Альфред Брэм – Путешествие по Африке (1847–1849) (страница 34)
Паша и его приверженцы сидят за столом. Перед зерибой звучит тарабука[85], молодежь весело танцует. Они мечут друг в друга копья и искусно ловят их на щиты. Паша от времени до времени бросает взор на эту суматоху, ловкость танцующих забавляет его. А они как будто хотят выказать все свое искусство, их движения становятся все быстрее и все более дикими. Они сражаются как будто с озлоблением; игры их становятся все более бурными; они все более теснят друг друга; барабан трещит не переставая, но вдруг он раздается во всех остальных частях города. Громкий, пронзительный визг потрясает воздух. Сражающиеся соединились вместе и бросают свои копья уже не в щиты своих друзей, а внутрь зерибы, на турок. Отовсюду показываются женщины, прибегающие с зажженными головешками и бросающие их в солому, сложенную у токуля паши. В один миг огонь охватил кругом соломенное здание; море пламени обагрило небо. Теперь боевой барабан раздается и в Метэммэ; он слышен в каждой соседней деревне; бой его раздается то здесь, то там и распространяется на целую провинцию. Бойцы за свободу подавленного народа словно вырастают из земли. Кто может нести оружие, хватается за него; женщины, забывая свой пол, стоят в рядах мужчин; намасленные их волосы покрыты пеплом и песком, с открытыми грудями и лишь с поясами на чреслах, они преследуют врагов; дети и старики сражаются с силой мужчин. Около горящей хижины, заключающей пашу и пятьдесят его офицеров, начинается истребительный бой. Кто выбегает, того убивают тут же; остающихся пожирает пламя; никто не может спастись[86]. Шенди и Метэммэ в одну ночь очищены от врагов. На уцелевших стенах укрепленного замка в Метэммэ еще и теперь темные кровавые пятна свидетельствуют о событиях этого дня.
Немногие из солдат Измаил-паши спаслись на судах и принесли печальную весть Мохаммед Бею эль Дефтердару, оставшемуся в Кордофане. Этот последний, прозванный за свою жестокость «эль-Джелляд», палач, поспешил со всем своим войском в Шенди и поклялся справить кровавые поминки по своему верховному начальнику и по своим родичам. Хотя нубийцы собрали все свои силы, однако они не могли противостоять хорошо дисциплинированным войскам Мохаммед Бея. Они снова были разбиты. Никто не знает числа людей, принесенных этим тираном в жертву мщению; оно должно быть значительно больше половины всего тогдашнего народонаселения. Мохаммед Бей истребил цвет гордого мужского населения Нубии и убивал стариков, женщин и детей несчастного народа. Жестокости, проделанные им, выше всякого описания и произвели на народ ужасное впечатление. Сообщенное здесь я узнал из рассказа очевидца. Нубиец Томболдо, впоследствии один из моих слуг, был во время этих ужасов еще ребенком; он говорил, что «вырос в крови своих земляков». Когда он возмужал, то вместо черных как уголь волос нубийца у него на усах и бороде выросли седые волосы, голова его поседела, прежде чем он достиг двадцати лет, «от множества крови, пролитой перед его глазами».
Этой последней, продолжительной кровавой баней порабощение нубийского народа было закончено. Прежде свободный и гордый народ шейкие перестал быть народом. Дома убитых были разрушены, Шенди и Метэммэ опустели; поля остались невозделанными; песок пустыни покрыл страну, бывшую прежде обработанной. Втрое тяжелее стало ярмо, которое нубийцы пытались сбросить; оно тяготеет еще и теперь. Нужны были годы, чтобы возникло поколение, выросшее в рабстве и терпеливо подчиняющееся завоевателям. Оно более покорно, нежели его воинственные предки, но оно не лучше их[87].
Насытившись кровью жертв, Мохаммед неудержимо ринулся на юг. Торговцы невольниками, проходящие через эту страну, приносили с верховьев Голубого Нила золотые зерна и золотые кольца, а с Бахр-эль-Абиада превосходную слоновую кость в большом количестве. Они рассказывали, что суданские женщины продевают себе в нос толстые золотые кольца, что король фунги в Сеннаре, главном городе своего царства, устроил зерибу из слоновых клыков вокруг своего соломенного дворца, как еще теперь рассказывают это про дарфурского султана. Стада верблюдов и рогатого скота, платившие дань одному только царю пустыни — льву, были, по их рассказам, неисчислимы в лесах на берегах обеих рек. Эти отчасти справедливые рассказы побудили жадного тирана к дальнейшему натиску. Он низверг с престола галфайского короля и победил короля фунги. Провинция Кордофан была исторгнута из-под милостивого скипетра Дарфура. Там оставалось сильное войско, чтобы держать в покорности побежденный народ; бей мог действовать свободно.
Царство Галфайя и Сеннар были скоро покорены и еще скорее ограблены. Ожидаемая золотая жатва манила далее на юг. Достигнув Россереса, победители узнали, что золото еще дальше на юге, в Хассане[88]. Но теперь было бы неблагоразумно углубляться туда. Войска были слишком отдалены от Египта, и надо было сперва устроить для них стоянку, откуда можно было бы предпринимать дальнейшие походы. Выбор места для этого был чрезвычайно удачен.
Там, где сильный горный поток Бахр-эль-Азрак смешивает свои быстрые волны с медленно ползущими мутными водами Белого Нила, лежала маленькая деревушка Хартум. Из нее должна была возникнуть столица «королевств Судана» — так называют еще и теперь арабские ученые эти земли. В 1823 г. устроены были первые токули для солдат немного выше деревни и как раз у Голубого Нила, вода которого превосходна для питья. Хижины возникали за хижинами целыми рядами, и «каффр» (деревушка) выросла до размеров «бандер» (местечка). Но частые пожары истребляли соломенные постройки, вследствие чего их заменили глиняными; затем выстроили жилище для местного паши, многочисленные тюрьмы для упрямых туземцев и воздвигли мечеть. Позднейшие постройки, в числе которых первое место занимает базар, придали Бандер-Хартуму его нынешний вид и возвели его в степень «мединэ» (города).
Отсюда в позднейшие годы предпринималось много походов и охот за невольниками. Беллед-Така, лежащая между Красным морем и Голубым Нилом северной границей Абиссинии, и между Атбарой, была покорена; завоевали также земли по верховьям Голубого Нила: Россерес, Фассокль и Хассан. Но здесь на время оставили номинальную власть прежним владетелям и дозволили им удержать свой сан и титул, разумеется, только по имени. До сих пор эти страны не доставили еще завоевателям больших выгод; по причине частых вторжений абиссинских народов, частых восстаний и почти постоянных беспокойств они были для них скорее отягощением, от которого, однако же, не желают избавиться.
Для удобства обзора перечислю здесь эти «страны», по переводу арабского их названия «Беллед», которые были завоеваны Хартумом и называются королевствами Судана: Баттн-эль-Хаджар до начала большого порога Вади-Хальфа; Дар-эль-Сукот[89], Дар-эль-Махас, Дар-Донгола, Дар-эль-Шейкие, Дар-Бербер, Дар-Шенди, Дар-Халфаи[90], Эль-Джезире, то есть «остров», или страна, лежащая между обеими реками, Сеннар, Россерес, Фассокль, Хассан, Кордофан и Беллед-Така. На карте видно, что столица всех этих стран лежит почти в их центре.
Эль-Хартум, как я пишу, сообразуясь с арабским произношением, вместо Хардум, Картум, Кардум и Кхартоум, лежит около 150°30′ с. ш., 30°10′ в. д. по парижскому меридиану и на высоте 1525 парижских футов над уровнем Средиземного моря, у самого Голубого Нила, от которого он только местами отделен садами. Голубой Нил, или Бахр-эль-Азрак, соединяется на ¼ мили ниже города, при Рас-эль-Хартуме (предместье Хартума) с Бахр-эль-Абиадом, или Белым Нилом, и образует с ним вместе Бахр-эль-Нил, или реку Нил, которая начиная с этого места, на протяжении всего своего дугообразного течения, равного почти 300 немецким милям, принимает в себя только воды Атбары (также Такассэ[91], а у древних Астаборас) при Бербер-эль-Мухейреф.
Когда приближаешься к городу со стороны Белого Нила, то он представляется в не совсем выгодном виде. В сухое время года и на обусловленном им мелководье обеих рек можно подойти к самому берегу по хорошо возделанным, плодородным полям, за которыми тянется пустынная, бесплодная и пыльная равнина, без всяких гор и возвышенностей. Налево замечается на Голубом Ниле остров Бури с деревней, носящей то же имя и почти спрятанной за дюнами, и далее, вверх по течению, среди роскошнейшей местности сады богатых жителей Хартума. Более к востоку видна хала с немногими деревьями; к юго-востоку две маленькие деревушки в тени густых мимоз; к югу только пески и одиночные кусты; к западу широкое зеркало Белого Нила и начинающиеся уже здесь тропические леса. К северу вид закрыт горами Керрери, которые, по воззрениям некоторых географов, отделяют Судан от Нубии. Повернувшись к востоку, видишь перед собой город Хартум; однообразная, серая масса домов, над которой чуть-чуть возвышается низкий минарет.
Прежде чем дойти до города, нужно пройти пыльную, загрязненную падалью и другими нечистотами площадь и плотину, устроенную для зашиты домов от разлива рек. Этой дорогой выходишь на главную улицу Хартума, перерезывающую город с запада на восток; ею можно пройти до рынка. Описав одну улицу Хартума, я обрисую этим и все остальные. В сухое время года песчаные улицы пыльны; во время дождей они представляют непрерывный ряд луж и куч грязи. Царящие на них во всякое время года жар и зловоние превышают все, что можно вообразить. Почти все улицы ведут к рынку или к одному из двух казенных зданий; из них немногие широкие и прямые, большей частью они кривые и неправильные и часто образуют едва проходимые лабиринты. Незастроенные места в Хартуме редки и если встречаются, то обыкновенно остаются без употребления.