними. Группа путешественников, достав винтовки, направилась к пандиту Давасарману. Индиец тяжело поднялся с земли и, хотя прихрамывал на правую ногу, дал им знак рукой, что о нем они могут не беспокоиться. Потом махнул рукой на выход из котловины. Путешественники поняли, что пандит тревожится о судьбе отважного Смуги.

Однако все опасения оказались напрасными. Вдали из-за холмов послышался выстрел, и вскоре на покрытой пеной лошади показался Смуга.

– К счастью, удалось! – воскликнул он, соскакивая с седла. – Яки, пожалуй, помчались в пустыню. Когда я находился у холма, мне удалось спрятаться за выступ, и яки миновали меня. Воспользовавшись случаем, я послал им пулю вдогонку. У нас будет свежее мясо.

Все с облегчением вздохнули. Правда, они потеряли двух лошадей, растоптанных яками, да и пандит Давасарман несколько пострадал, но они могли благодарить судьбу за то, что неожиданная встреча не закончилась еще трагичнее.

Путешественники с охотой взялись за разбивку лагеря. Одни из них ставили палатки, другие собирали на топливо навоз яков, а Удаджалак с одним из солдат направился на лошадях за мясом убитого Смугой животного.

Не прошло и двух часов, как в палатках уже были готовы походные постели. На огне костра варился вкусный суп. Боцман в качестве повара ежеминутно доставал из котла ложку супа, пробовал его, громко причмокивая от удовольствия. Уже много дней путешественники питались только затиркой из поджаренной муки, разбавленной водой из снега, поэтому они радовались свежему обеду.

Температура воздуха вблизи горячих источников была довольно сносной. Впервые после двух долгих недель путешествия звероловы искупались и выстирали белье. Но конечно, раньше всего они занялись своими измученными лошадьми. Это было необходимо, потому что животные рвались к воде. Их пришлось сдерживать, поить малыми порциями, пока они не успокоились и не стали щипать траву на лугу.

После тяжелого путешествия котловина, хотя и наполненная неприятным запахом серы, показалась звероловам истинным раем на земле. Поэтому они не спешили уходить отсюда. Благодаря горячим источникам они не чувствовали холода, а свежий корм быстро возвращал силы лошадям. Навоз яков позволял экономить топливо для спиртовых горелок. Поэтому ничего удивительного, что пандит Давасарман скомандовал отъезд только после трехдневного отдыха.

Экспедиция потеряла двух лошадей, поэтому два человека должны были идти пешком; во время марша пешие и конные участники похода поочередно сменяли друг друга.

Ветер утих; днем солнце пригревало довольно сильно, но ночи были морозными. Никаких поселений по дороге не встретилось.

Вскоре путешественники снова почувствовали недостаток воды. Через несколько дней лошади еле волочили ноги.

Однажды черные тучи покрыли к вечеру весь небосклон. Подул холодный ветер, и началась сильная метель. В это время караван находился на холмистом плоскогорье. Ветер постепенно усиливался и стал дуть с такой силой, что всадники едва удерживались в седлах, а лошади еле переставляли ноги. Пришлось остановиться.

Путешественники с величайшим трудом расставили палатки. Они заслонили их от ветра вьюками и барьерами из снега. Несмотря на это, ветер вырывал колышки, к которым привязывались расчалки[168], рвал полотно палаток и переворачивал бамбуковые жерди. Длинная, очень холодная ночь прошла в тяжелой борьбе с грозной стихией.

Метель стихла только под утро. После короткого отдыха путешественники направились в дальнейший путь, оставив на месте ночевки тела трех павших лошадей. В мрачном молчании и с тревогой на сердце путешественники глядели на запад. Им снова встретилось небольшое стадо диких яков, но, наученные горьким опытом, путешественники уже заранее схватились за винтовки. Стали осторожно подходить к берегу замерзшего озера.

Шедший пешком боцман очутился впереди всех. Держа под мышкой винтовку, он приставил козырьком левую руку к глазам. Вскоре он повернулся к товарищам и радостно воскликнул:

– Выше головы, друзья! Я вижу спасательный круг. Поднимайте флаг на мачту! Впереди видны палатки!

– Урра! – крикнул Томек.

Путешественники ускорили шаги. Стадо домашних яков даже не обратило внимания на проходящий рядом караван. Вскоре путешественники очутились в кочевье тибетских пастухов. У подножия крутой горы стояло несколько юрт. От порывов ветра их защищал вал из камней. Юрты тибетцев представляли собой куски брезента, растянутые на горизонтальных жердях. Вверху находились отверстия для выхода дыма.

Из палаток навстречу гостям вышли мужчины. В знак приветствия они высунули языки и хором воскликнули:

– Джуле, мистер сагиб!

Путешественников окружила толпа детишек, которые, подражая старшим, стали наперебой высовывать красные язычки.

Боцман Новицкий с комичной важностью несколько раз высунул язык и незаметно подмигнул Томеку. Впрочем, путешественники и без того с искренним удовольствием здоровались с туземцами. Тибетские пастухи оказались весьма гостеприимными и доброжелательными людьми. Они помогли снять вьюки с лошадей и сразу же отвели их пастись на лужайку вблизи горячих источников. Пригласили путешественников в свои юрты. Как только гости уселись на шкурах яков, которыми был устлан пол юрты, женщины поставили перед ними небольшие круглые мисочки для чая.

В Ладакхе путешественникам удалось избегнуть угощения среднеазиатским чаем. Но теперь они проголодались и промерзли до мозга костей. Кроме того, они не хотели обидеть радушных скотоводов. Женщины принесли котелок с чаем и кожаный мешок, шерстью внутрь. Налили в мисочки чаю, после чего одна из женщин развязала мешок, в котором хранилось масло, приготовленное из молока яков. Она рукой доставала куски масла и клала их в чай. Потом всыпа́ла в каждую мисочку немного соли.

Пандит Давасарман и его солдаты глотали тибетский чай как лакомство. Но белые путешественники старались пить как можно медленнее, чтобы им не налили второй порции. Зато они с волчьим аппетитом набросились на появившееся перед ними горячее жаркое из баранины и вареное мясо яка.

Пандит Давасарман вручил тибетцам мелкие подарки. Только после этой церемонии он начал переговоры относительно найма нескольких яков. Одновременно просил выделить им проводника, который мог бы довести их до Ладакха. После длительного торга тибетцы согласились предоставить путешественникам шестерых яков и двух проводников. Эти последние обязались сопровождать караван до монастыря в Кими, после чего, взяв своих яков, должны были вернуться обратно. Смуге пришлось опять достать из своего почти пустого мешочка несколько крупинок золота. За кое-какие вещи из лагерного снаряжения и такие мелочи, как зеркала, гребешки, иглы, нитки, табак и одежду, путешественники получили небольшой запас продовольствия. Пока шли переговоры с тибетцами, Томек знакомился с жизнью примитивного поселения. В пастушеских юртах стояли деревянные сундуки, покрытые художественной резьбой, лежали кашмирские ковры, а на них стояли китайские фарфоровые миски и художественные изображения Будды. Во всех юртах были молитвенные мельницы со следами рук набожных владельцев.

Отдохнув два дня, караван направился в дальнейший путь. До хребта Каракорум, врезающегося в Тибетское нагорье своей южной оконечностью, было не больше недели пути.

После того как к каравану присоединились туземные проводники и привели с собой хорошо отдохнувших яков, путешествовать по дикой стране стало значительно легче. Все участники экспедиции снова ехали верхом, так как тяжелые вьюки были перегружены на яков.

Тибетцы чувствовали себя превосходно в суровом климате своей родины. Они ехали верхом на яках, перебросив им через спины толстые одеяла и старые ружья, которые и составляли все их снаряжение. Несмотря на холод, они спали под открытым небом, прикрывшись одеялами и положив под голову вьюки. После целого дня тяжелого путешествия они охотно помогали разбивать лагерь, приносили дрова и воду, причем никогда не жаловались на усталость. А вот белые путешественники – по мере того как поднимались все выше в горы Каракорум, где воздух был сильно разрежен, – уставали от малейшего усилия. Особенно страдали боцман Новицкий и юный Томек, которые жаловались на сильное сердцебиение. Пандит Давасарман и его индийские солдаты, всегда молчаливые и умеющие держать себя в руках, привычные к путешествиям по высокогорьям Центральной Азии, оказались великолепными товарищами. Заметив плохое самочувствие Томека и моряка, они взяли на себя все труды по лагерю и окружили белых путешественников внимательной опекой.

Оба проводника довольно хорошо знали местность. Несмотря на это, им тоже приходилось иногда путаться в лабиринте долин и котловин. При ясном небе они выбирали дорогу по звездам. Хорошо знали, в какую пору дня лучше всего начинать путь. Например, при ветре и вьюге они поднимали путешественников задолго до восхода солнца, потому что в горах Тибетского нагорья самые сильные снежные вьюги утихали перед рассветом.

Однажды проводники повели караван прямо к горному хребту. В глубокой низине у подножия гор должны были находиться горячие источники. По словам тибетцев, там можно было встретить довольно многочисленные стада диких яков, ослов куланов, овец и антилоп, которые кормились скудной степной растительностью, покрывающей кое-где пустыню.