Альфред Брэм – Путешествие по Африке (1847–1849) (страница 35)

С улицы видны одни только двери домов; все остальное скрыто за высокими глиняными стенами. Исключение составляют лишь немногие дома, имеющие также окна и на улицу; разумеется, что это окна квартир самих домовладельцев.

Хартум явственно выказывает нынешним своим видом весь ход своего возникновения. Сперва каждому, желавшему строить, предоставлялось выбирать какое угодно место, и он пользовался этим исключительно по своему усмотрению. Поэтому в середине столицы еще находятся большие сады и нигде не видно следов какого-нибудь правильного и последовательно проведенного плана.

Дома Хартума все одноэтажные, с плоской крышей. Каждое большое жилище составляет замкнутое в себе целое, если оно принадлежит турку, копту или богатому арабу. Оно заключает в себе обыкновенно две отдельные части: мужскую и женскую половину, или, как говорят в Египте, диван и гарем. Дома знатных выше и больше, чем дома бедных и простых людей, имеют довольно большое число так называемых комнат; при них находятся конюшни, сараи и другие службы, но постройкой они мало отличаются от остальных или и вовсе не отличаются. Материал всюду один и тот же; он состоит из воздушного камня, то есть из кубических кусков лепной глины, служащих материалом для стен, из балок, тонких жердей и связок соломы для крыш, и из тростин и досок для дверей и окон, которые по большей части продаются уже готовые.

Постройка танкха (во множественном танакха), как называют в Судане земляные дома, идет очень быстро. Выкапывают глинистой земли и лепят ее насколько можно ближе к месту постройки; затем сушат ее на солнце. При постоянной здесь жаре кирпичи скоро твердеют так, что уже становятся годными для постройки. Бедные исполняют эти работы сами при помощи соседей, знатные и богатые нанимают рабочих. План здания рисуют на месте и выводят стены, которые до известной высоты наполняются землей, чтобы возвысить пол над уровнем окружающей почвы. Тогда уже выводят стены до определенной высоты и приготовляют крышу. Крыша требует более всего внимания и издержек. Она покоится прежде всего на подстилке из довольно крепких бревен мимозового дерева, вделанных в стены на расстоянии от 1½ до 2 футов одно от другого. На эти бревна накладывают поперек ряды плотно прилегающих одна к другой жердей, называемых у туземцев «рассасс», их нарезают в тропических лесах и часто приносят издалека. Жерди эти поддерживают сложенные вдвое циновки, тщательно сплетенные из пальмовых листьев. Только затем уже следует настоящая, непромокаемая покрышка: слой глины толщиной в несколько дюймов, плотно убитый и по возможности оглаженный. Крыша с одной стороны наклонена к горизонтальной плоскости под углом от 10 до 15° и снабжена короткими желобами, по которым вода может стекать, не касаясь стен. Каменные стены возвышаются на один фут над плоскостью крыши и, так же как она, покрыты слоем глины, мякины и навоза, чтобы предохранить их по возможности от дождя, стекающего по этой коре.

К сожалению, постройка этих крыш всегда неудовлетворительна. После каждого ливня жители Хартума заняты поправкой их. Часто случается даже, что водосточные трубы засоряются; тогда на крыше образуется лужа воды, и крыша размягчается настолько, что вода находит себе сток внутрь и наводняет комнаты. Иногда последствием этого бывает то, что целое здание рушится. В Хартуме уже много людей убито во время грозы развалившимися крышами (между прочим, один итальянский доктор около десяти лет назад). Мы часто бывали вынуждены прятать наши вещи в сундуки от лившего в комнате дождя и переходить из одной комнаты в другую. Подобный дом с садом и угодьями стóит в Хартуме от трех до шести тысяч пиастров, или от двух до четырех сот талеров^[92] на наши деньги.

Внутренность домов соответствует их наружному виду. Пол состоит из утрамбованной земли, так же как и возвышающийся над ним на полтора фута диван^[93], на который впоследствии кладут циновки или подушки. Голые, несколько сглаженные глиняные стенки весьма редко украшаются каким-нибудь особенным образом; только в немногих домах поверх навоза их смазывают еще белой известью. Окна — простые отверстия в стене с укрепленной перед ними широкой или узкой решеткой; двери подобны им и только в немногих зданиях могут запираться. В целом доме нет ни замка, ни задвижки, ни скобки и никаких железных изделий. Даже употребляемые в Египте деревянные замки здесь редки. Все комнаты похожи больше на стойла для скота, чем на человеческие жилища.

Поблизости от рынка встречаются лучшие дома, нежели в остальных частях города; комнаты выше и прохладнее, чище и запираются. Многие европейцы и турки также улучшили свои жилища по египетскому образцу, хотя и не отступая от общепринятых в Судане приемов строительства. В доме одного француза имелись даже стекла в окнах и каменные полы; на выбеленных стенах висели картины и, как великая редкость, зеркало. Подобную роскошь можно заметить, кроме того, во дворце генерал-губернатора.

Всего хуже относительно жилищ приходится в Хартуме вновь прибывшим. Когда иностранец в первый раз нанимает квартиру, он неизбежно получает самый скверный дом, потому что лучшие здания уже заняты ранее приехавшими. Здесь он должен устроиться как может лучше сам, потому что хозяин не дает своему жильцу, кроме четырех стен, решительно ничего.

Прежде всего приходится очищать дом от всяких гадов. Во всех темных местах гнездятся в дождливое время года скорпионы, тарантулы, виперы (гадюки), уродливые ящерицы, шершни и другие отвратительные гости. Вечером никогда не следует входить в комнату без свечки, потому что иначе оживленное в это время сонмище легко может быть опасно. Я наступил однажды в темном проходе на очень ядовитую виперу, которая, по счастью, была занята глотанием только что убитой ею пары ласточек и не могла укусить меня. К большим паукам и скорпионам привыкаешь так, что никогда не забудешь принять против них необходимые меры предосторожности. Ночные ящерицы, бегающие с помощью своих клейких пальцев по потолку и ловящие мух, скоро становятся любы каждому за приносимую ими пользу и за их невинную оживленность; с удовольствием слышишь крик «гек-гек», за который их называют гекконами.

Но зато крайне неприятны докучливые насекомые. Открытые оконные отверстия предоставляют свободный вход днем голодным роям мух и ос, ночью неисчислимым полчищам жужжащих кровожадных москитов. Эти мухи-мучители ночью терзают спящего точно так же, как днем терзают бодрствующего мухи, осы и шершни. От них не знаешь как защититься. При этом ветер свободно свищет по пространствам, которые мы должны называть «комнатами», и засыпает их песком и пылью. Господствующая обыкновенно в большей части низких комнат сильная жара несколько ослабляется только от частых опрыскиваний водой. Если вы не привезли все необходимое для своего благосостояния из Египта, то вынуждены покупать это на базаре по чрезвычайно высокой цене. Но и при возможно лучшем устройстве хартумского дома все же ощущаешь недостаток в очень многом, и всего лучше попытаться принять здесь полудикий образ жизни суданцев.

Хартум беден общественными зданиями. Собственно, общественными зданиями можно назвать здесь казенное жилище генерал-губернатора соединенных королевств, жилище мудира или губернатора Хартумской провинции, лазарет и казарму, пороховой магазин, мечеть и базар. Все они были устроены правительством постепенно и более или менее соответствуют своим целям. Если же причислить к общественным зданиям еще и некоторые частные учреждения, то я должен упомянуть коптскую и католическую капеллы и одну христианскую школу. Первая капелла принадлежит коптам, вторая, так же как и школа, основана известной нам миссией.

Жилище генерал-губернатора (хокмодара) Судана называется хокмодерие. Оно лежит в восточной части города, у самого Голубого Нила и имеет перед собою открытую площадь, не носящую никакого названия. Под управлением Лятифа-паши (1850–1852) здание это было значительно увеличено и украшено. Прежде оно было из глины, как и остальные дома Хартума, теперь земляные его стены заменены кирпичными. Хокмодерие вмещает в себе приемную залу, или диван паши, кабинет чиновников и жилые комнаты для прислуги, архив, несколько городских тюрем, сильную гауптвахту и особенно отгороженный гарем, построенный весьма целесообразно и прочно, для Судана он украшен очень роскошно и окружен хорошо содержимым фруктовым садом.

Казенное помещение наместника Хартумской провинции, или мудерие, находится в центре города, подле рынка оно тесно и построено крайне плохо; в нем помещается диван мудира, канцелярия управления, суданское казначейство (эль гесне), много тюрем для преступников и также сильный военный караул. Гарем бея находится в частном его доме. Стараниями честных европейских врачей госпиталь устроен теперь так, что больные жаловаться не могут: палаты чисты, высоки и с хорошей вентиляцией, уход сносный и медицинская помощь изрядная; по крайней мере теперь шарлатаны и живодеры здесь нетерпимы. К сожалению, казарму нельзя поставить рядом с госпиталем. Она бесспорно самое жалкое изо всех общественных зданий и состоит из нескольких окруженных высокой стеной и отделенных один от другого дворов, в стенах которых проделаны небольшие углубления. Эти последние и снаружи и внутри похожи на наши свинарники и предназначены для бедных солдат и их семейств.